Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность


    Борьба с Членсом


    19.

        Огромный шебуршаще-сверкающий провал возник в некоей местности среди благолепия и лучезарности общего фона. С неба до почвы распростерся клокочущий непостижимым вечным странным мотором выход, и какая-то шестереночность ощущалась в нем, словно механистическое присутствие, и мигали пронзительные огоньки, олицетворяющие его всамделишность. Внутренний рокот звал войти в свою переходную реальность, чтобы оказаться в мире иерархии мгновений. Бело-огненная граница очерчивала бездонное разъятие этого провала; Цмипкс был подведен сюда.
        - Как тебе эта наша нахальствующая антуражность? - спросил предстоящий Оль.
        - Я могу лучше, - ответил Цмипкс.
        - Правильно! Молодец! Ты - звезд! Это - просто трещина между Звездами, ты должен туда резво юркнуть и очутиться в возлюбленном тобою местечке.
        - Ты - машинист времени?
        - Мы все машинисты! - гаркнул Оль.
        - Зачем нужна эта расщелина, ежели мы и так прошли сквозь все, вышли внутрь и находимся вовне? Или ты хочешь мне указать путь туда, за, под, где есть кое-что? - осведомился Цмипкс.
        - Вот и вернись за. под, чтоб быть вовне и внутри! - прозлобил Оль. - Найди свое кое-что и верни себе все!
        - Зачем?
        Оль не ответил.
        - Зачем?
        Оль смешался, превращаясь в мрачный вопрошающий угольничек. Его бородки трепетали на его колодках; в мирах стыла мгла.
        Цмипкс раздраженно выплеснул маленькую чуйку в сторону Оля и тут же заправски вошел в перемещательную часть пышащего одухотворенными маслами временного аппарата.
        - В зад времени! - махнул щупиком Оль. - Давай! Удачи! Удачи!
        Цмипкс сел в чресле, положив шишок на рычаг.
        "Ладно, - взмыслил он, пережив этот миг, как вершину величия. - Они правы, они всегда правы. Ведь я - действительно звезд, а не казуар. Казуары - чушь, Соль - Богж. Или ж Бог. Ведь я все могу, зачем же мне зад?"
        Цмипкс сладко вздрогнул. Машинка зашикала; завертелись причендалы, заныли звуки, трогательные, как акт явления нового беззащитного плевка в мир, закачались предметы. Цмипкс блаженно растекся повсюду, и только его рдеющий центр пусто замер в центре.
        - А я могу лучше! - разнесся повсюду клич Цмипкса, который придирчиво преобразовывал некоторые подшипнички и щетки.
        Щетки времени - главная часть задообразующей временной иллюзии; они сметают тебя обратно, словно застарелый сор, достигший стадию трепетной музейсности.
        Цмипкс заменил щетки на розовые пупырышки, переделав всю теорию так, чтобы пупырышки трением отбрасывали время взад, вместе с жаждущим этого существом. Потом он все убрал, оставив лишь голые стены, мягкий дыр, жирный сыр. Но это не было торжеством звездности, влекомой Солью. Цмипкс создал ореол.
        И он вошел в ореол, распыляясь на некий ум, и вышел из ореола на планету Зезда, некоторое время тому назад, в облике Цмипка - красный центр, грубые сизые щупики, тяжелый полет, мрачная восторженность.
        - Аш! - крикнул Цмипк, яваившись, с удовольствием скрежеща сочленениями, - где Яж?!
        И он увидел пред собою огонькистый грунтик Зезды, цветной Хнарь наверху; его опьянил резкий воздух, клубящийся везде, и его изумили жочемуки - их нежная речь, их жизнь. Он увидел чудо Доссь, он вспомнил ее сапожок, он узрел чешек, матово зеленеющих в свете дня, и он ринулся ко всему этому, но тут же взлетел, будто подвешенное убожество.
        - Что?.. - рявкнул Цмипк, беспомощно ворочая щупиками. - Почему?..
        Мир прел внизу вожделений гадостью сыпучих канавок, в которых ковырялся Дондок. Цмипк печально парил, не в силах слить себя со слизью этого примитивного бытия. Потом он вспомнил цель и сделался зорок и чуток, как око рока.
        Он увидел, как сосудообразный Цмипкс склонился над замершим Яжем, втянул в себя его шляпку и... гулко заурчал. Прекрасная шляпка с красным квадратиком. Яж! Яж! Яж... великое, чудное, прелестное, чарующее, древнее, радостное Яж... дергалось, пытаясь освободиться, но Цмипкс засасывал его все глубже и глубже. Зелено-желтая, самая лучшая на свете, трубочка Яж... Эта тайна, этот смысл, это прибежище... Это и есть Соль!
        - Соль! - завопил Цмипк и рухнул вниз - туда, к Цмипксу, к Яж. - Это и есть Соль!
        Он ухватил своим центром торчащее из зева Цмипкса основание Яж, дернулся взад, напыжился, сомкнул щупики - и отлетел, неся в себе высшую добычу. Яж оказалось разорванным, разрезанным щупиками и зевом, разделенным, разъятым. Цмипкс выпустил из своего зева коричневый дымок и изумленно посмотрел на Цмипка.
        - Кто? - взмыслил он. - Ты его умял? Я? Ты...
        - Звездюк! - пронеслось в ублаженном центре Цмипка. - Звездуда! Звездатель! Чтоб тебя съел Жук!
        Тут же появились Склага и Тьюбющ.

    20.

        Вновь в той же залищи, расцвеченной нежностью огоньков, возник очередной спешный судзуд. Судзуд номер два. Цмипкс и Цмипк, переплетя свои щупики, гордо стояли посреди рядом с Полом. Пол представлял из себя сейчас сплошной пятнистый потолок, нависший над всеми присутствующими, только в центре был выступ, напоминающий какую-то воронку, рот, лик. Пол отчетливей обозначил свой выступ и гневственно заявил:
        - Я вижу, вас уже двое!
        - Мы есть я, - ответствовали Цмипкс и Цмипк.
        - Что, совсем уже докатился?.. - усовещающе бросил Пол.
        - К сожалению, еще не совсем, - вздохнул Цмипк.
        - Ну и что нам с тобою делать, с вами двумя, с тобой двумя?..
        - Ничего, все, и между этим! - вычеканил Цмипкс, любовно потрепав Цмипка.
        - Он все еще звезд! - выкликнул слева Склага. - А второй - он же, но деградировавший во времени. Пускай они сольются!
        - Не-ет! - заорал Цмипк, взвиваясь. - Я есть я!
        - Он есть он, - сказал Цмипкс. - И он есть я. Пока что мне нравится.
        - Не хочешь?.. - угрожающе спросил Пол.
        - Пока нет.
        - Он все еще звезд, - вышептал Склага. - Он наш, он не наш. Оставлять их здесь - бездушие. Он может его влить в себя, но не хочет. Откуда у него это? Он - звезд, но какой-то... не такой. И все же, он все еще звезд.
        - А этот? - спросил Тьюбющ.
        Склага махнул зеленым щупиком.
        - Он - это он, разве не ясно? Он, деградировавший от времени. На чуть-чуть, но все же. Его нет.
        - Я есть!!! - заорал Цмипк, подпрыгивая к самому потолку-Полу.
        - Ладно, ладно, - мягко жевнул Склага, - есть.
        - Вот так вот, - вступился Цмипкс. - Мы все есть; всё есть.
        - Мы - звезды!!! - закричали вокруг.
        - Тьфу, - сказал Цмипкс.
        - Звезды, - назидательно изрек Пол. - И мы войдем в Соль.
        - Входите, входите, - мягко выструил Цмипкс. - А мы пойдем.
        - Ну что анм с ними делать? - резко спросил Склага, вытягиваясь в рыжий столбик.
        - Пусть улетают, - громко вымыслил Пол. - Пусть куда-нибудь летят... Побудут где-нибудь... Надо дать им задачу. Ему, точнее.
        - Но второй не может перемещаться в свободном пространстве! Он и здесь-то еле-еле парит!
        - Пусть летят на елтающей тарелке... как какие-нибудь жочемуки. Они ведь хотят стать жочемуками?
        - Не все так просто, - многозначительно сказал Цмипкс.
        - Пусть сделают себе тарелку... Или... Эй, шкурник, сделай им тарелку, да чтоб побольше усиков и моторчиков - пуская мир поприкалывается!
        - Я сам, - воспротивился Цмипкс.
        - А... Ты все еще можешь? Ты - звезд?
        - Звезд, - признался Цмипкс.
        - И не хочешь его влить?
        - Пока - нет.
        - Я есть!!! - закричал Цмипк, скрежеща своими грубыми щупиками.
        - Помолчи, ты временной выродок, - Пол стекся и затем обратился хитрым говорящим оком: - Пусть летят на планету Солнышко, там живут недоразвитые солнышки, пусть покажутся им, расскажут про Соль, пофокусничают, попедитируют, может, он и образумится.
        - Зачем этим... солнышкам Соль? - не согласился Склага.
        - А что? Все равно, для них это ничто. Пусть наобещают им всего-всего, все равно, они - солнышки, а не звезды. А будут слишком переживать, мы их раздолбаем.
        - Мы ж им не видны! Для них нас просто нет!
        - Зато они нам видны.
        - Верно, - согласился Склага. - Летите на Солнышко, несите по всему миру весть о Соли. Тебя, Цмипкс, вместе с другим тобою надо изолировать со Звезды. Иди в свой желанный низ, может быть, ты тогда вспомнишь про верх?
        - Может быть, - сказал Цмипкс. - Или нет.
        - Пока что ты - звезд, - мудро проворковал Склага. - Мы не будем тебе указывать, приказывать и... наказывать.
        - А я буду вам рассказывать! - весело дернул Цмипкс.
        - И я! И я! И я! - затрепыхался Цмипк.
        - Кончили! - объявил Пол сразу же.
        И реальность свернулась, а Звезда сияла везде. В белом небе искрилась благодать, ниспадающая сверху вниз: кто-то блаженствовал, а кто-то летал. Мир опьянялся самим собою, все существа делали им предписанное, Цмипкс с Цмипком радостно держались друг за друга.

[индекс] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21]







НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов. Жена [Мы прожили вместе 26 лет при разнице в возрасте 23 года. Было тяжело отвыкать. Я был убит горем. Ничего подобного не ожидал. Я верил ей, она была всегда...] Владимир Алейников. Пуговица [Воспоминания о Михаиле Шемякине. / ... тогда, много лет назад, в коммунальной шемякинской комнате, я смотрел на Мишу внимательно – и понимал...] Татьяна Горохова. "Один язык останется со мною..." ["Я – человек, зачарованный языком" – так однажды сказал о себе поэт, прозаик и переводчик, ученый-лингвист, доктор философии, преподаватель, человек пишущий...] Андрей Высокосов. Любимая женщина механика Гаврилы Принципа [я был когда-то пионер-герой / но умер в прошлой жизни навсегда / портрет мой кое-где у нас порой / ещё висит я там как фарада...] Елена Севрюгина. На совсем другой стороне реки [где-то там на совсем другой стороне реки / в глубине холодной чужой планеты / ходят всеми забытые лодки и моряки / управляют ветрами бросают на...] Джон Бердетт. Поехавший на Восток. [Теперь даже мои враги говорят, что я более таец, чем сами тайцы, и, если в среднем возрасте я страдаю от отвращения к себе... – что ж, у меня все еще...] Вячеслав Харченко. Ни о чём и обо всём [В детстве папа наказывал, ставя в угол. Угол был страшный, угол был в кладовке, там не было окна, но был диван. В углу можно было поспать на диване, поэтому...] Владимир Спектор. Четыре рецензии [О пьесе Леонида Подольского "Четырехугольник" и книгах стихотворений Валентина Нервина, Светланы Паниной и Елены Чёрной.] Анастасия Фомичёва. Будем знакомы! [Вечер, организованный арт-проектом "Бегемот Внутри" и посвященный творчеству поэта Ильи Бокштейна (1937-1999), прошел в Культурном центре академика Д...] Светлана Максимова. Между дыханьем ребёнка и Бога... [Не отзывайся... Смейся... Безответствуй... / Мне всё равно, как это отзовётся... / Ведь я люблю таким глубинным детством, / Какими были на Руси...] Анна Аликевич. Тайный сад [Порой я думаю ты где все так же как всегда / Здесь время медленно идет цветенье холода / То время кислого вина то горечи хлебов / И Ариадна и луна...]
Словесность