Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


     
П
О
И
С
К

Словесность


    Борьба с Членсом


    11.

        Бздетство Цмипкса было кукарачисто-суматошным. Малютка звездючка выглядел премило. Когда он чуть-чуть, еле умело, пошевелил своими щупиньками, хотелось радостно взрыднуть. Впрочем, он постоянно носился туда-сюда, вверх-вниз свозь всевозможные предметики, осваивая искусство бытия. Вместе со своим лучшим дружком Тьюбющем он часто играл в говки. А также в очки. Они вдвоем взлетали, словно сноп искр, с поверхности Звезды ввысь, в небеса, и там крутились, как стайки птиц, становясь зелеными от удовольствия.
        - Жум-жум! - мысленно кричал Тьюбющ, оседлывая тучку.
        - Хорошо! - пищал Цмипкс, изображая новое светило.
        - Звезя, а полетим-ка вовнутрь!.. - предлагал третий друг Чсмит.
        - Нет! - обижался Цмипкс. - Мы будем кататься на вщу, как иша па ни шадд, аумь?
        - Ну и бог с вами, - выкрикивал Чсмит и летел к остальным маленьким звездючкам, которые ковырялись сейчас в почвяном копошении.
        - Ну их, - сказал Цмипкс Тьюбющу, - давай попробуем нйти что-то еще.
        - Что? - испугался, подлетев, Тьюбющ.
        - Мой родец говорил, что наша Звезда не всегда была такой... ну это... цветистой, огнистой, переливчатой. Меня это лично немножко затрахало.
        - Че?
        - Ну, достало.
        - Че?
        - Ну, зашемцело.
        - Ну и че?
        - А че?
        - А ты че?
        - А ты?
        - А по кунцу?
        - Хуззь! Хуззь!
        Разгневанный Цмипкс немедленно выстрелил из своего центра ядисто-колючей желтовнистой иглой в обидчишку. Тьюбющ раскололся пополам, пропуская выстрел, а затем создал в правом углу злобно-бешеный, фиолетово-жгучий глаз, сочащийся мрачной слюной. Он дернулся, разбрызгивая эту слюну и метнул двух курочек в Цмипкса. Цмипкс превратился в железистую заслонку, парировав курочек, но капля слюны попала в него. Он взвоплил, отлетая на другое полушарие со скоростью спешащего за душою ангела смерти. Тьюбющ
    взбзднул. Цмипкс схоронился в ласковых пригорках, залечился и немедленно возник вновь перед бахвалящимся, округлившимся от кайфа Тьюбющем. Цмипкс накрыл его, запыхтев, переплетая свои щупиньки с его. Они вместе стали похожи на одного взрослого свихнутогозвезда.
        - Ну, хватит!.. - заумолял Тьюбющ.
        - Я тебя! - злобно пискнул Цмипкс, тыча его центром в центр.
        - Ну, хватит... - повторил изможденный уже борьбою Тьюбющ.
        - Я тебя! - настоятельно продолжал тыкать Цмипкс.
        Над ними возник Склага.
        - Эй! Звездючки! Перестать!
        - Я его... - злорадно пробуркал Цмипкс.
        - Он - первый, - тихо сообщил Тьюбющ, теряя ориентиры реальности от третьего цмипксового тычка.
        - Я ж... - настроился на очередной тычок Цмипкс, но тут Склага создал две длинные длани и разделил звездючек вмиг, точно перепутавшиеся кисточки двух знамен.
        - Это шо такое?! - наставительно вопроснул Скоага, создав для каждой звездючки по двухносому укоризненному лицу.
        - Он, он!! - выпел Тьюбющ, создав перст, указующий на Цимпкса.
        - Я все равно его упрею! - злобно утвердил Цмипкс.
        - Во как! - удивленно прожонил Склага. - Откуда ты такой? Мы же - звезды, высшие существа, нам неизвестна агрессия, регрессия и злобство! Как же так? Кто родец?
        - Зинник, - ясно сказал Цмипкс.
        - Может, от меня... - подумал Склага.
        - Может, и от тебя, - сказал Цмипкс.
        - Молчать! !? - заорал Склага. - Я сейчас тебя накажу! Ты - звездючка, ты должен стать клевым звездом, а не твердозлобным жочемуком! Итак, я сейчас подрезаю на денек (заодно узнаешь, что такое денек) твои щупиньки и выставляю тебя на мочку! Ясно?
        - Ах, простите, извините... - залепетал Цмипкс.
        Тьюбющ побледнел от страха и превратился в ровный геометрический круг.
        - Никак! - взопил опять Склага. - Посидишь денечек в мочке без полетов и высших свойств! Узнаешь, что значит быть звездом! Откуда ты такой? Твое вздетство должно происхрдить нормально, по-высшему! Злобность надо выдрать сразу!
        - Я Зиннику скажу... - вымолвил Цмипкс.
        - Зинник уже все ведает, звездючка! - рассвирипел Склага. - Ты что, думаешь, что у нас можно что-то скрыть?.. Мы ж - звезды, высшие существа! Ясно?! Повторяйте: мы - звезды!!
        Лица Склаги в это мгновение радостно заволоклись синеньким румянцем.
        - Мы - звезды! - послушисто отозвались Умипкс и Тьюбющ.
        - А пока еще вы не звезды, а звездючки! Вы даже в учёбище не поступили! Повторяйте: мы - звездючки!
        - Мы - звездючки!
        - Так. Так, - распевно натакал Склага. - Так вот, я уже все обсудил с Зинником, он так и решил.
        - Но мы ж играли в говки, за что? .. - преобразовался в кристальную слезу Цмипкс.
        - Мой маленький, - произнес Склага, убирая одно свое лицо и обращаясь только к нему нежно-сияющей вечной улыбкой. - Конечно, вы только играли. Это есть высь звезда - играть, главное право звездючки! Игра есть мир, а мир есть Звезда! Вы играли, и
    ты играл, я знаю, и ты знаешь. Но ты знаешь, что ты пытался перейти некую низшую грань, отделяющую тебя от твари, одну бздетскую черточку, что не дает тебе стать детенышем При. Ты не в силах ее перейти, ведь ты - звезд! Звездючка! Но само стремление к этому в тебе не столь приятно и занимательно, да и не нужно. Надо направить себя ввысь, ибо не все стольчудесно у нас, как вы думаете, и скоро вы узнаете о многом. Пусть наказание будет твоим первым уроком. Ты узнаешь время, ты познаешь плоть. Побудь на мочке, малыш, и я приду за тобой. Это - наш дар!
        Тьюбющ зарыдал.
        - Что случилось, малек? - возник над ним мудрый высокий Склага с ослепительно-добрым ликом.
        - Отпустите его... Отпустите... Мы играли... Играли...
        - Он буквально через миг будет вместе с тобой.
        - Да?
        - Да! Ведь мы ж - вне времени! Мы - звезды!
        - Мы - звезды!!
        - Эй, Цмипкс, прости меня... - заверещал Тьюбющ. - Давай, помиримся, давай, покажем друг другу оголенный центр...
        - Да подожди ты, - отстегнулся Цмипкс. - Мне сейчас не до тебя. Меня выставляют на мочку!
        Склага одним резким лучом перерезал его щупиньки, подхватил его и тут же исчез.

    12.

        Под ним (мной) бесконечная грязно-желтая плоскость без ничего, над ним (мной) затаенное вдали, еле светлое, небо. Словно нёбо гигантского зверька, нависшее над дном почему-то плоской глотки. Будто непомерный пол главной залы бывшего дворца: нет стен, нет крыши, нет шпилей, нет дам. Как непомерно расросшийся кусок линолеума, вставший поперек вселенской сферы, не дающей ему развиться далее. Жалкий сгусток, кружочек посреди этой плоскости - он (я). Он (я) - это я (он). Он - Цмипкс. Он здесь, он посреди, он под. Он незнает ничего, кроме того, что он на мочке. Он незнает ничего, кроме того, что это будет денек. Что есть денек? Кто Цмипкс? Только плоскость, только гулкая даль вверху, глухой желтоватый свет. Только выблеванная кем-то капля меня и желтое ничто вокруг. Только бесчувствие, бесстрашие, безнадежность. Стоит расркыть зрючий зев и увидеть что-то, но есть только это. Стоит взлететь, достичь верха, прорваться за предел, отбросить линолеум, или глотку, как ненужный двор утрат, сжечь плоскость,будто гнусное прошлое, взорвать пейзаж снарядом своего светлого стремления ввысь, но у него нет этих сил, нет легкости - одна бледная мягкость, и если возможно какое-то иное бытие здесь на грязно-желтой плоскости под затаенным вдали небом, то оно немыслимо. Если возможно движение здесь, в этой убогой эрзеальности, то это движение вдаль и взад.
        Я - Цмипкс. Я на мочке. Денек.
        Чудовищное бесконечие круглой бескрайности здешнего места. Нет памяти, нет способностей, нет надежды. Когда-то присутствовали высшие воззрения, полный угол обзора мирской шири, совершенство взгляда на всё, восхитительные возможности быть сияющим.Когда-то почти въяве слышались шебуршащие вспархивания единого с душой духа, восторги копошений в выси чудесных небес, прекрасная независимость от гнуси, умение быть любым. Когда-то не было грязно-желтой плоскости повсюду, а был великий мир. Нет памяти,я не помню, никогда не было ничего, было всегда одно и то же, была плоскость, был убогий я, была плоскость, не было меня. Когда-то была всевечная желтая плоскость - вселенский пол под моим мокрым седалищем, и я разместился в одном из краев этого местечка. Я взывал к иным формообразам, но их не существовало, как не ыбло и каких-нибудь дерзко висящих линий; я молил неизвестно кого о сладких иконах, об интересных препонах, о завораживающих обертонах, но ответ отсутствовал. Я раскрыл зрючий зев, увидел склизкого себя - сморщенный сгусток души посреди желтизны - и возопил вверх в унынии и мраке. Но глухое небо никак не отреагировало на мои внутренние вопли. Кто ж я? Я рожден здесь этой плоскостной утробой, я выкормлен сам собою и воспитан тотальным не-присутствием разнообразных приятных вмешательств в свой мирок; я запутан убожеством этого вопиющего пейзажа. Я придавлен пустотой своего нахождения посреди здешнего вещественного желтого сгущения, расколовшего пространство на видимую и невидимую часть. Я не
    верю в низ, я надеюсь на верх.
        И что же есть денек, как не апофеоз моего существования? Почему изменения заметны?
        Цмипкс дернулся, чавкнув своим мокристым тельцем, кувыркнулся, оставляя влажный высыхающий след. Он мог передвигаться, направляя себя туда, или сюда. Он устремился назад, переплюхиваясь с одной своей точки на другую, и вскоре уже был совершенно вдругом, таком же, как и первое, месте. Он расркыл зрючий зев и осознал бесполезность движения. Движения как будто не было, хотя и струился мягкий след. В отчаянии Цмипкс резко зачмокал в обратную сторону, убыстряясь и убыстряясь. Он напоминал округлившегося спец-слизняка, управляемого по радио, который с какой-то потайной, военной целью катится по ровному желтому асфальту. Но Цмипкс не был желтым, он имел собственный, неявный, глубинный цвет. Иногда этот цвет казался скопищем всех возможных цветов, а иногда он выглядел бурым и каким-то непроявленным, словно цвет раскрытой для семени почвы.
        Цмипкс, почуяв в себе странные мощные силы, стремительно двигался наобум, совершая неровные зигзаги. Было нечто отчаянно-унылое в бешенстве его стабильного ускорения. Он мокрел пропорционально своей быстроте и оставлял после себя уже целый ручееквлаги. "Да будет же здесь хоть что-то другое!" - яростно подумал он, захлебываясь от тоски и скорости, и тут его сморщенное разогнавшееся тельце неожиданно столкнулось с ярко-зеленой упругой неизвестной массой. Цмипкс отлетел от нее и немедленно раскрылзрючий зев. И он услышал.
        - Яж, яж. Вещество, круг, вжинь. На мочке, на мочке, вжинь, вжинь. Здесь, малость, здесь, малость. Яж вскочь, мочка зачем? Вжинь, круг, вжинь, круг. Есть, есть. Нет -уаааа!!!
        - Почему я могу тебя слышать? - неизвестно чем спросил Цмипкс, удивляясь своему прекрасному звуку.
        - Есть - нет, есть - нет, господи, пощади меня, помилуй мя, злочемуж твоя спать, яж несчастный мооооолится те, бжоже, бжоже, бжожик.
        Цмипкс разъял зев, рассматривая существо. Зеленая масса устремлялась ввысь длинной тонкой волнистой колбаской и оканчивалась резко утолщающейся правильно-треугольной шляпкой. В центре шляпки находился яркий красный квадратик. Существо стояло на расширяющемся своем основании, которое источало благоухающую желтую жидкость. Оно мерно колыхалось и думало разные мысли, которые явственно слышал Цмипкс.
        - Почему я тебя слышу? - спросил Цмипкс, поняв вдруг, что он тоже это не говорит, а думает.
        - Яж! Ты - Господи! Ты меня преобразил!
        - Кто ты?
        - Ты знаешь!
        - Знаю, - согласился Цмипкс, подчмокиваясь поближе. - Ты - яж, самый микроскопический зверь Звезды. Как ты оказался на мочке? Почему ты думаешь, у тебя ведь нет...
        - Ты! - влюбленно выкрикнуло существо, склоняя свою шляпку перед Цмипксом. - Ты милостив, я пришел сюда, чтобы видеть тебя, Господи! И я вижу тебя, я думаю, я расширил, я освободил... Я...
        - Что есть мочка? - неожиданно вдруг спросил Цмипкс.
        - Мочка - след сапожка прекрасной Доссь, граница миров, дверь в неведомое. Это - высь, только я мог добраться, я вознесся, я двигаюсь на мочевой подушке, я напился, теперь я ссу, и лечу, ползу, перемещаюсь по мочке, а она бесконечна, волшебна, чудесна... Я не могу дальше, я теперь вижу, мыслю, но я не могу сквозь, и ты - Господи...
        - Я тоже не могу, - сказал Цмипкс. - Мне нужен денек.
        - К чему денек, когда - вечность!.. - в яростном порыве воскликнуло яж. - Теперь я могу...
        - Это - твоя моча? - спросил Цмипкс, мысленно указуя на благоухающую жидкость.
        - Конечно! - восторженно вымыслило существо. - Я на ней еду. Моча - мочка - мочь. Мочка - это от сапожка, когда Доссь делает шню, она стрепечет сапожками, оставляя такие мочки, и они-то и есть вершины тайн. Они - в самом верху, они - самые малые,только я могу... Но я не могу...
        - А обратно?
        - Да!.. - сокрушенно подумало яж. - Понимаю, я должен обратно, спасать остальных, которых нет, или есть, но почему ж я, почему ж я, Господи, а, понимаю, ты спас самого тупорылого, чтоб показать, что всех остальных и подавно спасешь... Облагородь
    какашку - а уж великая душа сама собою разумеется... Славьсь! Славьсь! Славьсь! Я не подкачаю.
        - Я хочу обратно, - заявил Цмипкс.
        - Господи?.. - в ужасе вымолвило существо, затрепетав. - Сам в мир? Крушить, судить? Время пришло?
        - Что есть время? - спросил Цмипкс.
        - Ты знаешь! - любовно выпело существо.
        - Нет, не пришло.
        - Славьсь! Славьсь!
        - Я хочу вниз - это вверх?
        - Вниз, это для меня вверх, то есть, для тебя, то есть... Ну, вон туда, - существо указало шляпкой на далекое тусклое небо.
        - Как же? - спросил Цмипкс.
        - Я просто отцеплюсь - и все. Я ж держусь мочою за эту мочку. Я часто здесь бываю, но я не думал... Я не думал, не думал, не думал, о, радость думать, шмяк, шмяк! О, радость...
        - Бери меня, - сказал Цмипкс.
        - Я не могу, я ж тебя не вижу, только дымка, контуры, нереальность, величие.
        - Возьми контур, - сказал Цмипкс.
        Яж наклонило шляпку прямо к Цмипксу, поднесло свой красный квадратик к его неожиданно расцветшему радужным блеском тельцу, и тут же Цмипкс вдруг прыгнул вверх (или вниз) и приклеился к этому квадратику.
        - Господи! - вославило существо.
        - Отцепляйся, - приказал Цмипкс.
        Существо с шумом зассало, выпуская из себя всю мочу. Затем раздался громкий всхлюп, и немедленно оно и Цмипкс стали падать ввысь, зависнув в пространстве между желтой плоскостью и таинственным нижним небом, за которым, наверное, скрывался некий мир. Цмипкс стал свободным и воздушным, словно вспомнив свое счастливое изначальное естество, и вдруг он дернулся, отклеиваясь от Яж, и стал падать в одиночку, ощущая мягкое струение пустоты вокруг и чувствуя неожиданный восторг. Яж свилось в подобие клубка, и из его утолщенной нижней части разлетались повсюду капельки мочи.
        - Господи! - громко подумало Яж.
        - Что там? - спросил Цмипкс.
        - Звезда!!! - выкрикнуло падающее существо.
        Тусклое небо приближалось, становясь каким-то сине-желтым, и в нем начинали проступать неясные светлые очертания. Вдруг возникло подобие горизонта, который ограничивал небо со всех сторон, и вокруг неба была желтая тьма. Раньше, с мочки, этот горизонт не был заметен и терялся в общем грязно-желтом небесном фоне, теперь же он напоминал выход из гигантского кратера, или же конец трубы смерти, по которой летит умершая душа. В Цмипксе разливалось блаженное чувство восхитительной неизвестности. Он слегка вращался вокруг собственной оси, приближаясь к концу этого неожиданного гигантского тоннеля: яркие контуры все более и более проступали там. Яж падало рядом, сверкая красным квадратиком. И тут, когда наступил миг вылета, и прекрасный грубо-песчаный
    пейзаж возник повсюду, заменив собою тусклое небо, которое в него превратилось, и яркие малиновые точки проступили на склонах угловатых холмиков, поблескивающих под желто-серебряным светом, некая мощная сила мгновенно сжала Цмипкса, зачарованного тем, что он увидел, и остановила его путь в ослепительную, мертвенную, желтоватую бездну, разворачивая его зрючим зевом взад.
        - Склага! - выдохнул пораженный Цмипкс тут же вспоминая свое наказание и суть. - Что это?
        - Ты - шустр! - прогрохотал гигантский Склага, похожий на двугорбый пригорок. - Ты уже проявил Яж, встретив его, и собирался вылетать на старую Звезду. Ну-ну!! Ты - плох! Повезло ж!
        - Что там? Где Яж?
        - Я его отправил умненьким существом на планету Бязда - ты ж его преобразил, он же был скланью, а сейчас - умственник! Ты пробыл денек, я тебе возвращаю щупиньки, не шали, а сюда больше не появляйся. Ишь! Впрочем, ты и дорожки не найдешь пока...
        - А что же это? Здесь раньше жили звезды?
        - Да. Это проход, выход, мочка. Не думал я, что ты сможешь туда выгрести... Зачем ты?
        - Но что это все?
        - Пора назад, - сказал Склага. - Сейчас у тебя еще бздетство. Ты скоро все узнаешь. В учёбище. В учёбище. В учёбище.

[индекс] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21]







НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Елена Мудрова (1967-2024). Люди остаются на местах [Было ли это – дерево ветка к ветке, / Утро, в саду звенящее – птица к птице? / Тело уставшее... Ставшее слишком редким / Желание хоть куда-нибудь...] Эмилия Песочина. Под сиреневым фонарём [Какая всё же ломкая штука наша жизнь! А мы всё равно живём и даже бываем счастливы... Может, ангелы-хранители отправляют на землю облака, и они превращаются...] Алексей Смирнов. Два рассказа. [Все еще серьезнее! Второго пришествия не хотите? А оно непременно произойдет! И тогда уже не я, не кто-нибудь, а известно, кто спросит вас – лично Господь...] Любовь Берёзкина. Командировка на Землю [Игорь Муханов - поэт, прозаик, собиратель волжского, бурятского и алтайского фольклора.] Александра Сандомирская. По осеннему легкому льду [Дует ветер, колеблется пламя свечи, / и дрожит, на пределе, света слабая нить. / Чуть еще – и порвется. Так много причин, / чтобы не говорить.] Людмила и Александр Белаш. Поговорим о ней. [Дрянь дело, настоящее cold case, – молвил сержант, поправив форменную шляпу. – Труп сбежал, хуже не выдумаешь. Смерть без покойника – как свадьба без...] Аркадий Паранский. Кубинский ром [...Когда городские дома закончились, мы переехали по навесному мосту сильно обмелевшую реку и выехали на трассу, ведущую к месту моего назначения – маленькому...] Никита Николаенко. Дорога вдоль поля [Сколько таких грунтовых дорог на Руси! Хоть вдоль поля, хоть поперек. Полно! Выбирай любую и шагай по ней в свое удовольствие...] Яков Каунатор. Сегодня вновь растрачено души... (Ольга Берггольц) [О жизни, времени и поэзии Ольги Берггольц.] Дмитрий Аникин. Иона [Не пойду я к людям, чего скажу им? / Тот же всё бред – жвачка греха и кары, / да не та эпоха, давно забыли, / кто тут Всевышний...]
Словесность