|
РЕИНКАРНАЦИЯ
Борис Борисович Рыжий
Прибыл 8 сентября 1974 года.
Убыл 7 мая 2001 года.
Желанье вечное гнетет,
Травой хотя бы сохраниться –
Она весною прорастет
И к жизни присоединится.
Геннадий Шпаликов
Борис Рыжий прибыл на этот белый свет 8 сентября 1974 года. Он принадлежит к тому поколению, которому 13 лет назад торжественно было обещано, что оно, поколение, будет жить при коммунизме. Коммунизма поэт Рыжий не дождался...
Появился на свет Борис в промышленном зачумлённом городе Челябинске, откуда семья перебралась в такой же промышленный зачумлённый город Свердловск...
Борису исполнилось 14 лет, когда в подростке пробудилось поэтическое восприятие окружающего его мира. Как и почему в парнишке проснулось поэтическое? Ни тебе рязанского разноцветья и раздолья, ни тебе вологодской серости и простора... Промзона, однако...
Я попробовал пофантазировать, из моей фантазии нарисовалась такая картинка:
... Дом, в небольшой двухкомнатной квартирке собирается по вечерам семья. Семья – это родители – отец Борис Петрович, социальное положение – служащий по научному ведомству, доктор наук, профессор; мать – Маргарита Михайловна, тоже из служащих, правда, по медицинскому ведомству, врач-эпидемиолог, наконец сын, Борис Рыжий, наследственный служащий. Семья собиралась вечерами, чтобы посмотреть телевизор, источник новостей, как политических, так и экономических. Иными словами, чтоб быть в курсе: что день грядущий нам готовит? И была ещё одна причина такой привязанности к ТВ, иногда показывали передачи, вызывающие ностальгию о временах не столь далёких, о временах, когда ещё не обещали коммунизм, или о тех, когда только-только провозгласили и все поверили...
Хронология событий времён Перестройки:
- 7 мая 1985 года – Постановление СМ СССР "О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения".
- 23 мая 1986 года – Постановление СМ СССР "О мерах по усилению борьбы с нетрудовыми доходами".
- 19 ноября 1986 года – ВС СССР принял Закон "Об индивидуальной трудовой деятельности".
- 6 мая 1987 года – Первая несанкционированная демонстрация неправительственной и некоммунистической организации общества "Память" в Москве.
- 25 июня 1987 года – Пленум ЦК КПСС рассмотрел вопрос "О задачах партии по коренной перестройке управления экономикой".
- 30 июня 1987 года – Принят закон СССР "О государственном предприятии (объединении)".
- 30 июля 1987 года – Принят "Закон о порядке обжалования в суд неправомерных действий должностных лиц, ущемляющих права гражданина".
- Август 1987 года – Впервые разрешена безлимитная подписка на газеты и журналы.
Ах! Как красиво! Как впечатляюще! Как вдохновляюще!
"Я планов наших люблю громадьё!" – писал в своё время Владимир Маяковский.
Постперестроечное время обернулось кошмаром.
В провидческих стихах Бориса Рыжего, где не было никаких попыток анализировать Безвременье, а был лишь цепкий взгляд очевидца, вдруг (да не вдруг, а непроизвольно!) отчётливо обозначилось резкое несоответствие официоза и реальной картинки бытия.
В тот вечер показывали "Я шагаю по Москве".
Родители смотрели фильм, Маргарита Михайловна иногда подсказывала мужу, что будет в следующем кадре. Борис Петрович сидел на диванчике, он чуть слышно напевал:
Когда мы были молодые
И чушь прекрасную несли
Фонтаны били голубые...
Фильм Борис не смотрел. Он смотрел на родителей и пытался понять, что же такого замечательного они увидели в фильме?
Он поднялся, пошёл в коридорчик. На недоумённый вопрос мамы "Ты куда, Боря?" ответил ей скупо, без эмоций: "пойду прогуляюсь..."
Из двора он вышел на улицу.
Он шёл по улице, вспоминал "Я шагаю по Москве.." "Я шагаю, я шагаю по..." Оглядел улицу, и...
Зависло солнце над заводами,
и стали чёрными берёзы.
... Я жил тут, пользусь свободами
на смерть, на осень и на слёзы.
Спецухи, тюрьмы, общежития,
хрущёвки красные, бараки,
сплошные случаи, события,
убийства, хулиганства, драки.
Пройдут по рёбрам арматурою
и, выйдя из реанимаций,
до самой смерти ходят хмурые
и водку пьют в тени акаций.
Какие люди, боже праведный,
сидят на корточках в подъезде –
нет ничего на свете правильней
их пониманья дружбы, чести.
И горько в сквере облетающем
услышать вдруг скороговорку:
"Серегу-жилу со товарищи
убили в Туле, на разборке..."
Нет, конечно же нет... Наверняка всё было по-другому. Только кажется, никра вдохновения души четырнадцатилетнего подростка.
Мальчик из екатеринбургского района "Вторчермет" вошёл в русскую поэзию стремительно. "Вторчерметовские" – так звали жителей района Екатеринбурга. Во "Вторчермет" семья доктора наук Бориса Петровича Рыжего попала случайно.
"Семья Рыжих оказалась в районе по недоразумению, а точнее – по спешке и безамбициозности Бориса Петровича. Когда его призвали из Челябинска в Свердловск на должность главного геофизика Уральского производственного геологического объединения, он около года жил в отрыве от семьи, ему это надоело, жилье для обмена нашел по-быстрому и почти не глядя, потому что думал, что вскорости все это улучшится и устаканится. В 1981-м они въехали в дом на улице Титова, 44, кв. 30. Было просторно – четыре комнаты-комнатушки, всем нашлось место – и родителям, и бабе Дусе, и детям – Оле и Боре. Лена осталась жить и учиться в Челябинске, в Политехе".
Как удивительно, обманчиво и безжалостно время! Какие гримасы иногда оно предъявляет человеку...
Они верили в идеалы отцов, им казалось, что вот-вот сделать косметический ремонт и Идея опять засверкает своей притягательной красотой.
Как легко нам сегодня иронизировать над верой и наивностью шестидесятников... "Социализм с человеческим лицом". Они были искренними и хотя бы за это заслуживают уважения.
Геннадий Шпаликов уходит из жизни в ноябре 1974 года, когда ошмётки Оттепели, а значит и веры, были выброшены, как иногда говорят, на свалку Истории за ненужностью. Уже показана "кузькина мать" таким же наивным в Чехословакии, уже прошли судебные расправы над свободой слова в лице Даниэля и Синявского, Бродского. Застой. В народе есть более ёмкое слово – БЕЗНАДЁГА. Это и есть причина раннего, а что ещё страшней – добровольного ухода многих шестидесятников.
Ему повезло. Он лишь краем глаза успел заметить "Социализм с человеческим лицом" в исполнении Михаила Горбачёва. По детскому своему возрасту Борис не успел ни осознать, ни поверить в Перестройку. На смену ей пришла гримаса российского капитализма. Молодой человек по имени Борис Рыжий стал частью этой гримасы, её свидетелем и летописцем.
Соцреализм
Важно украшен мой школьный альбом –
молотом тяжким и острым серпом.
Спрячь его, друг, не показывай мне,
снова я вижу как будто во сне:
восьмидесятый, весь в лозунгах, год
с грозным лицом олимпийца встаёт.
Маленький, сонный, по чёрному льду
в школу вот-вот упаду, но иду.
1995, ноябрь
2
Мрачно идет вдоль квартала народ.
Мрачно гудит за кварталом завод.
Песня лихая звучит надо мной.
Начался, граждане, день трудовой.
Всё, что я знаю, я понял тогда –
нет никого, ничего, никогда.
Где бы я ни был – на чёрном ветру
в чёрном снегу упаду и умру.
1995, декабрь
3
"... личико, личико, личико, ли...
будет, мой ангел, чернее земли.
Рученьки, рученьки, рученьки, ру...
будут дрожать на холодном ветру.
Маленький, маленький, маленький, ма... –
в ватный рукав выдыхает зима:
Аленький галстук на тоненькой ше...
греет ли, мальчик, тепло ли душе?"
1995, декабрь
4
Всё, что я понял, я понял тогда –
нет никого, ничего, никогда.
Где бы я ни был – на чёрном ветру
в чёрном снегу – упаду и умру.
Будет завод надо мною гудеть.
Будет звезда надо мною гореть.
Ржавая, в чёрных прожилках, звезда.
И – никого. Ничего. Никогда.
Взгляд поэта Рыжего вовсе не взгляд человека отвлечённого, вовсе не созерцательный взгляд. Это взгляд человека изнутри тех событий, в которых он был не наблюдателем, а активным участником.
В одном из интервью он рассказывал, что стыдно было когда-либо признаться, что ты не участвовал в драках. Шрамы на его лице подтверждают его слова. И в бокс он пошёл, чтобы научиться драться, и стал в 14 лет чемпионом по боксу в своём очень непростом городе Свердловске...
Честные, искренние и подчас горькие стихи Бориса Рыжего звучали явным диссонансом фальши и лицемерию официоза.
* * *
Я помню всё, хоть многое забыл, –
разболтанную школьную ватагу.
Мы к Первомаю замутили брагу,
я из канистры первым пригубил.
Я помню час, когда ногами нас
за буйство избивали демонстранты.
Ах, музыка, ах, розовые банты.
О, раньше было лучше, чем сейчас, –
по-доброму, с улыбкой, как во сне.
И чудом не потухла папироска.
Мы все лежим на площади Свердловска,
где памятник поставят только мне.
И... Фильм Марлена Хуциева по сценарию Геннадия Шпаликова "Застава Ильича"...
Между этими двумя Первомаями – поэта Рыжего и сценариста Шпаликова – путь, пройденный Россией за 30 лет...
Удивительно, как сочетались в этом "повесе из повес", как однажды он сам себя назвал, в этом вовсе не домашнем, а насквозь уличном со всеми соответствующими приложениями очень тонкая лирическая натура. О лирике Бориса Рыжего разговор особый.
* * *
Давай по городу пройдём
ночному, пьяные немножко.
Как хорошо гулять вдвоём.
Проспект засыпан белой крошкой.
... Чтоб не замёрзнуть до зари,
ты ручкой носик разотри.
Стой, ничего не говори.
Я пессимист в седьмом колене:
сейчас погасят фонари –
и врассыпную наши тени,
как чертенята, стук-постук,
нет-нет, как маленькие дети.
Смотри, как много их вокруг,
да мы с тобой одни на свете.
1997
Нежная сказка для Ирины
1
... мы с тобою пойдём туда,
где над лесом горит звезда.
... мы построим уютный дом,
будет сказочно в доме том.
Да оставим открытой дверь,
чтоб заглядывал всякий зверь
есть наш хлеб. И, лакая квас,
говорил: "Хорошо у вас".
2
... мы с тобою пойдём-пойдём,
только сердце с собой возьмём.
... мы возьмём только нашу речь,
чтобы слово "люблю" беречь.
.................
А мне вспоминаются строки Высоцкого:
Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.
"В комнате за сценой собралась послеконцертная компания, и Борис почитал свои стихи наравне с другими, а потом спросил:
– Евгений Александрович, вам не кажется, что здесь только два поэта – вы и я?
Евтушенко ответил, коротко подумав:
– Да, наверно".
В самом начале века 20-го появился такой же самоуверенный молодой поэт.
И был этот поэт таким же хулиганистым, задирой, не чуравшимся драк, да не просто драк, а когда один на толпу... И была у этого тоже повесы из повес тонкая чувствительная душа. Звали этого повесу Сергей Есенин.
Что вы говорите? Чересчур оба самоуверены? Имели право. Один из крестьян, из крестьянской избы шагнул в литературу и стал её украшением.
Другой же – из "Вторчермета", из забытого Богом и властью рабочего района и тоже смело и дерзко вознёсся в русской литературе конца 20 века. Вот где произошла та самая "смычка между городом и деревней", о которой мечтал товарищ Ленин...
За кажущейся скупостью строк обнажены детали повседневного быта и в этих деталях – смертельная убийственная безнадёга. И вспомните безмятежную повседневность в фильме "Я шагаю по Москве"... Там, в фильме Шпаликова, была надежда.
Если в прошлое, лучше трамваем
Если в прошлое, лучше трамваем
со звоночком, поддатым соседом,
грязным школьником, тётей с приветом,
чтоб листва тополиная следом.
Через пять или шесть остановок
въедем в восьмидесятые годы:
слева – фабрики, справа – заводы,
не тушуйся, закуривай, что ты.
Что ты мямлишь скептически, типа
это всё из набоковской прозы, –
он барчук, мы с тобою отбросы,
улыбнись, на лице твоём слёзы.
Это наша с тобой остановка:
там – плакаты, а там – транспаранты,
небо синее, красные банты,
чьи-то похороны, музыканты.
Подыграй на зубах этим дядям
и отчаль под красивые звуки,
куртка кожаная, руки в брюки,
да по улочке вечной разлуки.
Да по улице вечной печали
в дом родимый, сливаясь с закатом,
одиночеством, сном, листопадом,
возвращайся убитым солдатом.
Спорьте со мною, господа, спорьте. Иной раз, читая стихотворение Бориса Рыжего, ощущаю стилистику, напоминающую мне поэзию не Серебряного века, а века 19-го...
Померкли очи голубые
Померкли очи голубые,
Погасли чёрные глаза –
Стареют школьницы былые,
Беседки, парки, небеса.
Исчезли фартучки, манжеты,
А с ними весь ажурный мир.
И той скамейки в парке нету,
Где было вырезано "Б. Р.".
Я сиживал на той скамейке,
Когда уроки пропускал.
Я для одной за три копейки
Любовь и солнце покупал.
Я говорил ей небылицы:
Умрём, и всё начнётся вновь.
И вновь на свете повторится
Скамейка, счастье и любовь.
Исчезло всё, что было мило,
Что только-только началось –
Любовь и солнце – мимо, мимо
Скамейки в парке пронеслось.
Осталась глупая досада –
И тихо злит меня опять
Не то, что говорить не надо,
А то, что нечего сказать.
Былая школьница, по плану –
У нас развод, да будет так.
Прости былому хулигану –
что там? – поэзию и мрак.
Я не настолько верю в слово,
Чтобы, как в юности, тогда,
Сказать, что всё начнётся снова.
Ведь не начнётся никогда.
1999 г.
Все смерти одинаковы. Они означают точку невозврата. Bсе смерти разные, у них разные причины. Разговор о причинах – это своего рода спекуляция.
Борис Борисович Рыжий
Убыл 7 мая 2001 года.
Жизнь, сволочь в лиловом мундире,
гуляет светло и легко,
но есть одиночество в мире
и гибель в дырявом трико.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, в Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
30 июня 1908 года в бассейне реки Подкаменная Тунгуска (Енисейская губерния, Российская империя) произошло уникальное событие: пронёсся метеорит, позже названый Тунгусским.
В конце 90-х годов в русской поэзии произошло нечто подобное – в русской поэзии пронёсся молодой поэт Борис Рыжий...
Трагическое, но давно самим собой предсказанное, произошло 7-го мая 2001 года. Борис Борисович Рыжий добровольно ушёл из жизни.
Странное, до ужаса суеверное ощущение не оставляет меня. Да ведь это уже было в истории русской литературы. И был молодой человек, "повеса", как иногда называл себя и Борис Рыжий, и в том же двадцатисемилетнем возрасте, по сути, добровольно ушедший из жизни, самоубийственно подставив себя под пулю... Да и поэзией они увлеклись "одновременно" – в возрасте 14-ти лет.
А имя поэту было Михаил Лермонтов. Что ещё сближало их? БЕЗВРЕМЕНЬЕ...
А отличало друг от друга – эстетика стихосложения. Да и не мудрено. Ведь отделяло их друг от друга чуть более 150-ти лет...
Из Владимира Семёновича Высоцкого:
Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю,
Чую с гибельным восторгом – пропадаю! Пропадаю...
© Яков Каунатор, 2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2026.
Орфография и пунктуация авторские.
– О творчестве Бориса Рыжего –
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
