Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность


Дмитрий Болотов


Роман Бо

Опёздыш


Роман получил телеграмму: "Никаких романов тчк Кьюрмих". Пьяненькая Раам-Равец какая-то поддатенькая, как Дашка сумасшедшенькая. Тарелка зевала, жевала, чесалась и хрюкала. Таким как Плуцер всегда неймется ухаживать сразу за разными женщинами. И кого не затрахал Дорцев, тех Плуцер закормил пловом. В фигуре Пловцера и выражении его лица, но особенно в фигуре всегда угадывалось немедленное совершение чего-нибудь во что бы то ни стало, чего-нибудь немедленного. Но чаще всего эта плуцеровская немедленность выливалась в "и немедленно выпил".

Ночью после одного из дней рождений Бо выметает стекла из-под кроватей со свешивающимися с них полублюющими женщинами. Летом на полупустом Пяльсони Килрак играл на гитаре и пел разные песни, а Бо в рубашке с оторванными воротничками сидит рядом с Какой-то женщиной, и ему кажется, что она специально касается волосами его голой руки. Осенью Бо приехал на Пяльсони последним, выздоравливая после троллейбуса, и она сразу пришла в стотретью поздороваться и села с ним рядом. Бер что-то шутит, Бо краснеет, и вдруг ему кажется, что эту длинную узкую синюю юбку она надела специально для него.

Бо жил на Каре и каждый вечер приходит на Пяльсони и поднимается в тристатринадцатую. Зимой Бо с Какой-то женщиной в черных вельветовых стареньких брюках остаются одни в какой-то комнате, и Бо полночи укачивает ее в каком-то кресле. Когда Бо обнимает ее, ее кожа кажется ему как рыбья чешуя. На следующий вечер Бо приходит на Пяльсони с каменным сердцем, и первый человек, кого он увидел, это Какая-то женщина в красивом белом свитере, закрывающем шею по подбородок, неподвижно сидящая на некрасивом белом подоконнике.

Величка ходит по Пяльсони с настолько высоко задранным подбородком, что кадык торчит из его шеи как нос. Бо с Килраком и Какой-то женщиной поехали в Печоры, и вдруг у нее стало какое-то бледное, словно испуганное лицо, и она стала креститься и подавать всем нищим. На площади Искусств Бо сказал ей, что любит Дашку. Она стала быстро курить на мокрой, словно заплаканной скамейке, глядя куда-то вниз и в сторону, на тающий снег. Вокруг них с шумом проезжали машины. Вода бежит из крана в раковину на кухне. Чтобы бросить ее, Бо пришлось отключить телефон.

Силь-Бухра сказала Бо, что она думала, что после нее ты уже не вырулишь. На том берегу реки жили почти одни русские. Летом Бо в спортивных трусах пошел провожать Бера в Психушку, и какие-то женщины посреди улицы стали его пристыжать. А противные эстонцы ходили в трусах даже по библиотеке и свободно клали свои длинные ноги на книжные столы и полки.

На том берегу была Психушка и Ленинградка с Профилаком, и если идти вверх по Ленинградке, какая-то русская забегаловка, где Бо с Солоничем ели суп с мылом, по-видимому, принятые за эстонцев. В библиотечном кохвике с красно-ковровым полом за круглыми вращающимися столами Бо с Бером или Килраком пили кофе, объедаясь сладкими желто-творожными булочками, обсыпанными сахарной пудрой, остающейся на губах, и пахнущими на всю библиотеку.

Пилька сосет шоколадную дольку, отпивая бочкового кофе. В "Руккилилле" Бо работал рабочим по залу, сидя в обеденный перерыв на мешках с сахаром, отпивая из бутылки холодного молока, откусывая от батона с изюмом и отчитывая из бледнозеленого тома собрания сочинений Тургенева.

У женщин в положении свои причуды. Величка пришел с беременной женой на Херне на день рождения Килрака, и жена сразу садится в кресло и говорит, что терпеть не может Лермонтова. Обладарский случайно встретил Бо в центре города, пригласил к себе в гости за реку в семейное общежитие и накормил пельменями.

Дорцев с радостным смехом в голосе говорил "дико". "Дико раздражает", "дико понравилось". У Бо был комплекс неразговорчивости. Бо ездил стопом, садился в машину и молчал всю дорогу. Все говорили Бо, что его и сажают - чтобы поговорить, но он ничего не мог с собой поделать. Только высаживаясь, Бо говорил "до свиданья" и "счастливо вам добраться", которое дико раздражало его самого. Однажды Дорцев сказал Бо, чтобы он был поразговорчивей, потому что к ним в комнату будут заходить разные умные люди, и им может не понравиться, что он живет в одной комнате с таким Бо.

Очень странная комната Тарасика три кровати все остальное какое-то полуполоманное большинство предметов были составными частями или обломками каких-то вещей под кроватями стояли кастрюли с присохшей на дне недоеденной или подгоревшей кашей залитые водой по ночам Плуцер забирался к себе наверх и читал Грегуару вниз Бродского или Хэменгуэя.

Розовощекий Витек вист над танькиной кроватью в тристатринадцатой и дико ухмыляется. На Тийги Пам запрыгивал на кровать с разбега. Слайк принял нас прямо в кровати, так с ребенком и лежал, с нами разговаривал. Голый мужик лежит на кровати, ребенок по нему ползает, неподвижная Дашка и свет какой-то торшерный. Эбонитовый перстень достался ему от шахтеров. Они надевают его на одну руку, когда идут вниз, в забой, а потом, когда делают это, что-то важное, не помню что - то переодевают на другую.

На Пяльсони все может служить кроватью: стол, стул, пол, подоконник, раковина, газовая плита. Дорцеву нравилось лежать на кровати в углу голым и курить, стряхивая пепел под одеяло. Величка спал на верхней кровати с беременной женой. На улице 21 июня Бо купил красную люстру на память о лампочке Дорцева, воротничке Велички, штанах Гну и повязке на руке охранника, ударившего на вокзале в Москве палкой по спине какого-то бомжа.

Каждый год из земли выступали камни, и все ездили собирать их в эстонские колхозы. Даже Бер, и Килрак, неудачно бросив камень, разбил ему очки.

В золотой век нашего долюбовного периода Бо знал почти наизусть рассказ Василия Аксенова "Жаль, что вас не было с нами", который автор читал на пластинке. В перерывах между лекций Бо с Килраком ходили по 21 июня, и Бо читал его Килраку почти наизусть, а Килрак неприлично ржал. "За что, не знаю, такого человека, как я, выгонять из дому?.." "Как шипит на сковородке жареная картошка..." "Велосипедная команда на непросохшей мостовой..." Бо почему-то думал, что имеется в виду "команда" в значении "сигнал". Какая еще такая "велосипедная команда"? - думал Бо, - свисток, что ли?.. Нет, звук вращающихся о мокрую мостовую велосипедных шин!.. Но только тогда почему он - команда?

Но больше всего Бо с Килраком нравилось про девушек, которые "взяли бы к себе - только для тепла, только для тепла и ни для чего больше..." Иногда в комнату робко стучались какие-то некрасивые забитые полузнакомые девушки и жалобно просили выгнать от них какого-нибудь гегемона или эстонца. Одна тристатринадцатая никогда никого не просила выгнать, ну уж если самый страшный в жопу пьяный гегемон или противный эстонец, то просто попросят посидеть, пока не уйдет сам. Ведь со всеми можно найти общий тристатринадцатый язык.

Солонич ни разу не дрался. Парников дерется когда напьется. На Сахалине Шива с Памом каждую ночь машутся с местными. В армии Бо подрался с сантехником. Бо несколько раз сильно ударил его. Пьяный сантехник зашатался. Вдруг Бо испугался и обнял его сзади. Сантехник молча и тяжело дышал носом. Бо растерялся, не зная, что дальше делать с сантехником, отпустил его и наклонился за шапкой. Сатехник сильно ударил Бо, у Бо потемнело в глазах, и он, шатаясь, пошел к своим, лег на лавку и слушал рассказы, как наши побили сантехников ногами.

Чудесная чухонская старуха
На зорьке ярко-голубой
Январской,
не хватило духа, пошевелив чужой, спросонешной губой,
Промолвить "тере",
До нее гетерам испытанным как до луны,
Той грации им не иметь,
Пред ней растерян,
Той негой, что ли, не наделены.
Попятился по плитам пола мусор,
Отскабливает добела плиту,
Чухна,
Психоделическая муза! Бог весть что, вдохновлен тобой, плету.

Так в старости царевна-несмеяна
Работает уборщицей-чухной
И царственной своей величиной
Чарует чуткого эротомана
Или поэта, вышедшего рано
Из тубы, где с тобой(?) провел он ночь,
Или ученого (по некоторой части?),
Или с гитарой сладкого певца,
Или эстонца в поисках пивца,
Если учесть, что он находит чаще,
Если учесть: хотя и ранний час,
Еще бывают ранними и пташки -
Это они мимо очка мочась
И подтираясь, выкинут бумажки -
До урны долетит едва ли часть.

Чудесная чухонская старуха
Собою заполняет коридор,
Где после выходных царит разруха,
И матерясь, в сортир из нор идем, и гадим.

Гегемоны побили Тарелку. Заплаканная она прибежала в четырестапятнадцатую и, держась за живот, повалилась на кровать. Бо лихорадочно натягивает резиновые сапоги и идет драться с гегемонами, но она, оказывается, не помнит их лиц. В одной из коридорных ниш на подоконнике сидят гегемонихи, и Тарелка плюет в их сторону.

В стотретью пришла какая-то девушка и спрашивает Бера. Бера нету. Ей нужно на Ленинградку, а уже поздно, Бер бы обязательно ее проводил. А Бо не пошел ее провожать!

В Киеве, устав от шумных сборищ, Бо пошел в тихий Ботанический сад.

Бо с Каубамаей сидят в "Выйт-баре", называют друг друга на-вы, волнуются и краснеют.

В комнату с верблюдами пришел очень противный эстонец и стал порочно смотреть на Бо и очень нагло к нему лезть. Бер сидит на кровати с ногами и думает, что Бо сейчас бросит его в окошко, но Бо почему-то не может его ударить, и только молча смотрит на него исподлобья и ждет, когда тот уйдет сам.

Тарелка отомстила гегемонихам, разрисовав стены их комнаты фломастером. За это гегемонихи обозвали ее подстилкой.

Когда на Пяльсони находишься, такое ощущение, что это не просто дом, а мир, откуда люди даже не выходят, а живут как на киностудии, в ожидании Шивы с большими монтажными ножницами. Усы Кьюрмиха вечно чем-то таким покрыты: то инеем, то пеплом, то мукой. Каубамая любила говорить "Эта сволочь". Слово "сволочь" лучше всего сочеталось со словами на "ч". Например, "эта сволочь Чехов" или "эта сволочь Чернышевский". Эта сволочь Плуцер чуть не убила Бо за то, что Бо чуть не... И сказала Бо, что они с Парниковым видели его радостную спину на Ратушной площади (ратушную спину). Слайк сказал Бо, что это были его лимоны.

Каубамая приехала к Бо в армию и сказала, что она один раз ему изменила. Бо спит один в пустой комнате на голом матрасе на только что высохшем выкрашенном полу. С весной на Пяльсони все ложатся позже, пока в одно прекрасное утро не проснешься в один прекрасный вечер. Когда Бо только что стал мужчиной, он спросил: "А что делать с простыней?"

конец


Оглавление




 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Концерт на карантине [Вот разные рыбы, - благожелательно отмечал господин Лю, шествуя через рынок. - Вот разные крабы. Вот разные гады, благоухание которых пленяет... / ...] Татьяна Грауз. Прекрасны памяти ростки [Татьяна Грауз о самых ярких авторах второго тома антологии "Уйти. Остаться. Жить", вышедшего в 2019 году и охватившего поэтов, умерших в 70-е и 80-е...] Татьяна Парсанова: Пожизненно. Без права переписки [Всё чаще плачем, искренне, как дети... / Всё чаще в кофе льём слезу и виски... / Да кто же знал, что нам с тобою светит - / Пожизненно. Без права...] Ирина Ремизова: За птицей [когда - в который раз - твой краткий век / украдкой позовёт развоплотиться, / тебя крылом заденет человек, / как птица...] Алексей Борычев: Обречённость [Бесполезная пустота. / Кто-то... Что-то... А, может, нечто... / И весна, как всегда, не та. / Беспричинно бесчеловечна...] Братья Бри: Живой манекен [Прежде я никогда не испытывал тяги к игре, суть которой - заманить чей-то разум, чьи-то чувства в сети, сплетённые из слов. Я фотохудожник, и моё пространство...] Наталья Патроева, Юрий Орлицкий. Настоящий филолог, умеющий писать стихи [В "Стихотворном бегемоте" выступила петербургский ученый и поэт Людмила Зубова.] Сергей Слепухин: Блаженство как рана (О книге Александра Куликова "Двенадцать звуков разной высоты") [Для художника на Дальнем Востоке нет светотени. Здесь отсутствие светотени и есть свет...] Александр Куликов: Стихотворения [В попутчики брал я и солнце, и ветер, и тучи. / Вопросами я и луну, и созвездия мучил. / Ответы на травах, каменьях и листьях прочел, / и кто-то...] Максим Жуков: Она была ничё такая [На Пешков-стрит (теперь Тверская), / Где я к москвичкам приставал: / "А знаешь, ты ничё такая!" - / Москва, Москва - мой идеал...]
Словесность