Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


Наши проекты

Колонка Читателя

   
П
О
И
С
К

Словесность




ДОРОГА ВДОЛЬ ПОЛЯ


Сколько таких грунтовых дорог на Руси! Хоть вдоль поля хоть поперек. Полно! Выбирай любую и шагай по ней в свое удовольствие.

Мы шли вдоль поля, заросшего капустой, тихо переговариваясь и наблюдая за тем, как резвятся наши собаки. Двух собак вел Саша, наш сосед по даче, высокий худощавый парень тридцати пяти лет, и одну собаку выгуливали мы с женой. Обсуждали последние новости. Дело было в том, что Саша поспешно продал один за другим два своих участка и доживал на даче последние дни. Разговоры, понятное дело, вертелись вокруг этой темы.

Вообще-то хозяйкой участков числилась Таня, а Саша был ее единственный сын. Несмотря на свой возраст, он до сих пор не женился и, кажется, не собирался обременять себя узами брака. Двух собак для общения ему вполне хватало.

А Таня оказалась хорошей соседкой. Уезжая, мы без сомнений оставляли ей ключи от нашей дачи, нагружали мелкими поручениями, приглашали на застолье по случаю больших праздников, как-то открытие или закрытие сезона, или просто под настроение. Делились успехами и заботами, конечно. Свой клочок земли она содержала в идеальном порядке. Каждая травинка находилась у нее под присмотром, огурцы и помидоры созревали на ее участке раньше, чем у остальных дачников, и она охотно угощала ранними плодами соседей. Всего год назад она прикупила и заброшенный соседский участок, надеясь передать его сыну. Но внезапная болезнь изменила все планы. Таня оказалась прикована к инвалидной коляске, а ее некогда идеальный участок быстро зарос травой по пояс и сорняками. Распахнутые двери теплиц стучали на ветру, а в самих теплицах сорняки поднялись по самую крышу. А до недавно приобретенного участка у нее так и не дошли руки. Не успела. Грустная картина открывалась теперь взору дачников. Участки все зарастали и зарастали, а кусты и деревья не плодоносили.

А Саша до недавнего времени на участках и не появлялся, чем вызвал немалое удивление у знакомых дачников. И вот он приехал с собаками, Таней в коляске и с известием, что продает участки соседям. Продает по дешевке, скоро и не торгуясь. Мы с Леной пытались отговорить его от поспешного решения, но быстро убедились, что это совершенно бесполезно. И все-таки разговоры на эту тему все еще шли по инерции.

Накануне прошли дожди, и Саша шагал по лужам без разбора, Лена шла рядом с ним, а я держался сзади, посильно участвуя в разговоре и заодно приглядывал за собаками, которые носились поодаль и задирали друг друга.

– И что ты намерен предпринять после продажи участков? –спрашивала Лена у Саши, аккуратно перешагивая через лужи.

– Я куплю дом и участок земли всего за сто долларов в Тамбовской области, – уверенно отвечал Саша.

– И много ли ты раз в неделю надеешься туда съездить? – подводила его Лена к неизбежному выводу.

– Нет, немного, но я смогу проводить там свой отпуск, – гнул свою линию парень.

– Это две недели в году? – парировала умная собеседница.

Нашел с кем спорить! – усмехнулся я про себя, не понаслышке зная характер своей женщины. Вот я давно с ней не спорил, убедившись в безнадежности этого занятия. Почему-то всегда она оказывалась права. Может быть потому, что она работала детским врачом, да еще и заведовала крупным отделением? Под ее железными доводами у меня не находилось аргументов. Еще раз усмехнувшись про себя, я озадачился другим вопросом. Почему именно в Тамбовской области Саша собирается купить дом? Разве мало на Руси других областей с пустующими домами? Да полно! Взять хотя бы Рязанскую или Псковскую область. Ну да ладно. Это его дело.

Тут наша собака, увидев вдалеке стайку мелких птичек, рванула к ним через все капустное поле со скоростью темнокожего бегуна на короткие дистанции. Майла, назад! – крикнула вслед ей жена и свернула на поле по колее от трактора. Саша, сбавив шаг, поравнялся со мной. Наступила моя очередь пообщаться с парнем. Хотя и соседи мы были по даче, и виделись много раз, но знал я о нем мало, – вернее, не знал почти ничего. А узнать из первых уст, чем живет нынче молодежь, показалось интересно. Первый вопрос был о Тане, это естественно. Поговорили о ее здоровье.

– А кем ты сейчас работаешь? – без обиняков продолжил я опрос.

– В организации, которая обслуживает камеры наружного наблюдения, – похвастался Саша.

Обернувшись, я мельком взглянул на Лену. Она стояла на поле и все еще звала Майлу.

– Тысяч шестьдесят зарабатываешь?

– Больше! – улыбнулся собеседник.

– Восемьдесят?

– Больше! Больше ста тысяч в месяц! – не стал тянуть он резину.

Больше ста тысяч! Тут припомнилась моя более чем скромная пенсия.

– И давно ты там работаешь?

– Пятнадцать лет уже! – последовал ответ. – Сразу после техникума туда и устроился.

– После техникума это хорошо. Наверное, у вас держатся за свои места?

– Конечно, к нам со стороны не попадешь! – подтвердил он. Со стороны не попадешь!

– Интересно!

Пользуясь случаем, я задал еще один вопрос.

– А как у вас в коллективе воспринимают происходящие в стране события? Что люди думают по этому поводу?

– Ты имеешь в виду боевые действия? – уточнил он.

– И их в том числе, – кивнул я согласно и предложил. – Давай остановимся и подождем Лену.

Мы остановились на островке среди луж.

– У нас среди работников мнения разделились на два лагеря, – живо продолжил собеседник.

– Как это так?

– Примерно половина людей считает, что надо ударить со всей силы и разом покончить с этим делом.

– А другая половина?

– А другая половина придерживается мнения, что все это будет тянуться еще два года и закончится переговорами.

Почему именно два года? – Удивился я про себя, но воздержался от озвучивания этого вопроса.

– А сами сотрудники повоевать не намерены? – поинтересовался вместо этого.

– Нет, из наших ребят никто не намерен воевать, – уверенно ответил Саша.

– Ну там, вроде, платят неплохо?

– Может быть, но если лишиться руки или ноги, кому нужны будут эти деньги! – пожал плечами собеседник.

Можно еще и головы лишиться, – вновь отметил я про себя, без озвучивания реплики.

– Значит, не пойдут?

– Нет, никто не пойдет, – уверенно повторил Саша. – У всех семья, дети, животные, и бросать их никто не собирается.

С нами поравнялась Лена. Майла, набегавшись, шла рядом с ней. Мы вновь тронулись в путь.

– Ты слышишь, Лена! – обратился я к жене. – Саша, оказывается, по сто тысяч рублей в месяц зарабатывает! С такими деньгами можно присматривать себе новый участок.

– Ну, для Москвы это небольшие деньги, – ответила она. – Сейчас меньше чем за миллион рублей дом не построишь!

Небольшие деньги! – усмехнулся я про себя, вновь припомнив размер своей пенсии. Ну я-то привык довольствоваться малым. А многие и этого не видят.

– Майла, вперед! – крикнула жена, и наша большая черная собака охотно рванула с места разгонять очередную стайку мелких птичек, усевшихся было на дорогу. Те, поддразнивая ее, летали низко над капустным полем, но держали дистанцию. Собака резво перепрыгивала через начавшие созревать кочаны, но до птичек ей было далеко. Не достать. Сашины же две собаки такую прыть не проявляли и тихо плелись рядом с нами.

– Кстати, зайдите и заберите ненужные мне теперь вещи! – вернул Саша разговор к дачной теме.

– Вещи?

– Ну да, навоз, например. У меня два мешка стоит. Инструмент еще.

– Зачем забирать, продай их на Авито, – предложил я ему.

– Конечно, продай! – поддержала меня жена. Размести объявление в дачном чате и продай, хоть какие-то деньги будут.

– Нет, не стану я этим заниматься, – решительно отверг наши доводы Саша. – Не хочу, да и времени уже не осталось.

– Хорошо, – согласилась жена. – Навоз нам на грядки нужен.

– Своих два мешка лежит, – напомнил я ей, но на реплику она не ответила.

Нагулявшись, мы вернулись домой. Не успел я вздремнуть после обеда, как раздался голос с улицы. У калитки нашего участка стоял Саша.

– Зайди посмотри, что возьмете себе из вещей! – предложил он. – Я же обещал.

Ну как тут не уважить просьбу. Вдвоем мы прошли на участок. Там уже деловито копошились другие соседи, выбирая себе кто инструмент, кто корзину, а кто и навоз. Бойкая старушка из крайнего на линии дома катила по дорожке тачку с добром, нагруженную доверху. Таня, сидя в инвалидной коляске возле своего домика, равнодушна наблюдала за этой картиной.

– Бери, что хочешь, – повторил Саша свое предложение.

– Хорошо, возьму что-нибудь, – ответил я, но первым делом подошел к Тане.

– Как ты? – спросил я, чуть нагнувшись.

– Ничего, – с трудом по слогам произнесла она и улыбнулась.

Мое внимание привлекла большая груда камней у дома. Разного цвета: черные, белые, бурые – они были покрыты буйно разросшейся травой, но вполне различимы на земле. Казалось, что тайну многих тысячелетий хранили они в себе.

– Камни, пожалуй, возьму, и бочку пустую, если не возражаешь, – объявил я Саше свое решение. – Наша бочка совсем прогорела.

– Забирай, и навоз захвати, два мешка еще осталось, – согласился он.

– Одного мешка вполне хватит, – ответил я, опасливо косясь на наш участок.

Не услышала бы хозяйка, а то беды потом не оберешься. Таня все также сидела в инвалидном кресле и улыбалась.

Пока я таскал камни да перетаскивал бочку, прослышав о щедром хозяине, к участку подошла бригада рабочих-узбеков, и работа по оприходованию Сашиного, а вернее Таниного, добра закипела с новой силой. Парни гребли все подряд. Поблагодарив Сашу и попрощавшись с Таней, я вернулся в наш дом досыпать прерванный послеобеденный сон.

На следующий день наша прогулка вдоль поля с собаками повторилась. Вышли мы с Леной вдвоем, а Саша уже прогуливался там. Мы шли ему навстречу. Поле! Когда-то давно, будучи студентом, а потом аспирантом, я ездил на картошку и работал на таком же поле. Неважно, что на нем растет теперь – картошка, капуста или другое. Сколько воды утекло с тех пор! Легкая тоска охватила меня. Я осмотрелся вокруг. Где-то далеко-далеко над городом Дмитров парили разноцветные воздушные шары. Воздухоплаватели. Впереди блестели золотом купола Николо-Пешношского мужского монастыря двенадцатого века. Эх, Русь-матушка! Собаки, узнав друг друга, бросились навстречу и радостно запрыгали. Соскучились, значит.

– Привет, сосед! – приветствовал я Сашу. – Ну, тебе хоть сказали "спасибо" за добро соседи?

– Сказали! – как-то неопределённо пожал он плечами.

– Все разобрали?

– Нет, кое-что еще осталось.

– Так продай остальное!

– А, зачем! – отмахнулся он.

Зачем! Как рассказывала жена, Таня, еще будучи в добром здравии, старательно разбирала инструмент, сортируя гайки да болты по размерам в разные коробочки. И вот теперь приходится слышать – зачем? Угадывалось желание парня как можно скорее сбросить с себя этот дачный груз и не вспоминать о нем более.

Наша прогулка мало отличалась от предыдущей, разве что Майла больше носилась по полю, пугая птичек, да решительно задирала Сашиных собак. Ее энергии можно было позавидовать. Нагулялись. На участке у Саши трудились узбеки. Для пущей верности они подогнали старую и ржавую Волгу с багажником на крыше и прицепом. Багажник был уже полон, подошла очередь прицепа. Попрощавшись, мы разошлись по домам.

Сидя на участке, я слышал звук срываемого с крыши железа и невольно задавался вопросом – что ждет нас дальше? Продажа соседнего участка заставила как-то иначе смотреть на привычные вещи. Слишком все быстро менялось вокруг. Дача что! В мире ведь бог весть что творится. Польша и Беларусь стягивают к границе войска, рубль все слабеет, товары и услуги дорожают. Как легко рушится привычный уклад жизни, и характерный пример – вот он, перед глазами. Раньше ведь казалось, что Таня создала прочную базу для своего сына, – базу, которой хватит на долгие годы. Наверняка она втайне надеялась, что он женится, остепенится, что внуки на радость всем станут играть на лужайке. Не сложилось. На глазах эта база стремительно рушилась и было очевидно, что вскоре от нее не останется и следа. Я подошел к забору посмотреть, что творится на соседнем участке. Там парни работали без устали и вскоре от тяжести железа просели и Волга, и прицеп. Заработают они неплохо, жаль только, что ни Саше, ни Тане ничего не перепадет от этого. Узбеки же, не теряя времени даром, подогнали еще одну машину, и работа закипела с новой силой. Из земли стали выкапывать покрытые ржавчиной металлические трубы. Больно стало смотреть на эту картину, и я отошел от забора. На лужайку вышла Лена.

– Работают? – поинтересовалась она.

– Ага, трубы из земли выкапывают.

– Трубы?

– Да. Не пропадать же добру в самом деле!

Я ничего не имел против узбеков. Они и на нашем участке работали, выполняли мелкие поручения. Все так. Но это были молодые и здоровые ребята, а Таня стала немощной и больной, и как-то быстро все ее добро отошло новым хозяевам. А Саша? Саше здесь ничего не было нужно. Может быть, поэтому легкая тоска не покидала нас с Леной. Громкая и веселая узбекская речь доносилась со стороны Сашиных участков.

К вечеру все стихло, но наши разговоры с Леной возвращались все к той же теме. Эх, поторопился он с продажей участков, поторопился!

– Может быть, не стоит судить его строго? – сказал я жене. – Помнишь, как почти двадцать лет назад я также поспешно продал свой дачный участок?

Лена подвергла меня острой критике. Да, но тогда казалось, что это обуза, что участок мне совсем не нужен. С годами выяснилось, что нужен. Оказалось, что на дачном участке можно спрятаться от городской суеты. От забот. Выяснилось, что жизнь там другая, более спокойная, что ли. Конечно, новые собственники быстро приведут участки в порядок, а все-таки что-то потеряно, что-то ушло безвозвратно.

Насидевшись на лужайке, я зашел в дом. Лена смотрела телевизор. Там показывали, как где-то прошелся тайфун и какие разрушения оставил он после себя. Слушая новости, я невольно сравнивал их с тем тайфуном, который прошелся по душам людей за последние десятилетия и оставил после себя не менее разрушительные последствия.

А тем временем дома накопились дела, и на следующий день мы с Леной засобирались в Москву. Было понятно, что ни Тани, ни Саши к нашему возвращению уже не будет. Время, отведенное им на сборы новыми собственниками, истекало. Погрузившись, я медленно стал сдавать машину назад, а Лена опустила стекло.

– Надо попрощаться, останови, – попросила жена.

Машина остановилась.

– Эх, собака сидит без привязи, не даст зайти на участок, – с сожалением посетовала жена.

Да, все так. Это во время прогулок большая собака Саши вела себя смирно, но на участке она преображалась в грозного пса. Как бы в подтверждение этих слов дремавшая было собака громко залаяла, по инерции охраняя теперь уже не свой участок.

– Не судьба, значит, – пожал я плечами и медленно тронулся с места.

– Нет, останови! – решительно произнесла жена. – Я должна проститься с Таней, а то потом сожалеть буду и не прощу себе этого.

Машина вновь остановилась. Собака все лаяла, но из маленького домика показался Саша.

– Отзови собаку, я хочу попрощаться с Таней! – крикнула ему моя спутница.

Хозяин отозвал собаку. Лена вышла из машины и, пройдя через участок, вошла в домик. Я тоже вышел, чтобы попрощаться с парнем. Вернулась Лена быстро.

– Соседка сидит у нее, свеклу принесла, – объяснила она.

– Простилась?

– Да!

– Можем теперь ехать?

– Поехали.

Покрутившись по дачным ухабам, машина подъехала к асфальтовой дороге.

– Куда теперь, направо или налево? – обратился я к жене.

Здесь тоже был выбор, поскольку обе дороги вели в Москву.

– Туда! – махнула она рукой. Определившись с маршрутом, мы споро выехали на шоссе.

Справившись с делами в Москве, спустя несколько дней мы вернулись на дачу. А еще через неделю неожиданно появился Саша. Приехал он без собак, забрать оставшийся инструмент. Наверное, Таня настояла. Свою машину загонять на стоянку парень не стал, а оставил ее прямо на дороге. Маленький домик Тани к тому времени уже разобрали до фундамента.

Я обрадовался его приезду.

– Привет, Саша! Как Таня?

– А, все хуже! – махнул он рукой.

Но обрадовался его приезду не только я. Все соседи, отоваривавшиеся его нехитрым скарбом, потянулись к машине с подарками. Кто принес яблоки, кто огурцы, кто помидоры. Мы с Леной тоже не остались в стороне. Набрали ему полную сумку яблок, да еще принесли большой кочан капусты как раз с того самого поля, где мы так дружно прогуливались с собаками.

– Возьми, Таня обрадуется подаркам! – напутствовали мы соседа.

– Спасибо!

Быстро забрав свой нехитрый скарб и загрузив машину дачными дарами, Саша уехал прочь и на этот раз навсегда. Теперь лишь большие камни вдоль нашей дорожки напоминают нам и о Тане, и о Саше, и о том непростом времени, которое довелось нам всем пережить летом двадцать третьего года.


12 октября 2023 года




© Никита Николаенко, 2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2024.
Орфография и пунктуация авторские.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Елена Мудрова (1967-2024). Люди остаются на местах [Было ли это – дерево ветка к ветке, / Утро, в саду звенящее – птица к птице? / Тело уставшее... Ставшее слишком редким / Желание хоть куда-нибудь...] Эмилия Песочина. Под сиреневым фонарём [Какая всё же ломкая штука наша жизнь! А мы всё равно живём и даже бываем счастливы... Может, ангелы-хранители отправляют на землю облака, и они превращаются...] Алексей Смирнов. Два рассказа. [Все еще серьезнее! Второго пришествия не хотите? А оно непременно произойдет! И тогда уже не я, не кто-нибудь, а известно, кто спросит вас – лично Господь...] Любовь Берёзкина. Командировка на Землю [Игорь Муханов - поэт, прозаик, собиратель волжского, бурятского и алтайского фольклора.] Александра Сандомирская. По осеннему легкому льду [Дует ветер, колеблется пламя свечи, / и дрожит, на пределе, света слабая нить. / Чуть еще – и порвется. Так много причин, / чтобы не говорить.] Людмила и Александр Белаш. Поговорим о ней. [Дрянь дело, настоящее cold case, – молвил сержант, поправив форменную шляпу. – Труп сбежал, хуже не выдумаешь. Смерть без покойника – как свадьба без...] Аркадий Паранский. Кубинский ром [...Когда городские дома закончились, мы переехали по навесному мосту сильно обмелевшую реку и выехали на трассу, ведущую к месту моего назначения – маленькому...] Никита Николаенко. Дорога вдоль поля [Сколько таких грунтовых дорог на Руси! Хоть вдоль поля, хоть поперек. Полно! Выбирай любую и шагай по ней в свое удовольствие...] Яков Каунатор. Сегодня вновь растрачено души... (Ольга Берггольц) [О жизни, времени и поэзии Ольги Берггольц.] Дмитрий Аникин. Иона [Не пойду я к людям, чего скажу им? / Тот же всё бред – жвачка греха и кары, / да не та эпоха, давно забыли, / кто тут Всевышний...]
Словесность