Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Конкурсы

   
П
О
И
С
К

Словесность




ЗВЕРСКИЙ  ЮБИЛЕЙ

Фотографии Александра Сизухина



Борис Кутенков


Юлия Архирий


Владимир Васильев


Ирина Шостаковская


Александр Солопов читает Сергея Довлатова

Ко мне сейчас все время пристаёт
Какой-то стихотворный бегемот.
А раньше то и дело приходил
Какой-то стихотворный крокодил.

...Да разве бывают такие стихи?! - Бывают, бывают!.. У поэта Германа Лукомникова (автора эпиграфа к статье) и в клубе "Стихотворный бегемот" (на днях отметившего первое пятилетие в подмосковной Малаховке, над крутым оврагом) всё бывает!

Что же было на этом самом пятилетии?

Был, конечно, сам зверь бегемот. Был он в двух ипостасях: внешней и внутренней. Сначала был показан ролик с живым бегемотом, которому человек чистил зубы - и так обихаживал пасть зверя, что, казалось, хотел туда залезть, как герой Достоевского в крокодила. Это наверное могло бы символизировать богатую внутреннюю жизнь клуба. А затем на столике перед сценой появилась статуэтка бегемота, на которой было предложено ставить автографы всем выступающим, что они впоследствии и делали. Это было внешней стороной происходящего.

Были интереснейшие люди. Была обалденная поэтесса Ирина Шостаковская, поражавшая видавших виды зрителей огненной шевелюрой, своеобразной поэзией и манерой исполнения оной.

Алексей Гушан читал духовные стихи смогиста Александра Величанского (известного широкой публике прежде всего как автор стихов к песне Сергея Никитина "Под музыку Вивальди") - цикл, посвящённый временам года. "В январе томишься не о том..."

Была поэтесса Юлия Архирий, читавшая стихи "Не Москва это, не Москва...", а также цикл стихотворений, посвящённых английскому художнику викторианской поры Джону Анстеру Фицджеральду и его необычным картинам на эльфийскую тему.

Был молодой поэт и литературный критик Борис Кутенков, чьи стихи, перекликающиеся с мандельштамовскими, немало заинтересовали собравшихся. Он же выступал в качестве организатора дружественного мероприятия - "Полёта разборов".

Был режиссёр (и актёр, и ещё много чего умеющий) Александр Солопов, читавший сцены из моноспектакля по рассказам Сергея Довлатова и безусловно порадовавший всех почитателей классика. Известно ведь, что актёрским исполнением можно как "вытянуть" слабый текст, так и загубить гениальный; но тут игра была вполне на довлатовском уровне; думаю, и сам Сергей Донатович был бы доволен сценическим воплощением.

Вообще, вечер был отмечен тем, что на нём, кроме собравшихся людей, незримо присутствовали ушедшие от нас физически (но остающиеся духовно!) гении. Я уже упомянул СМОГ, Мандельштама и Довлатова; а примерно в середине вечера нас осенил голос Александра Башлачёва с бессмертным "Временем колокольчиков" (в память о встрече, ему посвящённой). Похоже, это время продолжается...

Далее слово взял прозаик, участник литобъединения "Точки" Игорь Чичилин, прочитавший рассказ о сложных взаимоотношениях женщин и мужчин.

Проза была представлена и Натальей Стеркиной, прочитавшей свои новые рассказы "Не задавай вопросов, Майя" и "Посланцы будущей зимы", а из старых - "В три на Каланчёвской".

Владимир Попов порадовал нас рассказом "Променад" (отрывок из недавно презентованного в "Бегемоте" романа "Нежная королева").

Певица Марлена Мош на сей раз выступала не столько в качестве исполнительницы армянских песен (это её основное амплуа), хотя, конечно, по заявкам зрителей были и они (как это - вечер с Марленой и без великого Комитаса? да это вовсе против правил), сколько в качестве чтицы стихотворений рано ушедшего поэта, классика верлибра Геннадия Алексеева (1932 - 1987). Огромное спасибо ей за это!

Завершал же вечер малаховский актёр, режиссёр, прозаик Владимир Васильев, прочитавший рассказ "Барыня" - об истинном благородстве в нашей нелёгкой, тонущей в пошлости, жизни.

Милейший Милешкин вёл вечер, предоставляя слово выступающим и предварив вечер собственным выступлением; впрочем, благодаря внутренней культуре собравшихся прибегать к председательской власти ему приходилось разве для того, чтобы выступающие не забывали увековечиться на боках Бегемота.

Вечер в библиотеке закончился, но душа требовала продолжения Прекрасного; и собравшиеся, покинув библиотеку над оврагом, повалились... нет, конечно, не в овраг, а в кафе в подвальчике у железной дороги, где продолжили творчески самовыражаться уже в неформальной атмосфере; здесь уже, как водится, было и установление личных творческих контактов, и взаимное приглашение в разные интересные места.

...В известной пьесе Эжена Ионеско люди понемногу превращаются в носорогов, растаптывающих всё, созданное нашей утончённой, но хрупкой цивилизацией. Бегемот - животное тоже крупное и вроде бы грубое, но, как видим, совершенно иного плана. Хотелось бы, чтобы как можно больше творческих людей стали такими вот "стихотворными бегемотами"! Или вошли в тело нашего зверя (да, он растёт!) и возвещали из него свои нетленные произведения - а у пасти бегемотиной отличная акустика!

И на боках у Бегемота напишут наши имена!





© Сергей Сергеев, 2018-2020.
© Александр Сизухин, фотографии, 2018-2020.
© Сетевая Словесность, публикация, 2018-2020.
Орфография и пунктуация авторские.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Метс: 1939 [И - кто знает, читатель? Кто знает? / Быть может, в какой-нибудь параллельной вселенной именно так все у них и сложилось?..] Владимир Алейников: Париж и СМОГ [...На то и Париж есть на свете, чтобы в нём обязательно встретить, хоть раз оказавшись там, знакомого человека. И даже не одного, а многих знакомых. Со...] Юлия Пикалова: ОФОРТЫ. Стихи [Я стою перед солнечным озером, / Что равно небесам глубиной - / И ныряю, пронзая насквозь его, / И выныриваю в мир иной...] Алексей Смирнов: Три рассказа [Иван Иванович, эйджист и лукист, прославился скандальными статьями в адрес всевозможных уродов. Статьи эти были разоблачительными, клеветническими и высокомерными...] Макс Неволошин: Фобии [Как бывший психолог, я, разумеется, знаю, что такое фобии. Но об их причинах лженаука толком не договорилась. Самая известная, она же единственная, гипотеза...] Владимир Алисов: Время молчания [может быть / строчки стихов / это окаменевшие молнии /]
Словесность