Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




"ЗА  КРАЯ  ОБКАТАННОЙ  ОЙКУМЕНЫ"

(О поэзии Ники Батхен)


Легкокрылую Нику не увидишь на великой типографской глади отечественных литературных журналов. Ее дивный голос можно изредка услышать разве что с "Палубы" "Вечернего Гондольера" и еще в некоторых заповедных местах. Мне посчастливилось "выловить" стихи Ники Батхен в воздушном потоке Гумилевского конкурса.

Есть поэты одного города. Один пишет о Москве, другой - о Казани, третий - воспевает Венецию. "А она кто такая, откуда?", - спросит иной читатель, впервые увидевший имя нашего поэта. Хотелось бы написать "москвичка, экс-петербурженка", но рука не поднимается: ведь место обитания и прописки Ники Батхен лежит далеко за пределами "обкатанной Ойкумены", вне поля зрения "замыленного" глаза.

Хитроумные греки Ойкуменой называли обитаемую часть суши, рисовали ее карты, специально для этого придумав параллели и меридианы. Но до греков были и другие путешественники - логографы. Они создали особый поэтический жанр - "географический": описание чужих земель, основанное на мифах, собственных и чужих наблюдениях и фантазиях. Ника Батхен - далекий потомок этих древних поэтов. А как же иначе? - "Мы аргонавты, родная Медея, / Мы покорители строк...":

"А что, Ника живет в выдуманном мире?" - продолжит расспросы любопытный читатель. - И "да", и "нет". Образы обеих российских столиц, их профили и приметы легко угадываются в ее стихах.

Вот, например, Москва:

        А в столице мосты и машины,
        Мокрых луковиц запах мышиный
        Да бальзам припомаженных губ...
        Фата Вьюга притворно сурова
        К обладателям шляп и пижам.
        Плохо тем, кто остался без крова -
        Шатунам, полукровкам, бомжам.

А вот Петербург:

        Облака бегут по кругу, все тропинки - врозь да мимо.
        Утро красит нежными светом кляксы луж. Со стороны
        Мы стоим на перекрестке, Петербурга пилигримы.
        Кровь... Откуда? Вдоль дороги багряница бузины.

И еще:

        Мы стоим на перекрестке, разведенные мостами,
        За спиной леса остались, под ногами первый лед.
        Лисы мечутся по небу, машут красными хвостами,
        Осень, щедрая хозяйка, листья даром раздает.

Это о столицах. Но есть в России и другие города, очень похожие друг на друга знакомыми силуэтами:

        "В этом городе, пьяном от пота
        Пролетариев. Клац кастаньет
        На плацу, где парад поворота
        Умножает Гренаду мою
        На аккорды ура-алилуйя"

        "...В подворотне вонь столбом,
        На вокзале дым и давка,
        На вокзальном лбу горбом:
        "Прямо в ад - экспресс-доставка!""


        "Пустые проспекты, сухие огни.
        Кто выглянет в окна, господь сохрани?
        В квартирах лежат человеки,
        Зажмурив трусливые веки"

Но... "в одной отдельно взятой стране" настоящему поэту "как всегда не находится места!". "И зачем такая Итака греку?" "Остается плюнуть и плыть, не глядя, / За края обкатанной Ойкумены".

        Вот так и живем, уважаемый ребе,
        В столице холера, на кухне бардак.

Поэт собирается в дорогу, кладет в дамскую сумочку складную кифару и укалеле, выбирая для странствия "страну, в которой не родиться".

        Бесстрастный город холоден, как склеп,
        А люди в нем - сухие зерна риса.
        И каждый - царь. Эдип. Диагноз - слеп.
        История - бездарная актриса.
        Дорогой Хитроумного Улисса
        Я возвратилась в святочный вертеп.

Вперед! Для Ники Батхен "Города - как колода Таро, / Карты в руки"! Прощай, "сусальное золото с крыш" и "липкая грязь подвесных новостей"!

За краями "обкатанной Ойкумены", в мирах поэта живут похожие на нас люди. Обитают там и наши старые знакомые - Одиссей и Пенелопа, аргонавты, Гамлет и Офелия, Гамельнский крысолов, крестоносцы, а также совсем незнакомые персонажи - Вареньо Дун, вагант Нирваны; загадочные молодожены Фрисосоя Херблюм и Кондратий Катетер; Нафталиновый бай Нафтала, сапожник-любитель.

        Каин и Кай поселились совместно
        В городе с Гердой в гербе,
        Марта и Май заблудились в июле,
        Съел Ланселота дракон,
        Питер и Венди попали под пули -
                  Это вокзальный закон.

"Фи!" - подытожит читатель, - "Романтические бредни!". Не торопитесь с выводами, господин-товарищ! Дело в том, что Ника Батхен - дама чрезвычайно начитанная, впитавшая в себя и русскую классику, и эксперименты Сапгира и Левина. Кроме того, она хорошо усвоила "отвязанную" философию петербургских "ушельцев", рок-бардов, таких, как БГ. Вся эта поэзия давно ею пережита, впитана в кровь, находки предшественников разложены по полочкам, так что герои Ники живут вполне естественной жизнью. Но Ника идет дальше предшественников.

        Самое главное в сердце города -
        Почувствовать стук,
        Попасть в ритм,
        Двигаться вместе с кровью...

Когда говорят "Ойкумена", представляют, что главным инструментом измерения границ мира служит глаз. Для Ники - не только! Она умело пользуется барабанной перепонкой и височной костью, улавливая еле слышимые звуки иных миров. Ей подчиняются реснитчатые клетки: Ника тонко распознает запахи. Не каждый способен почувствовать "крови коричневый злой запашок", "масел святой разноцветный пушок", а пальцами - "кирпичный мед". Для того, чтобы не сбиться с пути в этих далеких землях, необходимо иметь такой острый и чуткий музыкальный слух, каким природа одарила Нику. Не каждый готов уловить "звучание кротов и каратов". Звуки у Батхен, "стуча зубами, стучатся в стекла, / падают вниз сосульками "ля" и "до"".

        Молчание. Млечное чаянье
        Отчаянье. Чайка. Чудно
        Штрихом намечая венчание,
        Ногами не чувствовать дно.

Прислушиваясь к звукам, Ника способна видеть силуэты слов, такие, как "кока-кольчики". А кто ухитрился подметить, что привычное еще со школы "Гуте нахт" похоже на "мертвую бабочку"? Это еще что! Попробуйте в одно слово вложить партитуру и текст целого вальса, плюс все наши воспоминания о нем! Можете? - А вот, получите: "манчжурит шарманка".

Нанося береговые линии Ойкумены на свой портолан, Ника Батхен не пользуется румбом, секстантом и хронометром: она ориентируется на звуки, родственные связи-узлы между корнями слов, спрягает глаголы так, как требует выбранный ею курс, и... находит новые земли. Никакой глобус не нужен:

        - Эй, боги, кто выдумал этот глобус?!
        Пожалуйте мне другой!

У нее удивительные способности навигации в поэзии: "Кто еще умел до неба дотянуться левой пяткой", до "шлюзов небесных плотин"? В поэзии все не так, как в нормальной жизни. Здесь свои представления о времени и пространстве, свои законы. Только поэт знает, что "жизнь идет кошачьими шагами по крыше мира", что "у полночи бывает время Ч.", что время можно! "попробовать на вкус".

Не спорю, ремесло у поэта трудное:

        Так водишь глазами за ходом планет,
        Забыв, что на солнце есть пятна.
        Так ищешь Грааль, отродясь не видав
        Ни кубка, ни блюда, ни чаши...

Но все же "Рубикон преодолим", и Ника вольна "запятой альфавитика / грести звуковую волну".

        Поэзия, как чувство правоты.
        Уверенная меткость строк и точек.
        Источник изречения. Кусочек
        Луча луны, зрачками понятых
        Подобранный, из обыска изъятый...
        В кармане чьей-то памяти лежит:
        "Бессонница, Гомер..."

Она возвращается из странствий, как возвращался Гомер. Нет-нет, отнюдь не слепая, хотя и уставшая, так что приходится подчас волочить за собой "хромые крылья". Но она так богата красками и словами! Ей удалось увидеть "цвета опальной акварели", "холодные искры от слова "согрей"", контур звезды в "небесной известке", исхудавшие "тени вещей". Ей удалось почувствовать "пыль загара" и вяжущий "кислый привкус недозрелых поцелуев", попробовать "полкило именин, / щепоть рождества и до кучи / поллитра душистой, тягучей / ночной тишины на жасминном листе..." Удостовериться, что боги превращаются в янтари, снежинки "невесомы в сочельник", а "ночь прячет все звезды в карманы пальто"... И еще она приносит стихи. Многочисленные баллады, которые исполняет то под аккомпанемент кифары, то под звуки укалеле - смотря, какое у нее сегодня настроение.

И мы готовы полюбить их - Балладу о: Даме Надежде, Доме на Перекрестке, Вреде социологии, Небесном притяжении, Бренности бытия, Собачьих бегах, Транспортном кольце, и многие-многие другие.

        Пишу как придется... Подобно античным героям,
        Классическим ритмом на шелковой желтой бумаге,
        Ответа не чая, случайные взгляды встречая...
        Паршивое время - куда там Итакам и Троям.

Пожелаем же Нике Батхен удачи, поэту, творящему прекрасные стихи в "отдельно взятой области жилища", пишущему, "не ища адресата"! Удачи тебе, крылатая Ника!




© Сергей Слепухин, 2006-2022.
© Сетевая Словесность, 2006-2022.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
"Полёт разборов", серия 70 / Часть 1. Софья Дубровская [Литературно-критический проект "Полёт разборов". Стихи Софьи Дубровской рецензируют Ирина Машинская, Юлия Подлубнова, Валерий Шубинский, Данила Давыдов...] Савелий Немцев: Поэтическое королевство Сиам: от манифеста до "Четвёртой стражи" [К выходу второго сборника краснодарских (и не только) поэтов, именующих себя рубежниками, "Четвёртая стража" (Ridero, 2021).] Елена Севрюгина: Лететь за потерянной стаей наверх (о некоторых стихотворениях Кристины Крюковой) [Многие ли современные поэты стремятся не идти в ногу со временем, чтобы быть этим временем востребованным, а сохранить оригинальность звучания собственного...] Юрий Макашёв: Доминанта [вот тебе матерь - источник добра, / пыльная улица детства, / вот тебе дом, братовья и сестра, / гладь дождевая - смотреться...] Юрий Тубольцев: Все повторяется [Вася с подружкой ещё никогда не целовался. Вася ждал начала близости. Не знал, как к ней подступиться. Они сфотографировались на фоне расписанных художником...] Юрий Гладкевич (Юрий Беридзе): К идущим мимо [...но отчего же так дышится мне, / словно я с осенью сроден вполне, / словно настолько похожи мы с нею, / что я невольно и сам осенею...] Кристина Крюкова: Прогулки с Вертумном [Мой опыт - тиран мой - хранилище, ларчик, капкан, / В нём собрано всё, чем Создатель питал меня прежде. / И я поневоле теперь продавец-шарлатан, / ...] Роман Иноземцев: Асимптоты [Что ты там делаешь в вашей сплошной грязи? / Властным безумием втопчут - и кто заметит? / Умные люди уходят из-под грозы, / Я поднимаю Россию, и...]
Словесность