|
ПОДКОЛОДНАЯ ЗМЕЯ
Магия карт
Памяти поэта
Василия Майкова *
+ + +
В колоде карт - четыре масти.
Четыре короля у власти.
Четыре дамы - их супруги.
И четверо валетов - слуги.
Но всех главней тузы в колоде.
Туз - это единица, вроде.
А поперек скажи хоть слово,
оттузит короля любого.
+ + +
За ломберным столом ** порою
идет застолье. Пир горою.
Но, как всегда, одним веселье,
другим в чужом пиру похмелье.
Довольны дамы с королями
доставшимися им ролями.
Другие остаются с носом -
в игре они зовутся сносом.
Едят десятки, а девятки
воруют со стола остатки.
Жуют восьмерки, а семерки
за ними подъедают корки.
Пока валеты жрут котлеты,
шестерки чистят им штиблеты.
У карт рубашки есть... Мелкашки,
знать, родились вы не в рубашке!
+ + +
Пестра колода, как природа.
Масть в картах - это время года *** .
Борьба между зимой и летом -
чередованье тьмы со светом.
Четыре масти - спор их вечен -
как ночь и утро, день и вечер.
Красны, как праздник, черва с бубной.
А в пике с трефой - мрачность будней.
+ + +
Помимо прочих карт, колода
содержит карты небосвода,
где черви, бубны, трефы, пики -
бессонных звезд ночные лики.
Двенадцать знаков Зодиака,
взирающих на нас из мрака...
В колоду только на рассвете
назад приходят карты эти.
+ + +
Восток и Запад, Юг и Север -
владенья Флоры. Трефы - клевер **** .
А пики - виноград в долине.
Их прежнее названье - вини.
Висят плоды, в листве алея.
В червонном золоте аллея.
И никнет, рассыпаясь звоном,
бубенчик на сукне зеленом...
+ + +
Колода - зеркало народа.
В ней, как в семье, не без урода.
К примеру, шут по кличке Джокер:
как только выйдет, дамы в шоке.
Да что там Джокер! В каждой масти
бушуют низменные страсти.
Как черти, черви. Бубны дики.
Нетрезвы трефы. Буйны пики.
В ущерб обычному порядку
легла девятка на десятку.
И, закутив напропалую,
король взял даму - но чужую.
Тузы шестерками побиты,
вальты семерками покрыты...
Вмиг станет карта озорною,
как сделается козырною!
+ + +
У бубны, червы, трефы, пики
четыре короля - владыки,
воители времен древнейших,
носители имен славнейших.
Идет у бубен Цезарь первым,
Карл отдает приказы червам,
Давид ведет в сраженье пики,
а трефы - Александр Великий ***** .
Карл к Александру из колоды
шлет черв в крестовые походы.
Прут вини с забубенным видом -
и Цезарь потеснен Давидом.
Звучат воинственные крики,
скрипят, в сердца вонзаясь, пики...
А после смолкнет голос трубный,
и затрещат на тризнах бубны.
Надгробья увенчает трефа,
трилистник с траурного древа.
И - словно киноварь по черни -
в могилах залоснятся черви.
+ + +
Четыре масти - атрибуты
войн, не стихавших ни минуты.
Мечи, щиты, знамена, копья ****** -
в колоду их сложил, как в гроб я.
Но завтра, обретя свободу,
они покинут вновь колоду,
чтоб люди, разложив пасьянсы,
свои узнать сумели шансы.
Ах, не поддаться бы азарту,
последнюю снимая карту...
Там - подколодная змея,
смерть неминучая моя!
КОММЕНТАРИИ
| * | Майков Василий Иванович (1728-1778), русский поэт, автор ирони-комической поэмы "Игрок Ломбера". |
| ** | Слово "ломберный" происходит от испанского "el hombre" ("человек", название старинной карточной игры). |
| *** | Число карт в полной колоде - 52 - соответствует количеству недель в году. |
| **** | По-латински "trifolium" - "трилистник". |
| ***** | Эти выдающиеся исторические личности - прототипы карточных фигур. |
| ****** | Отраженная в картах рыцарская символика - соответственно трефы, червы, бубны, пики. |
|
© Владимир Резниченко, 2006-2026.
© Сетевая Словесность, 2006-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
