|
* * *
Окоёма прозрачной весны не коснуться рукою.
Все мелодии сыграны: снег, первоцвет, листопад.
И кому говорить, чтоб тебя вспоминали такою:
Мимолётною, снежною, нежною... всё невпопад.
Расколдованный ветер, играющий веткою голой,
Самолёт-чудотворец, несущий возлюбленных нам,
И анютины глазки на клумбе за старою школой
Вспоминают тебя, повторяют твои имена.
Помнят каждую букву и пишут на лунной странице
Буки-веди любви, заклиная далёкий рассвет.
Лучше поздно, чем так.
Пересилить, вернуться, открыться.
Но лежит на ладони холодное твёрдое "нет".
_^_
* * *
Переменились времена
И город тих.
На белом свете ты одна
И нет других.
В потёмках выйдешь на крыльцо
Преддверьем дня.
Луною полное лицо
Найдёт меня.
Решать не стану: быть - не быть;
Пешком уйду
Туда, где золото судьбы
Таит беду.
Без колебаний, без надежд
В седую даль.
Ты спросишь, что тебе надеть.
Скажу: печаль.
И ветер старые дома
В клочки порвёт.
И будет горькою зима,
Солёным - лёд.
Нет, не небес достигну - дна.
Всё - не сбылось.
На белом свете ты одна,
Но мы - поврозь.
_^_
* * *
Всё случится, что дoлжно быть...
За тугой пеленой дождя
На другой стороне судьбы
Не оглянешься уходя.
Бесполезно судить-рядить,
Тыкать пальцем, кричать: "Вернись!"
Эка невидаль - уходить.
Дело верное. Не винись.
Небо плачет, а ты не плачь.
Полно хмуриться. Улыбнись.
Твой девчоночий синий плащ
Вспоминает:
Трижды тридцать апрельских лун,
Жёлтых бабочек - в белый свет...
Исполать твоему теплу,
Уносимому в синеве.
_^_
ПАНИХИДА
Больше в лето не вернётся
Кто ещё - в продленье ряда?
Мир беспомощно качнётся.
Панихида листопада.
Белый свет иссяк до срока.
Стихли звёздные хоралы.
В одиночку - одиноко
Посреди пустого зала.
Тишина. Тоска. И тайна
Посреди сырого леса.
Не глядите так печально.
Не грустите. Было - лето.
Положите соль и порох
Уходящему в дорогу.
Скоро - следом. Следом - скоро.
Заберите тьму-тревогу.
Путь намечен. Чётко задан
Той провидицей слепою.
На закат, на алый запад
Журавлиною тропою.
Утром станет небо синим.
Листопад.
Глупа обида.
Не прервать. Не пересилить.
Длится, длится панихида.
_^_
* * *
Все тополя пометил август.
Покрасил лаком.
Где тут Арго и где тут Аргус...
Не надо плакать.
Не соглашаются безвинны.
Бросай монету.
Твои вторые половины
Летят по свету.
Когда луна ополуночит
И звёзды - долу,
Прильнёт щенок - почти сыночек -
Лицом к подолу.
И не найдёшь печали краше,
Красы - печальней.
И тополя, не сняв рубашек,
Стоят в молчанье.
_^_
* * *
Нарисую лебедя на окне,
Придыханием изморозь растоплю.
Все дороги сходятся в вышине.
Наши жизни в розницу - по рублю.
Где стелилась - помнится - трын-трава,
Где ласкались - чудится - голубки,
Февраля метелица-голова
Разметала памяти лоскутки.
Не отыщешь, сколько бы ни плутал,
Домика заветного в два окна.
Не поймёшь, как водится, ни черта,
Не напишешь лебедю имена.
_^_
* * *
Разбудили в ночи, хохотали-болтали,
За собою тащили и так зазывали,
Что не мог я противиться, вышел на свет
Фонарей, как безумец в толпе карнавальной,
Распростившись до времени с маской печальной.
И не видел, что шёл босиком и раздет.
И горел предо мной то ли взгляд, то ли факел.
И в мозгу воспалившемся вился brainfucker,
Нарезая бесчисленно полукруги.
Лопотали вокруг непонятные фразы
И струились вокруг веселящие газы.
И кто должен кому - отдавали долги.
Я доподлинно видел - мир сдвинулся с места.
В золочёном гробу возлежала невеста,
А на козлах корячился пьяный жених.
Он не мог удержать чёрно-белую лошадь.
И, когда выезжали на главную площадь,
Та рванулась в галоп - только видели их.
Мы вошли в особняк, отороченный светом
(Седовласый швейцар представлялся скелетом),
И поднялись по лестнице, чинно бранясь.
Колыхались в глазах, как ладьи, анфилады,
На паркетном полу танцевали дриады,
Призывая вступить в непорочную связь.
Откликаясь на эти немые призывы,
Обуздать не пытались желанья, порывы,
Обретали галантность, просили тангo.
И, внимая неслышимым звукам оркестра,
Все порхали, как бабочки, с места на место,
Не стесняясь, пожалуй, уже ничего.
Так и я между ними порхал и смеялся.
Сам себе совершенным созданьем казался.
Но мгновенная смена - и факел потух
Оттого, что в каком-то незнаемом месте,
В деревеньке глухой, на прогнившем насесте
Прокричал троекратно голодный петух.
И, бессилен хоть что-то понять и исправить,
Я себя обнаружил в проточной канаве
Без одежды лежащим. Проснувшись на треть,
Я почувствовал сильный удушливый запах,
Словно сам очутился в удушливых лапах.
Это свалка дымит.
То ли крест её, то ли такая причуда.
А душа моя, верно, горбатей верблюда,
Если только она существует - душа.
Ничего. Утрясётся. Видение - в руку.
Это место хорошее.
Ну - за разлуку!
Вот сейчас поднимусь и пойду не спеша.
_^_
* * *
Нет ни осени, ни весны.
Нет ни памяти, ни вины.
Бесконечности чёрной гладь.
Воды Финского холодны.
Как слепому неведом свет,
Так и мне кроме слова "нет"
Невозможно найти слова,
Невозможно сложить ответ.
В десять дней зарастёт тропа.
Пусть за триста шагов толпа
Обойдёт те места, где мой
Голос платьем цветным упал.
Слёзы неба несолоны...
Спите, я вам дарую сны.
Город водами отражён,
Но - не ведает глубины.
_^_
|
© Иван Рассадников, 2004-2026.
© Сетевая Словесность, 2004-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
