В  СТИЛЕ  ВЫСОКОГО  ПОРНО * Выйти из дома, пройти мимо старой котельной... * Брошусь в майскую пену... * А у нас тут 100-процентная зима... * Мы легко нарушаем границу обычной любви... * Переспать это лето без имени, возраста, адреса... * не говори о Прусте... * Осторо... осторожнее...   * На ночном берегу, между этой рекою и той... * Ю * Я учу тебя приземляться в районе губ... * Сны размалеваны страшными красками... * сигареты кофе черный блюз... * ВЛАЖНАЯ ДАНИЯ * * * Выйти из дома, пройти мимо старой котельной, Школы, церквушки - и дальше, такая идея. И заблудиться - и выйти на берег кисельный, Господи, где я? Вечер - на вдохе - густой, словно каша из гречки, Сотни июльских мурашек промчались по коже: Девушка с парнем лениво выходят из речки - Голые, Боже! Медленный танец и ангельский звук песнопений, Краски смешались и стали почти неземными. Что это с ней... почему он встает на колени... Что это с ними? Мне этот мир недоступен... отравленный воздух - Выдох... вжимаюсь всем телом в березу, как дятел. И наблюдаю за тайными играми взрослых. Я - наблюдатель. - Кто это там, в голубом полумраке прищура Целится взглядом безумным, как камень в полете? - Тише. Смотри, этот мальчик похож на амура, Только из плоти. _^_ * * * Брошусь в майскую пену Сада, и как назло, Встречу девочку Лену Вместе с Гришкой-трепло. И обидой морозной Захлебнувшись всерьез, Побегу сквозь колхозный Сад, ослепший от слез. Пролечу мимо детства Пестрой тенью скворца, С разорвавшимся сердцем Семилетний пацан. Мама с полною крынкой Встретит возле крыльца: - Что случилось, кровинка, На тебе нет лица? И разломится утро Половинками дня. - Мама, Ленка-лахудра Разлюбила меня! - Дурачок, разве кроме Ленки нету девчат... И сметаной накормит, Добродушно ворча. Смажет ссадину йодом Чуть повыше локтя. И покажется медом Жизнь земная моя. _^_ * * * А у нас тут 100-процентная зима - Чистый хлопок, шелкография и гжель. Ты сама сказала мне, что ты сама Мне постелишь по-восточному постель. Это ложе, эта лажа, эта ложь Азиатская - ни сердцу, ни уму, Потому что за окном сегодня сплошь Площадь Ленина и памятник ему. А вдали стоят панельные дома - Порноклассика советского кино. Ты сама мне говорила, что с ума Сходишь, если надеваешь кимоно. Отменяются навек запреты дня, И в постели что-то типа айкидо. Ты сама призналась мне, что до меня Кама-Сутру изучила от и до. Что Госстрах нам в эту ночь или Минздрав: В ожидании весеннего дождя Мы сплетаемся корнями диких трав На глазах окаменевшего вождя. Пусть он смотрит сквозь проталину стекла, Как мы любим до безумия в крови, Как империя мистического зла Превращается в империю любви. _^_ * * * Мы легко нарушаем границу обычной любви под воздействием опия. И в запретном пространстве на глупый вопрос: "Was ist das?" Я вокруг озираюсь, и вдруг понимаю, что прошлая жизнь - только копия. Настоящий роман начинается здесь и сейчас. Мы сжигаем одежды - и в пламени лица мерцают безбожными ликами. Я по старому шву разрываю мистический рай: Наша жизнь наполняется лаем, стрельбою, рыданьем, молитвою, криками, И разбуженный Штраус выплясывает: "Ein, zwei, drei..." Я - полночный портье: и целуясь с тобой, прижигаю соски сигаретою, А потом твою плоть обжигает невидимый кнут. Ты смеешься в ответ - и схожу я с ума, наслаждаясь картиною этою, Прижимаюсь к тебе и кричу: "Alles!.. Alles, kapytt!" И когда завершаются все превращения: ну, например, головастика - В лягушонка, а встреча с Христовой невестою - в стих, У тебя на плече сквозь наколку креста проступает фашистская свастика, И ты шепчешь мне на ухо ласково: "Ich liebe dich". _^_ * * * Переспать это лето без имени, возраста, адреса, Все на свете забыть, кроме этой безумной, земной И короткой любви с увядающим вкусом арахиса На губах, что слагают молитву сейчас надо мной. Переждать эти дни, эти ночи, сплетенные в месяцы, Словно косы узбечки, которые в жизни иной Буду я расплетать, поднимаясь по каменной лестнице, Что усыпана вся - сверху до низу - павшей листвой. Переплыть эту жаркую заводь в объятиях женщины, Обнаженной от пальчиков ног до коротких волос, Веря только в одно: всё, что в жизни когда-то обещано Было, даже не сбывшись ни разу, почти что сбылось. _^_ * * * не говори о Прусте выгнув дугою бровь нас не найдут в капусте там, где хмельное устье речки или допустим где налилась морковь в девственном захолустье сперма сплошная и кровь в каждом невинном хрусте пьяный скворец на иве плачет: а счастье где Боже как он наивен здесь даже мерин сивый как недоступный Стивен Кинг для пардон блядей хоть в голубой крапиве хоть в золотой лебеде церковь колодцы срубы печка шесток сверчок засвиристел у Любы полураскрыты губы и за щекой стручок первой любви на рубль поздней на пятачок лето идет на убыль голым стоять на вахте сплевывать слово рак ом или спрашивать: как ты через витраж катаракты смотришь в бесстыжий мрак там в каждом третьем акте с умыслом или так Бог отбивает такт _^_ * * * Осторо... осторожнее, Не пролей впопыхах Из пустого в порожнее: Эти - ох! Эти - ах! Всеми русскими гласными Обжигая гортань, Жизнь уходит оргазмами Прямо в Тмутаракань. Никакого события С точки зрения Ра: Ну, любовь, ну, соитие - Ломовая игра. Привкус щавеля конского На бесстыжих губах. В переводе с эстонского Только - ох или ах! Так предсмертными стонами, Что уже не сберечь, По осенней Эстонии Разливается речь. _^_ * * * На ночном берегу, между этой рекою и той, За которой кончается жизнь полосой золотой, Ты меня обнимаешь, как будто боясь заблудиться. Смолкли вдруг, оглушив тишиной, на сто верст соловьи. Липнет мед на губах, выпирают соски из-под ситца, И сочится желанная влага сквозь пальцы мои. На пустом берегу, между этой рекою и той, Ты меня обжигаешь последней своей наготой. Увеличилась плоть под волшебным стеклом лунной лупы, И так сладко, забыв обо всем, замерев наверху, Пить бутоны грудей, целовать посрамленные губы, Разжигая огонь в заколдованном рыжем паху. На чужом берегу, между вечностью и бытием, Мы с тобой на край света в смертельных объятьях плывем, Расплескав сон и явь... Мир, наполненный счастьем, двоится. Раскачав этот гибельный край, не кричи, не рыдай... Крыльев шум: то ли ангел взлетел, то ли грешная птица, Намекая, что где-то поблизости должен быть рай. _^_

Ю Светает. Начнем одинокое плаванье вниз по реке под названием Ю - На запах кувшинок и лилий, на свист зимородка, на шум водопада, на юг. Я буду все время грести: с двух до трех, с четырех до пяти и с пяти до шести, Я буду тебе повторять: не грусти. Водопад отключается в восемь, прости. Вдоль правого берега, видишь, и левого берега, словно сквозь утренний сон - Крадущийся в зарослях тряпочный тигр, затаившийся в чаще бумажный дракон. Бамбуковый мальчик блеснет наготой, и пройдет по воде, снова станет водой. Наверное, в полдень начнет припекать, как всегда. Ты разденешься медленно до... Неважно. Я буду грести за двоих, за троих - по реке под названием Ю: Люблю, - вспоминать, говорить, бормотать, повторять, бредить и забывать, - не люблю. Глаза закрываю: две цапли на цыпочках мимо проходят и две стрекозы На ощупь за нами летят и летят... На щеке жгучий след от случайной слезы. Сквозняк воробьиный скользит вдоль спины, вдоль бедра, вдоль... Неважно. Фейерверки в душе. Бумажные змеи - зеленые, красные - дружно взлетают из-за камышей! Китайский фонарик мелькнул за деревьями пьяной луною. И я говорю: Какая большая, глубокая эта чужая река под названием Ю. Темнеет. Поет золотистый тростник. И бумажные змеи спускаются вниз. С востока на запад плывут облака по двенадцать юаней за штуку. За жизнь. _^_

* * * Я учу тебя приземляться в районе губ - На табачный дым, проходить нагишом миры. Это новый уровень нашей с тобой игры Типа super-марио, загнанный в super-куб. По ландшафту тела скользит азиатский взгляд, Но из всех лазутчиков - кто я? Такой же некто, Пригубивший яду. А впрочем, какой там яд, Наливай по полной, фанат из восточной секты. Я учу тебя террористом врываться в клуб, Обольщать врагов, принимать от волхвов дары, Разводить мосты и гасить до утра костры На изнанке жадных, почти негритянских губ. Пей джин-с-тоником из фальшивого серебра, Super-марио c мисс Европой уже в Тамбове, Кубик Рубика, Стэнли Кубрик, etc. Старый гей из кусочков льда мастерит game over. Я учу тебя проходить между медных труб, Сквозь огонь, и воду, и свет... Но в конце игры У тебя в запасе есть Чехов и три сестры, А за мной мелким бесом шляется Сологуб. _^_ * * * Сны размалеваны страшными красками - Крымско-татарскими, крымско-татарскими... Ночь пробежала волчонком ошпаренным, Ты изменяешь мне с крымским татарином. Горькой полынью - а что ты хотела - Пахнет твое обнаженное тело. Соль на губах, на сосках, и в промежности - Солоно... Я умираю от нежности. Я забываю, что нас было трое, В синей агонии Черное море. Дальние волны становятся близкими, Берег усыпан татарами крымскими. День догорает золой золотою, Чайки парят надувною туфтою. Щурься, не щурься в замочные скважины - Палехом наши оргазмы раскрашены. Пусть я отсюда уеду со всеми, Вот тебе, Азия, русское семя! Смазаны йодом окрестности Крыма В память о ревности Третьего Рима. _^_ * * * сигареты кофе черный блюз плюс интим с воздушным шоколадом на губах - и тех и тех и плюс индивидуальный урфин джюс фаллоимитатор с римским ядом полумрак вылизывает мех аромат субтропиков и тундры секс без рук уже почти не грех словно рыбы по теченью вверх то ли стикса то ли кама-сутры отзываться всхлипами на чушь на полуземном пути обратном спермою разбавленная тушь и в глазах рябит от лунных луж в час меж волком и его собратом месячных страстей антисемит и фанатка грязного поп-корна в тот же вавилон войдем повторно все что ты поставила - стоит в стиле пост-классического порно сигареты кофе белый джаз и рассвет с приподнятою бровью урфин джюс с отравленною кровью смотрит не насмотрится на нас с дикой запоздалою любовью _^_ ВЛАЖНАЯ  ДАНИЯ Х. К. Знаешь, а я здесь давно не живу, Это из датского Прошлого: Дания, дождь, дежа вю - Памяти Чацкого. Женщины тонут в объятьях мужских, Мокрая - каждая Пятая. Дания в чреве тоски - Влажная, влажная. Вечер сползает рубашкою с плеч, Нижнее - горсткою... Я уже путаю русскую речь С финно-угорскою. Что в эту ночь передать журавлю, Мимо летящему? Дождь, - передай, передай, - дежа вю, Только по нашему. _^_

© Валерий Прокошин, 2006-2026.
© Сетевая Словесность, 2006-2026.