Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



        Господин Гексаметр.
        Картина 2. Зима, город.




          Шесть раз замерь, шесть раз замри, шесть раз умри.
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри.
          6 р. замерь, 6 р. замри, 6 р. умри.
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри.
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри.
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри.

          По шесть суббот, по шесть забот, по шесть жела...
          По 6 суббот, по 6 забот, по 6 желаний.
          Ещё питает тело чёрствое преданье.
          Ещё пытает душу шестисильный яд.
          Горят огни, горят огни, огни, огни.
          Горят огни шестисиянно над кормой.
          Сирены плещутся устало, окаянно.

          Вакханки корчат неприталенной зимой.
          Вакханки корчатся зимой окоченелой:
          О Танаис! О Танаис! О Танаис!
          О Танаис, о Танаис, о Танаисе!
          Как шестихладное жестоко шестиречье.
          Здесь даже письма замерзают на свету.
          По 6 суббот, по 6 красот, по шесть забот.
          Рапсоды точат смололепые эподы
          Об эластичный желтовидный электрон.
          Об электронный воск шести-косноязычья.

          Вот дважды два, вот пятью пять, и пять, и школа.
          Вот шестью шесть тринадевятое трицарство.
          Пятижды пять, шестижды шесть земель три-девять.
          Вот пядью пядь, и баш на баш, и так на так.
          И выйдет зверь, по виду 3, но это 9.
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри.
          И выйдет зверь, но не замерить звере мерзость.
          И выйдет разум грохотать на Танаис.
          О Танаис, о Танаис, о Танаис!
          О Прометей, Пхармат двугорбого Эльбруса
          Шестиповторно торный путь шести-пройдёт.
          Шестиповторно шеститорный путь огня.

          Шестиокраинные звёзды шариата.
          Шестизаветно, шестизвенно шестерня
          6 6 6 6 6 6 6 6 6 6 6 6
          Одно хотя бы из семидесяти двух.
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри.
          И чудо обло с виду три, но это девять
          Цементом пишуще на твёрдой каббале
          6-6-6 6 6-6-6 6 6-6-6 6
          Каабы знак. 6 раз 6 раз 6 раз 6 раз.

          Где семипутье, друже, Белый Танаис?
          Когда дождаться нам прохлады палмоливой?
          Когда блудница заплутает в перепутье?
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри.
          12 стрелок, словно башен вавилонных.
          12 праведников полдень возгласят.
          Когда когда, когда когда, когда когда-то.
          Не Ниневия, не о Ливии счастливой.
          По 60 по 60 по 60.

          Течёт неглядно Танаис и ледовито.
          И Цезарь целится орфеем недопитым.
          Недо-пиитом недопитым не до До.
          И Цезарь цедит тихо: "Veni, Vedi, Vita".
          Слезится яд и верещится пестрый дрозд.
          А память капает на-сквозь пустое око.
          А это долго, это долго, это до...

          Ой-люли-люли - шести-иктный слышен отзвук.
          Здесь воздух есть здесь вереск есть, здесь есть отец.
          Оно безматерно, безбременно, безлетно.
          Не палмоливно, не шести, не вересклетно.
          Шестого лета шестиствольно бересклеты
          Цвели цвели цвели цвели цвели цвели.
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри.
          Здесь пахнет воздух, пахнет воздух, воздух, воздух
          Весь шестипаханый, как будто на меже
          Шести-тринитро-толуольная загвоздка.

          Сюда спешит, крылом расшатывая воздух
          Седьмой посланник - ангел именем другим.
          И вострубляет всем своим безвесым телом
          7 раз замерь, 7 раз замри, 7 раз замерь.
          Семь раз качается чертог седьмого неба,
          Семь раз качается чертог седьмого неба,
          Семь раз качается чертог седьмого неба,
          Семь раз качается чертог седьмого неба,
          Семь раз качается чертог седьмого неба,
          Семь раз качается чертог седьмого неба,
          Семь раз качается чертог седьмого неба,
          Но солнце гаснет, солнце гаснет на ветру.
          Здесь даже письма замерзают без усилий.
          Здесь непонятливо значенье шестикрылий.
          Здесь даже письма, даже письма, даже да...
          Инакий ангел сам отбрасывает крылья
          И всё твердит:
          "Семь раз умру
          7 раз умру".

          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри.
          И топчет крест на перепутье с недопутьем.
          Шести-чугунные железные калиги.
          Коврига чёрствая предательство питает.
          Ещё пытает тело чёрствое преданье.
          И душу чествуют глазные пузыри.
          И кто-то чувствует ещё, ещё и душу.
          И кто-то чувствует её ещё и душу.
          Ещё ещё ещё ещё ещё ещё.

          Шестискандальные не пахнут морем письма
          Здесь никогда и ничего не пахнет морем.
          Здесь даже чайки только запахом Улисса
          Здесь даже чайки пахнут запахом погони
          И только крачки чают запахом утробы.
          До гроба пахнет обещанием любовь.
          А Гексаметр шести-сидит на Гексатроне
          На стороне его неладная Эллада.
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри.
          Эллада в жёлтом утопает электроне.
          Как ни отважится, но Улисс хитровидный
          Не доплывает по сиренам до земли.

          Вакханки корчатся, не спится Прозерпине.
          И вспоминает о раздольях шестисмертных,
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри,
          О полножизненных застольях Прозерпина
          И о кочующих по списку кораблях.
          Шестикандальные не пахнут морем письма
          Здесь даже камень гробовой не пахнет морем.
          И только чайки всё качают и качают.
          И только крачки привечают колыбель.
          Шумит прибой и Гексаметр на Гексатроне
          Гексавеличественным гексагенералом
          Гексавеликим гекса-гексавластелином,
          Неодолимым восседает господином,
          Гексапечален и качает колыбель.

          И это длится на листе бумаге алом
          Не пахнут морем эти письма никогда.
          Шестиразмеренно не шастает волна
          По гексакаменным вразброд гексапричалам.
          Гекса-унылые сухие города -
          6 раз замерь, 6 раз замри, 6 раз умри -
          На черноречьях гексамутных высыхают
          Гексаказённо, бесцезурно там всегда.
          Сухой обветренной тоскливой тусклой стаей
          По воронью гексапечаль свою лаская.
          Таскаясь серостью своей по воронью.
          И год как город - только цирки в полом центре
          Янтарновидно пестродетственно стоят.
          Всё не впопад, всё невпопад всё невпопад.
          Ещё продолжу повесть N-нную свою.



          © Виктор Перельман, 2002-2020.
          © Сетевая Словесность, 2002-2020.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Концерт на карантине [Вот разные рыбы, - благожелательно отмечал господин Лю, шествуя через рынок. - Вот разные крабы. Вот разные гады, благоухание которых пленяет... / ...] Татьяна Грауз. Прекрасны памяти ростки [Татьяна Грауз о самых ярких авторах второго тома антологии "Уйти. Остаться. Жить", вышедшего в 2019 году и охватившего поэтов, умерших в 70-е и 80-е...] Татьяна Парсанова: Пожизненно. Без права переписки [Всё чаще плачем, искренне, как дети... / Всё чаще в кофе льём слезу и виски... / Да кто же знал, что нам с тобою светит - / Пожизненно. Без права...] Ирина Ремизова: За птицей [когда - в который раз - твой краткий век / украдкой позовёт развоплотиться, / тебя крылом заденет человек, / как птица...] Алексей Борычев: Обречённость [Бесполезная пустота. / Кто-то... Что-то... А, может, нечто... / И весна, как всегда, не та. / Беспричинно бесчеловечна...] Братья Бри: Живой манекен [Прежде я никогда не испытывал тяги к игре, суть которой - заманить чей-то разум, чьи-то чувства в сети, сплетённые из слов. Я фотохудожник, и моё пространство...] Наталья Патроева, Юрий Орлицкий. Настоящий филолог, умеющий писать стихи [В "Стихотворном бегемоте" выступила петербургский ученый и поэт Людмила Зубова.] Сергей Слепухин: Блаженство как рана (О книге Александра Куликова "Двенадцать звуков разной высоты") [Для художника на Дальнем Востоке нет светотени. Здесь отсутствие светотени и есть свет...] Александр Куликов: Стихотворения [В попутчики брал я и солнце, и ветер, и тучи. / Вопросами я и луну, и созвездия мучил. / Ответы на травах, каменьях и листьях прочел, / и кто-то...] Максим Жуков: Она была ничё такая [На Пешков-стрит (теперь Тверская), / Где я к москвичкам приставал: / "А знаешь, ты ничё такая!" - / Москва, Москва - мой идеал...]
Словесность