Тило Краузе: Стихотворения

Тило Краузе (Thilo Krause) - немецкоязычный поэт. Родился в 1977 году в Дрездене, живет в Цюрихе. Изучал инженерную экономику в Дрездене и Лондоне, получил научную степень доктора наук в Швейцарском техническом институте в Цюрихе. Был начальником исследовательского отдела в Федеральном министерстве энергетики Швейцарии. До 2015 года - научный сотрудник в Швейцарском техническом институте, на данный момент - научный сотрудник на электростанции Цюриха. Начиная с 2005 года, публикует свои стихи в таких известных журналах и газетах как "Akzente", "Sinn und Form", "die ZEIT", "Zurcher Tagesanzeiger" и т.д.. В 2012 году получил Швейцарскую литературную премию за поэтический сборник "Und das ist alles genug". За следующий сборник "Um die Dinge ganz zu lassen" Краузе был награжден в 2016 году премией им. Клеменса Брентано и премией им. Ф.Шиллера от кантонального банка в Цюрихе. Третьим сборником стала книга "Was wir reden, wenn es gewittert" в издательстве Carl Hanser Verlag, из которой и подготовлены данные переводы. Смотрите также: Тило Краузе в немецкой Википедии Оглавление: – для живых и для мертвых - – Куда мне бежать? – Neve / Cнег – Могилы – Цюрих, в полночь – Глушь – Обои – Спасательный жилет находится у вас под сиденьем

[?]	- для живых и для мертвых - Один вечер за другим сминался в высоте неба, полного гроз. Из глубины сада сияло выстиранное белье. Один вечер за другим мы сидели снаружи, лица казались крошечными в округлостях бокалов. На старых качелях, свисавших с дерева, я касался пятками дня, а пальцами ночи.
[?]	Куда мне бежать? Она по-прежнему сидит на лестнице веранды и вышивает узоры, чудищ и птиц. Ткань утекает из ее рук все ниже к ногам, течет на кафель в тень кустов роз. Иллюзия неподдельной заботы, будто не была войн между бабушкой и мной. Ее руки пахнут стеблями гороха, машинным маслом и дезинфицирующим средством, луч света направляет тонкую полоску иглы. Песня издалека разносится над садами. Сорняки затапливают участок за участком, а бабушка все вышивает свою историю войн и запоздалого света. Штукатурка сыпется в ее волосы. Кирпичи разламываются во дворе. Груши все зреют, плоды, которые больше некому будет собрать. Разве что маленькие пташки по-прежнему посещают комнату давних бесед, счесанных коленей и сжавшегося страха. Все ушли, только бабушка все вышивает узоры, чудищ и птиц.
[?]	Neve / Cнег Ты не можешь уснуть, а я лежу рядом с тобой и слушаю как воздух втекает в комнату сквозь окно. Снег смешивается с твоим дыханием. Так сложно представить, каково это быть ребенком, каково это болеть, лежать в этой комнате под самой крышей, среди снега, среди слов. Шепотом в бреду ты говоришь на разных языках, то на языке матери, то на языке отца. Снег и еще одно другое слово слабо мерцает, еще один другой снег (la neve), стеклянно-острый и сухой уносится прочь с твоих губ. Ты жадно пьешь небольшими глотками, вкладываешь вновь свою руку в мою. Снаружи по-прежнему сыпятся слова, друг на друга непохожие.
[?]	Могилы Хотелось бы смотреть на могилы так, как это делает наша малышка, думать о них как о местах встреч, клочках земли, на которых оставляют букеты, фотографии и камни. А мертвые приходят потом, ведь когда мы хотели с ними встретиться, их там попросту не было. Они приходят к концу лета, босиком спускаясь по тропам. И им не остается ничего иного, как только забрать c собой наши подарки в новые жилища, которые они теперь обживают рядом с нами, но которых нам не найти еще очень долго.
[?]	Цюрих, в полночь Я пробуждаюсь и вижу город, состоящий из того же, что и мой дом: пыль в своем непрестанном движении и щели под дверьми, сквозь которые прорезается свет. Я просыпаюсь и вижу детей, несущихся по своим жизнями, будто пузырьки внутри бутылки с водой, открытой на кухонном столе. Шлейф пара поднимается с подоконников, весь город, вся наша улица, ее гнутые фонари и потрескавшийся асфальт мерцают сквозь завесу ветра, пока мы обращаем вещи в то, чем они изначально являлись - стол, тарелки, стакан. С привкусом соли после сна мы неуверенно отдаем друг другу свое нескончаемое прощание. Желе из айвы, солнце отпечатывается на инее, тени начинают подрагивать. Сказка, созданная бряцанием ножей и ложек, в ней мы играем самих себя - храбрых героев, не желающих, а может не способных вспомнить ничего, кроме сегодняшнего утра. Мы слышим звук молока, льющегося в стакан, который все наполняется и наполняется.
[?]	Глушь Зимой заметны гнезда на ветках. Тепло попадает вовнутрь, и я замечаю, чем являюсь и сам. Гнездом из ребер, сердцем, которое продолжаю высиживать. Долго ли еще? Долго. + Ночь хранит у себя во рту молчание, носит его от одного гнезда к другому. Я проскользнул сквозь зубы речи, свернулся, пытаюсь уснуть под огромным небом. + Но любимые мною слова выговариваются голосом нищего, голосом того, кто протягивает руку через всю голую землю, и ждет.
[?]	Обои Когда наступал полдень, я ложился в бабушкину кровать и изучал круги, висевшие в пустоте. Они то появлялись, то пропадали из виду. И вот так, одними глазами, можно было отправиться в путь и пробыть там ровно час, пока твои зрачки не погонятся за самими собой, будто соседский пес в неутомимой погоне за собственным хвостом. Это длилось ровно один полуденный час, когда бабушка укладывала меня спать... А ну-ка спи, говорила она, ничего не зная про обои и собак поблизости.
[?]	Спасательный жилет находится у вас под сиденьем Мой день как будто коридор, залитый солнцем. Одно окно выходит в нем на Завтра, другое - на Вчера. Я выхожу в него и в обе стороны смотрю.

© Тило Краузе.
© Ал Пантелят, перевод, 2020-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021-2026.