Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


     
П
О
И
С
К

Словесность



*


 


      * * *

      Белый, белый летит снежок
      между остовов тополей.
      Пьёт ноябрь на посошок,
      пьёт и просит: ещё налей.

      И на кухне сидит, молчит...
      Полуобморок, полубред.
      Ветер веткой в окно стучит.
      Ветер застит собою свет

      белый, белый... В окне бело.
      Двери хлопнут в подъезде. Кто?
      Кто-то тёмным взмахнёт крылом
      и уйдёт, запахнув пальто.

      _^_




      * * *

      Окраина, глухой микрорайон,
      под окнами железка, супермаркет.
      И с каждым днём всё невесомей звон
      прозрачных листьев и воздушней арка

      из старых лип. Колотится в окно
      два раза в сутки гул от тепловоза.
      Я словно рыба залегла на дно
      в предчувствии и солнца, и мороза.

      От фонарей ни света, ни тепла.
      И льётся в жабры медленно и остро
      холодной ртутью чёрного стекла
      пропитанный тоской тягучий воздух.

      Окраина, я загнана тобой.
      В разрывах туч беззвёздно и бесслёзно.
      И сквозь туман - октябрьски густой -
      предутренние вскрики тепловоза.

      _^_




      * * *

      Над отцветшей черёмухою - стрижи.
      Над лицом - локон чёрного серебра.
      Мне не надо, но ты всё равно пиши,
      как идёт к Магомету его гора.

      Как над нею отарами тучных овец
      облака, тяжелея, едва плывут.
      Истончается золото старых колец,
      приедается сонный уют.

      А стрижи над черёмухой небо кроят,
      из распоротых хлябей - то дождь, то ветра.
      Магомет смотрит в небо - там овцы парят.
      И ни он никуда не идёт, ни гора.

      _^_




      * * *

      Это кукольный театр:
      жили-были... сказки, были...
      Это ели голубые,
      изо рта морозный пар.

      Это - маленькая я.
      Это - мама молодая.
      Я от мамы убегаю,
      мы с ней лучшие друзья.

      Лето, вечер, школьный бал.
      Жизнь как будто понарошку,
      черновик. Одна оплошка -
      снова всё переписал...

      Это - я, уже жена,
      но вдали гремят раскаты:
      сын заплакал... аты-баты,
      на двоих одна война.

      На двоих непрочный мир,
      дом, семья, любовь, работа.
      До зарплаты... до субботы...
      Черновик затёрт до дыр...

      Это - маленькая ты
      (бабушка совсем седая!)
      Убегай! Я догоняю!
      День пока что не остыл.

      _^_




      * * *

      Площади привокзальной
      провинциальный гам.
      Туч лиловеет задник -
      белое по краям.

      В богом забытой глубинке
      сумрачно испокон.
      Пьяной лесной голубики
      цвета речной затон.

      Дальний гудок теплохода
      ил всколыхнет со дна.
      Здесь и во мне порода
      сразу на взгляд видна.

      Выдернет из дремоты
      оклик на мостовых
      (Леты холодные броды):
      - Знал стариков твоих.

      _^_




      * * *

      вот и кажется - снова по дну, по льду
      на осклизлых камнях скользя
      отступает вода за лесок, за гряду
      оглянуться - нельзя, нельзя

      а оглянешься - рыба идёт косяком
      плавниками касаясь туч
      старый Пётр куда-то бредёт босиком
      - что ты ищешь?
      - да старенький ключ

      обронил не найду...
      в броднях ил да шуга
      чахнет небо в преддверии стуж
      и до врат далеко - берега, берега...
      бредень полн неприкаянных душ

      _^_




      КАЛЕВАЛА

      Огненный круг трогает горизонт,
      северный день бесконечно елов.
      Лённрот бродил (кто его разберёт)
      то ли тропою шаманов, то ли волхвов.

      Ворон садится на скальный карниз,
      смотрит, как в солнечной лаве стволы
      плавятся, корчатся, падают вниз.
      - Спи, мой малютка, лы-лы.

      Это Хозяйка оленей в очаг
      бросила хворост.
      Хворост трещит.
      Тени покинули тёмный овраг,
      грозно шипят в расщелинах плит.

      - Спи, мой малютка. Звериной тропой
      сны пробираются. Стынет зола.
      Чёрное солнце встаёт над тайгой.
      Ворон роняет перо из крыла.

      _^_




      * * *

      Карусель снегопада в марте...
      Карусельщик, похоже, пьян.
      Обозначенный точкой на карте,
      город - точно врождённый изъян.

      Зашиваюсь суровой ниткой,
      не уйти ни в себя, ни в запой -
      на ладонях его гранитных
      никому не найти покой.

      В вихре мартовской круговерти
      прочь куда-то весь мир несёт.
      Эй, ты слышишь - ты тоже смертен!
      Начинай свой обратный отсчёт!

      Запускай...
      Каруселит в марте.
      Вектор выбран опять нулевой.
      Город мой - только точкой на карте,
      точкой маленькой, болевой.

      _^_




      * * *

      А дальше будут только холода,
      заплаканные стёкла, шорох капель,
      и небо точно блёклая слюда,
      и лес расхристан, и весь мир как паперть...

      А дальше будет только этот снег,
      пугающий своею чистотою,
      ложащийся на чёрный глянец рек,
      летящий над тобой и надо мною...

      А дальше... всё известно наперёд.
      Я как во сне твою сжимаю руку,
      и вижу ледостав и ледоход,
      но кто-то вдруг окошко распахнёт
      и душу выпустит,
      и кончит эту муку...

      _^_



© Ольга Кочнова, 2019-2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019-2024.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Поторак. Признаки жизни [Люблю смотреть на людей. Мне интересно, как они себя ведут, и очень нравится глядеть, как у них иногда светло переменяются лица...] Елена Сомова. Рассказы. [Настало время покинуть светлый зал с окнами под потолком, такими, что лишь небо можно было увидеть в эти окна. Везде по воздуху сновали смычки и арфы...] Александр Карпенко. Акустическая живопись Юрия Годованца (О книге Юрия Годованца "Сказимир") [Для меня Юрий Годованец – один из самых неожиданных, нестандартных, запоминающихся авторов. Творчеству Юрия трудно дать оценку. Его лирика – где-то посредине...] Андрей Баранов. Давным-давно держали мир киты [часы идут и непреодолим / их мерный бой – судьба неотвратима / велик и славен вечный город Рим / один удар – и нет на свете Рима...] Екатерина Селюнина. Круги [там, на склоне, проросший меж двух церквей, / распахнулся сад, и легка, как сон, / собирает анис с золотых ветвей / незнакомая женщина в голубом...] Ольга Вирязова. Напрасный заяц [захлопнется как не моя печаль / в которой всё на свете заключалось / и пауза качается как чай / и я мечтаю чтобы не кончалась] Макс Неволошин. Два эссе. [Реалистический художественный текст имеет, на мой взгляд, пять вариантов финала. Для себя я называю их: халтурный, банальный, открытый, неожиданный и...] Владимир Буев. Две рецензии [О романе Михаила Турбина "Выше ноги от земли" и книге Михаила Визеля "Создатель".] Денис Плескачёв. Взыскующее облако (О книге Макса Батурина "Гений офигений") [Образы, которые живописует Батурин, буквально вырываются со страниц книги и нагнетают давление в помещении до звона молекул воздуха...] Анастасия Фомичёва. Красота спасёт мир [Презентация книги Льва Наумова "Итальянские маршруты Андрея Тарковского" в Зверевском центре свободного искусства в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри...] Дмитрий Шапенков. По озёрам Хокусая [Перезвоны льются, но не ломают / Звёзд привычный трассер из серебра, / Значит, по ту сторону – всё бывает, / А по эту сторону – всё игра...] Полина Михайлова. Стихотворения [Узелок из Калужской линии, / На запястье метро завязанный, / Мы-то думаем, мы – единое, / Но мы – время, мы – ссоры, мы – фразы...] Дмитрий Терентьев. Стихотворения [С песней о мире, с мыслью о славе / мы в проржавевшую землю бросали / наши слова, и они прорастали / стеблями стали...]
Словесность