Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


Наши проекты

Обратная связь

   
П
О
И
С
К

Словесность




"НЕКРОФИЛ",  "АНТИКВАР"  и  Ко


Предисловие к электронному изданию

В самом начале двухтысячных годов Анатолий Величко, зная любовь Евгения Горного к произведениям искусства, воссоздающим отклоняющееся поведение, подарил ему маленькую, как брошюра, книжку никому почти тогда в России не известной Габриель Витткоп "Дневник некрофила". Не берусь сказать, какие именно побудительные мотивы были главными вначале у Величко, а потом у Горного - восхищение безупречностью стиля в сочетании с отвратительностью изображаемого, или что-либо еще. Величко говорит, что дал ему книгу ради практики во французском, но как раз потому, что язык Витткоп безупречен, а Горный любит подобные темы. Однако, как бы то ни было, Горному вскоре пришло на ум, что этот крошечный роман следовало бы перевести на русский язык, с чем он и обратился к Величко. Того не сразу заинтересовала идея - не было понятно, окажется ли интересен кому-либо перевод, если и будет сделан, - но всё-таки он перевел несколько страниц, причем не начерно, а со всем присущим ему мастерством.

Весной 2002 года я приехал в Москву и остановился на некоторое время у Горного, который принялся с большим жаром и напором знакомить меня с миром ужасов в киноискусстве. В частности, он продемонстрировал мне несколько фильмов Буттгерайта, в том числе и фильм "Шрамм", герой которого медленно сходит с ума и гибнет, упав со стремянки. В процессе обсуждения этих сторон бытия - безумия, смерти, стремления к невозможному - он дал мне прочесть отрывок перевода "Некрофила", сделанный Величко, и после этого замысел, который давно у него зрел, обрел окончательные черты. Роман Витткоп вызвал у меня отвращение и неприятие - его герой казался мне чудовищной гиперболой, лишенной человеческих черт. Мне виделась возможность создания персонажа, склонного к некрофилии, но остающегося человеком и страдающего от своей страсти так же, как другие люди страдают от других страстей. Горный предложил мне написать повесть "в пику" Витткоп, сам принялся сочинить предисловие к обоим произведениям, а кроме того, нашел некоторые издательства, которые заинтересовались замыслом.

В результате я взялся за "Антиквара", а Величко - за "Некрофила", которого он слал мне частями, по мере продвижения вперед перевода, причем, в отличие от меня, видел и видит в этом романе трогательную историю любви, поскольку "бедный Люсьен N. никому зла не делал". На этом этапе в работе над переводом принял участие Игорь Пильщиков: текст Витткоп сложен со многих точек зрения, и редакторская правка высокопрофессионального филолога оказалась действительно необходимой. Таким образом, проект объединил, спустя пятнадцать лет, людей, изображенных на фотографии, сделанной в Новосибирском Академгородке в 1986 году, и разлетевшихся с тех пор по свету. Горный тем временем дорабатывал вводную статью, которую полностью окончил уже в Англии, куда отбыл на несколько лет писать докторскую диссертацию. Между тем, наступила осень. Москву заволокло дымом торфяных пожаров, угасших лишь с приходом зимы, и я успел описать этот дым и завершить повесть, а Величко и Пильщиков - перевод. И тотчас пришло известие о смерти Габриель Витткоп, которая покончила с собой 22 декабря 2002 г. в возрасте 82 лет.

Такова история появления текстов, предлагаемых сегодня в том виде и в той последовательности, которые были задуманы с самого начала. Представлены также некоторые варианты оформления, продуманного нами, в том числе фотография Филиппа Хальсмана и один из вариантов обложки, выполненных Константином Дьячковым. Однако книжного аналога этой публикации нет: "Дневник некрофила" появился в составе сборника других рассказов и повестей, "Антиквар" должен вскоре выйти в свет вместе с несколькими моими собственными произведениями, отдельно была опубликована и обширная статья Горного о некрофилии. Но то, что распалось, может быть собрано вновь.

Остается сказать, что мы - кажется, никто из нас - отнюдь не стремились давать какие-либо оценки самому тому явлению, которое оказалось в фокусе нашего внимания (иное дело - отношение к персонажам). Однако человечество не любит своего многообразия, боится его и воюет с ним. Эта война не является праведной, а замалчивание - одно из ее орудий. Мы хотели - и сделали это - предать слову всегда закрытую, старательно закамуфлированную и спрятанную сторону человеческой жизни. И теперь лишь читатель вправе решать, были ли мы правы.


Олег Постнов,
28 февраля 2007

 
Филипп Халсман.
In Voluptas Mors, 1951.


Константин Дьячков. Эскиз для обложки книги Олега Постнова "Антиквар".
2002.





Анатолий Величко, Игорь Пильщиков, Евгений Горный (слева направо) и Олег Постнов (сидит).
Новосибирск, Академгородок, 1986.




1. ЕВГЕНИЙ ГОРНЫЙ: НЕКРОФИЛИЯ КАК СТРУКТУРА СОЗНАНИЯ

2. ГАБРИЭЛЬ ВИТТКОП: НЕКРОФИЛ

3. ОЛЕГ ПОСТНОВ: АНТИКВАР





© Сетевая Словесность, 2007-2024.




НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов. Жена [Мы прожили вместе 26 лет при разнице в возрасте 23 года. Было тяжело отвыкать. Я был убит горем. Ничего подобного не ожидал. Я верил ей, она была всегда...] Владимир Алейников. Пуговица [Воспоминания о Михаиле Шемякине. / ... тогда, много лет назад, в коммунальной шемякинской комнате, я смотрел на Мишу внимательно – и понимал...] Татьяна Горохова. "Один язык останется со мною..." ["Я – человек, зачарованный языком" – так однажды сказал о себе поэт, прозаик и переводчик, ученый-лингвист, доктор философии, преподаватель, человек пишущий...] Андрей Высокосов. Любимая женщина механика Гаврилы Принципа [я был когда-то пионер-герой / но умер в прошлой жизни навсегда / портрет мой кое-где у нас порой / ещё висит я там как фарада...] Елена Севрюгина. На совсем другой стороне реки [где-то там на совсем другой стороне реки / в глубине холодной чужой планеты / ходят всеми забытые лодки и моряки / управляют ветрами бросают на...] Джон Бердетт. Поехавший на Восток. [Теперь даже мои враги говорят, что я более таец, чем сами тайцы, и, если в среднем возрасте я страдаю от отвращения к себе... – что ж, у меня все еще...] Вячеслав Харченко. Ни о чём и обо всём [В детстве папа наказывал, ставя в угол. Угол был страшный, угол был в кладовке, там не было окна, но был диван. В углу можно было поспать на диване, поэтому...] Владимир Спектор. Четыре рецензии [О пьесе Леонида Подольского "Четырехугольник" и книгах стихотворений Валентина Нервина, Светланы Паниной и Елены Чёрной.] Анастасия Фомичёва. Будем знакомы! [Вечер, организованный арт-проектом "Бегемот Внутри" и посвященный творчеству поэта Ильи Бокштейна (1937-1999), прошел в Культурном центре академика Д...] Светлана Максимова. Между дыханьем ребёнка и Бога... [Не отзывайся... Смейся... Безответствуй... / Мне всё равно, как это отзовётся... / Ведь я люблю таким глубинным детством, / Какими были на Руси...] Анна Аликевич. Тайный сад [Порой я думаю ты где все так же как всегда / Здесь время медленно идет цветенье холода / То время кислого вина то горечи хлебов / И Ариадна и луна...]
Словесность