МГНОВЕНИЯ  ЕДКИЙ  СВИСТ

Александр Бугров. Стихотворения
М.: Воймега, 2015

Поэты любят абстракции. И не потому, что все они - сплошь спекулянты и жонглёры, которые избегают конкретности (хотя и таких хватает). За каждым абстрактным понятием скрывается то, ради чего пишутся стихи - явление, не облечённое в слова. То, у чего нет языка.

Например, абстракция высшего порядка - время. Трудно всерьёз верить, что оно существует и измеримо - что пять минут, что двадцать в обиходе означают произвольную длительность, ощутимую лишь приблизительно. Человек измеряет время старением, разрушением вещей или способностью окружающих его терпеть. Создать образ времени для поэта означает не только зафиксировать, но и объяснить своё существование, доказать, что оно не исчерпывается историями, которые можно рассказать, и образами, которые можно придумать. Вопрос в том, с какого конца взяться. Велик соблазн упростить время до метафорической единицы, взять мгновение и с чем-нибудь эдаким сравнить: "Когда железным зубом время / Нам взрежет бархат вечной тьмы" (А. Белый. "Время"), "в глаза, как пристальное дуло, / глядит горящий циферблат" (В. Набоков. "Расстрел") и т.п. Куда сложнее решить вопрос радикально и преодолеть время как поэтическую категорию.

Александр Бугров - тот, кому это удалось. В его стихотворениях события лишены зачина и развязки, они длятся бесконечно, оставаясь при этом самостоятельными эпизодами бытия:

Обернёшься - а площади нет.
Поглядишь сквозь своё отражение
И поймёшь, что намокший брезент
Называется "дежавюжение".
От маршрутки отстал грузовик,
И пиджак, озареньем отмеченный,
На переднем сиденье возник,
Обилеченный, вочеловеченный.

Человек то теряет содержание, превращаясь в трафарет, вырезанный в пространстве, то вдруг находит, чем заполнить форму - дорога с двусторонним движением. У Бугрова подобный процесс - рутина, бытовуха. Не нарочито приземлённая надрывность юродивого, как у почвенников, а естественная простота:

И за калитку лень идти
И гробить белизну.
Остановлюсь на полпути
И время потяну.

Полжизни можно простоять,
Вздыхать, как пейзажист,
Остановив минут на пять
Мгновенья едкий свист.

Обычная лень здесь преломляется как нежелание подчиняться времени. Длительностью бытия можно вертеть как угодно: поставить на паузу или протупить полжизни за одно утро. Человек превращает эпизоды в события, придаёт им значение - и имеет право отказаться от этого. Тогда не будет ни времени, ни времён со всей их неумолимостью, так полюбившейся поэтам. Бугров неоднократно проговаривает эту мысль: как впрямую ("То, что было, - не сбылось" или "Ничего из того, что случится, / По-любому не произойдёт"), так и посредством образов:

Поэт прищурился,
Почуяв вдруг
На главной улице
Нездешний звук.
И в этой музыке
Одна тоска:
Корова в кузове
Грузовика.

Пока поэт не прищурится, музыки не будет. Его задача - сфокусировать оптику на неслышимых, неосязаемых явлениях и буквально заставить их существовать. Поэтичность Бугрова строится не на благозвучии элегической болтовни или попытках изобрести собственный язык - она вырастает из посторонних шумов, в которых не принято искать смысла, и наделяет их отчётливым голосом. В центре внимания поэта - вещи периферийные, неприглядные, незаметно обволакивающие, как космический мусор вокруг спутника:

И месиво студнеобразное
В торговый зал из-под дверей
Течёт, и жижа непролазная
У ног и гуще, и черней.

Вновь двустороннее движение - месиво то ли стекает с ног, то ли ползёт к ним. Так действует логика сна, в которой ничто не имеет вектора, а вместо скучной шкалы хронотопа - циклическое deja vu.

Опошленный стандартными поэтизмами, "бег времени" навязчив и банален. Александр Бугров выключает его, как шансон в маршрутке: становится тихо, "будто потушили примус". Едкий свист мгновения больше не давит на уши, можно перестать зажмуриваться и разглядеть бесконечную многомерность окружающего мира. То самое обаяние простых вещей, о котором говорят многие, а способны написать - единицы:

Запомнить бы, как теплы
Окрестности облаков.
Нейтральные воды мглы
Прозрачней у цветников.
В эфирной лазури вдруг
Усталый слышит пловец
Отчётливый перестук
Своих четырёх сердец.

В предисловии к книге стихотворений Александра Бугрова Иван Волков пишет, что их "нельзя отнести ни к какой категории (или можно почти к любой). Подвести под них теорию о том, почему именно сегодня нужно писать именно так, - тоже не получится". И добавляет: "Может быть, такой могла бы стать поэзия, если бы в конце прошлого века стала развиваться по-другому. И даже стала - только на просёлочной дороге, а не на главной трассе". Можно предложить такую теорию: любой вид зафиксированной речи является препятствием для поэзии. Настоящая поэзия рассасывает застоявшиеся сочетания смыслов как тромбы. Категория времени служит актуальности, другими словами - моде. Свернуть с неё - значит, свернуть с просёлочной дороги на главную, где даже на обочине сверкает космический мусор.

© Максим Алпатов, 2016-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2026.
Орфография и пунктуация авторские.

Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: / Помимо, но во имя сатаны. / Прапрадед правнучонка уничтожит – / Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, / водочка, водичка, колбаса. / были мы смешливыми поэтами, / стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, / пока / я снимаю азбуку с языка, / вьюга снежным кругом обводит дом, / говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. / Любовь текла по венам. / А то, что не любовь, – я / Считал второстепенным.] Читайте также: Юрий Бородин. "Открылась бездна..." (о сложности обозрения общей картины современной поэзии) | Дмитрий Горбунов. Лысый и сансара | Атеистический оккультизм С.К.К.. Рецензия на книгу С.К.К. "Оккулит-ра" | И Божьим словом души обогреты... | Ирина Кадочникова. И это тоже дом | Яков Карпов. Поэтика как симптом: как бессознательное говорит стихами | Савелий Немцев. Поэтическое королевство Сиам: радикальный академист Олег Виговcкий. 18+ | Марианна Рейбо. Письмо с этого света | Ирина Романец. Венки из одуванчиков | Иван Самохин. Рой литот | Владимир Смоляков. Звонница | Анастасия Туровская. Осторожно, гештальты закрываются! | Муминат Абдуллаева. Что такое поэзия? | Дмитрий Аникин. Из Андрея Шенье | Евгений Антипов. Ракурсы