Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ЗА РУССКИЙ МИР


 


      * * *

      Жизнь полна тоски и мрака
      Посреди мудил -
      У тебя была собака,
      Кто её убил?

      Как-то летом на Покровке -
      Только дождь прошёл -
      На трамвайной остановке
      Ты её нашёл.

      Шёл на улицу другую
      Через тот квартал, -
      Беспородную, смешную
      Просто подобрал.

      Не рассчитывал, однако
      Взял да приютил;
      У тебя была собака,
      Ты её любил.

      И жена была и дети;
      Но, гуляя с ней,
      Понимал - на целом свете
      Нет её родней.

      Это было там, где "Билла"
      И автовокзал -
      Ты собаку за перила
      Плохо привязал.

      В тот недобрый, неудачный,
      Злополучный час
      В переполненной макдачной
      Ты застрял у касс.

      Задержался на минутку,
      Посмотрел в стекло
      И увидел, как маршрутку
      В сторону снесло.

      Смял бумажку от Биг-Мака,
      Вышел, закурил.
      У тебя была собака, -
      Ты её убил.

      _^_




      * * *

      Когда меня не станет на земле,
      Прибьют дощечку ржавыми гвоздями:
      "Здесь жил поэт, бухая и с блядями,
      Как поросёнок, в собственном жилье".

      Я жил в Москве, с улыбкой простеца,
      Средь москвичей кручёных и верчёных;
      И с ними пил - из гладких и гранёных, -
      Как Кузнецов из черепа отца.

      Я жил в Крыму, где всяк бывает пьян,
      В той части, где является он плоским...
      Но я рождён на торжище московском,
      Переведи меня через майдан.

      Я помню часть зимы и ту весну,
      Когда, от пьяной радости неистов,
      Я наблюдал, как толпы оптимистов
      Вернулись с полуостровом в страну.

      И где сейчас, скажи, тот оптимизм?
      Хотя чего? - я помню, как, едины,
      Из них, считай, что больше половины, -
      Вот так же приближали коммунизм.

      С тех пор, склоняя голову свою
      Пред волеизъявлением народа,
      Я не люблю любое время года,
      В которое болею или пью.

      Народ, - неумудренный по годам,
      (Однако, поумнее, чем соседний) -
      Пусть я плохой пророк и проповедник -
      Переведи меня через майдан.

      Мне больно слушать, как среди блядей,
      В беде, с остервенением, по пьяни,
      Мой сын поёт сегодня на майдане,
      Хоть не дал Бог мне собственных детей.

      _^_




      * * *

      Я давно оторван от народа -
      Там, где он, давно я не был с ним:
      Каждый день на проходной завода
      Или по замызганным пивным.

      И не то чтоб праздника Победы
      Я, как либерал, не разделял, -
      Пусть добавят это жуковеды
      В диссертационный матерьял, -

      Просто, невзираючи на лица,
      На поход Бессмертного полка,
      Мне с народом воссоединиться
      Не даёт упрямство мудака.

      Железобетонное упрямство,
      Что твердит и спрашивает, как! -
      Мы сумели заново вписаться
      В только что законченный блудняк?

      Дураки всё те же и дороги;
      Стал чуть разговорчивей конвой;
      Мы стоим, как прежде, на пороге
      Не чеченской - Третьей, - мировой.

      Это, знамо, гадит англичанка;
      И народ, не занимая сил,
      Так живёт, как будто бы из танка
      Даже по нужде не выходил.

      У него иные эмпиреи:
      Наш народ, в отличье от меня,
      Знает, что кругом одни евреи, -
      Если не евреи, то чечня.

      Я надеюсь, кто-нибудь найдётся,
      Кто-то скажет мне когда-нибудь:
      "Без тебя народ наш обойдётся,
      Уходи, уйди, ещё побудь".

      Это, среди прочих ситуаций,
      Жуковедам в общую тетрадь
      Или на страницы диссертаций
      Не рекомендую добавлять.

      Потому что эти, типа, грёзы -
      Пострашней, чем взять да написать:
      "Я умру в крещенские морозы" -
      И реально в них концы отдать.

      Это - как на сцену выйти голым,
      Выйти и сказать в народ, любя:
      "Ты, конечно, без меня не полон,
      Но и я не полон без тебя".

      Говорят, в семье не без урода, -
      Даже на заводах и в пивных
      Больше нас и больше год от года
      По любым подсчётам. И без них.

      Потому на празднике Победы
      Я в рядах Бессмертного полка -
      Пусть запишут это жуковеды -
      В этот раз пойду наверняка.

      _^_




      ВАДИМУ СТЕПАНЦОВУ

      Ты был одним из тех, кто вбил последний гвоздь
      В дубовый гроб совка... но вбил - без фанатизма.
      Бухгалтер Иванов - твой чужезвёздный гость -
      Знаменовал собой уход соцреализма.

      Но что соцреализм? - мелькнул и был таков,
      Судьба ещё не раз покажет козью рожу,
      И про тебя - ФАШИСТ! - заявит Михалков,
      - Я вообще его, - добавит, - уничтожу!

      Но Михалкова нет. А ты даёшь концерт;
      Продюсер твой похож на злого пидараса;
      И в зале, несмотря на радостный акцент,
      Сомнительная пьёт и пляшет биомасса.

      Средь них не насчитать и десяти друзей,
      Ты с ними одинок, как будто бы в пустыне,
      Но это лучше, чем какой-нибудь музей
      И в зале - пять коллег плюс две филологини.

      От этого всего хочу, на склоне дней,
      В деревню, на простор, чтоб тихо и невинно
      Начать другую жизнь: курятник, шесть свиней,
      Жена-ветеринар и прочая скотина.

      Но к старым тянет нас и новым городам;
      Ты в ближнем побывал и дальнем зарубежье;
      Ты ездил на Донбасс; ты посетил майдан;
      А я застрял, как поц, на крымском побережье.

      Зажало, не изъять. Такие, брат, дела.
      Но как бухгалтер твой зверею - по причине,
      Что даже в тишине медвежьего угла
      Нет спасу от коллег и есть филологини.

      _^_




      ИВАН ДА МАРЬЯ

      Звёзды ночью словно бисер -
      Над домами - сплошняком.
      Сидит Ваня, пишет высер
      Для ресурса udaff.com

      "...Во Вселенной каждый атом
      Адиног и разопчён!.." -
      Высер будет напечатан,
      Но с пометкой: ниачом.

      Наш Иван - такой несчастный! -
      Глянет в небо из окна:
      Светит месяц, светит ясный,
      Светит белая луна.

      Как бы он лица ни прятал, -
      Он чужой среди своих.
      Ваня признанный хуятор,
      Но из мелких, рядовых.

      В обличительном экстазе,
      Тоже сидя у окна,
      Пишет текст о хуемрази
      Феминисточка одна.

      Тот же сайт и тот же город,
      То же небо за окном,
      Но, похоже, ей не дорог
      Пресловутый udaff.com

      Ей, по сытой судя морде,
      По тому, что всех не жаль, -
      За талант не нужен орден, -
      Согласится на медаль.

      Ну а тут - и ей, по ходу,
      Как по роже кирпичом, -
      За воспетую Свободу,
      Тоже ставят: ниачом.

      "Контркультура - это тризна, -
      Пишут ей, - учи матчасть! -
      Пропаганда феминизма
      Нам тут нахуй не всралась".

      В раздражении великом,
      С гневом глядя на экран,
      Возражает ей под ником -
      РэдБезБатлер - наш Иван:

      "Здесь продвинутые люди.
      Чё ты гонишь? - пиристань! -
      Этот мир - мужской по сути,
      Но и женский, - Инь и Янь, -

      Так устроено в природе
      Среди прочего говна..."
      Сам он третий год в разводе,
      Так же, кстати, как она.

      Нелюбимый и печальный,
      Засыпает в этот час
      Город их провинциальный,
      Светит месяц, светит яс...

      И она, как на вокзале,
      Кроет Ваню так и сяк,
      Ибо знает, что в реале
      Им не встретиться никак.

      Ночь. Луна. Периферия.
      Ник на сайте: Кох в Пальто, -
      А зовут её - Мария,
      Просто Маша... если что.

      _^_




      АЛЕКСЕЮ АЛЕШКОВСКОМУ

      Ты помнишь воздух тот краснознамённый? -
      Не продохнуть от комсомольских морд, -
      Когда народ, проклятьем заклеймённый,
      На кухнях пел про Ванинский про порт.

      Мы воспаряли, словно два Икара,
      Пытаясь Катю обольстить Гордон.
      Нас познакомил - для самопиара -
      Один известный штопаный гондон.

      Я помню, как, похмельем утомлённый,
      Ты говорил, от важности зловещ:
      - "Товарищ Сталин, Вы большой учёный" -
      Моим отцом написанная вещь.

      Я в тот момент, конечно, не поверил,
      Но позже, разумеется, узнал -
      И ты мои сомнения похерил, -
      Когда продемонстрировал журнал,

      Где с этой вещью вышли и другие,
      Что при совке пополнили фольклор, -
      Я начал рассуждать о синергии,
      Ты перевёл на Катю разговор.

      Кто лучший был тогда из нас оратор,
      Не знаю... только, думаю, не вдруг
      Я пригодился ей как дефлоратор,
      А ты функционировал как друг.

      Нам пятьдесят. Мы не дошли до точки.
      И Катя не одна из наших жён.
      Я в соцсетях карябаю стишочки,
      Ты на Фейсбуке лезешь на рожон.

      Но жизнь нас поматросила, не бросив:
      Среди больших талантов и умов
      С тобою Лев приятельствовал Лосев,
      Меня Гандлевский знает, Шаргунов.

      Мы маялись то трезвостью, то пьянкой,
      Пока не перешли свой Рубикон.
      А Катя оказалась лесбиянкой
      И гомоэмигрантом стал гондон.

      И воздух снова стать краснознамённым
      На акциях протеста норовит,
      Опять кипит наш разум возмущённый,
      И порт в посёлке Ванино открыт.

      _^_




      ЗА РУССКИЙ МИР

      Мне пук соломки бережно подстелен,
      Где я, как ты, не знал, но мог упасть;
      Но всё равно карьера не далась -
      Подстать твоей, о, Всеволод Емелин!

      Таких как мы - бесчисленная рать;
      В фейсбуке, посреди сердечной смуты, -
      Как сказанул однажды в интервью ты, -
      Нам остаётся лайки собирать.

      Меня не взяли, помню, в "Вавилон" -
      За реализм - в начале девяностых.
      За что тебя не пригласили в "Воздух",
      Понятно без дискуссии сторон.

      И на фейсбуке тролли не простят
      Ни прежних нам, ни предстоящих синек,
      Хотя тебе давно за пятьдесят,
      И мне перевалило за полтинник.

      Не поумнев как следует с годами,
      Мы забрели в замусоренный лес,
      Где вяло протекает литпроцесс,
      Осклизлыми воняя берегами.

      Где лучших - вынимают из петли,
      Но жить без драк стремятся и эксцессов,
      Где слишком много стало говномесов мракобесов,
      И мы привыкнуть к этому смогли.

      Где бывший комсомолец, аки тать,
      Примеривает лавры диссидента...
      Ползёт в стихах и тянется френдлента,
      Что стыдно в ряде случаев читать.

      Мы близкими дорогами пошли, -
      Как, скажем, Фет и как, допустим, Майков;
      Но если посмотреть по части лайков,
      Ты от меня - как небо от земли.

      Тебя в эксперты взял "Московский счёт";
      На чтения зовут и фестивали;
      А я на жопе ровно, как в подвале,
      Сижу среди таврических красот.

      Но как бы ты в эксперты ни проник,
      Будь сдержан и за родину спокоен, -
      За этот труд и ломаный биткоин
      Не даст тебе всяк сущий в ней язык.

      Важнее денег, разве что, почёт,
      Что может заслужить не каждый мастер;
      Тебя хотя бы чествует "Фаланстер"
      И сборники твои распродаёт.

      Не то со мной. Но мир не без чудес;
      Скажу без ложной скромности и такта:
      Как ты попал когда-то в "ОсумБез",
      Я пассажиром сделался "СибТракта".

      Тут главное - родные рубежи
      Не бросить под напором либералов;
      Когда вокруг шторма в двенадцать баллов,
      Держи меня, "Сибирский Тракт", держи!

      Не верю, что лимит везенья беспределен,
      Но в шестьдесят и в семьдесят хочу,
      Стоять с тобой всегда плечом к плечу
      За Русский мир, о, Всеволод Емелин!

      _^_




      САШЕ ИВАШНЁВУ

      Мы стали добрее с годами -
      И сглаживать стали углы;
      Орлы не летают стадами,
      Но парами могут орлы.

      Ты часто волной перегара
      Встречаешь друзей и подруг,
      И в этом с тобой мы не пара,
      Но не обижайся, мой друг.

      Я жил не тужил, словно в сказке,
      Средь рейверов и говнарей;
      Теперь двадцать лет, как в завязке,
      И ты завяжи поскорей.

      Другие, что не поспешили,
      Смешались с землей и травой,
      Деревья остались большими
      Над их темнотой гробовой.

      Не надо, вину отрицая,
      Себя же цитируя, врать
      И мне говорить: "Не бросаю,
      Зане не умею бросать..."

      Достаточно жить, причитая
      (Зачем это, кстати, "зане"?):
      "Ты девочка, в общем, простая,
      Поэтому нравишься мне".

      Простых не удержишь и сложных;
      Как друг и реальный пацан, -
      Из всех вариантов возможных
      Давай-ка, завязывай сам.

      И может - Бог даст - постепенно
      Стихи потекут в тишине;
      Я помню, как ты вдохновенно
      Задумывал цикл о говне...

      Завяжешь, тогда и напишешь,
      Стихами опять заживёшь,
      И полною грудью задышишь,
      И новую форму найдёшь.

      _^_




      ЕЛЕНЕ

      С таким лицом, лучась, восходят на престол
      И смотрят на полки военного парада;
      Но если предложить, то - Заверниподол -
      Типичный персонаж комедии "Всемрада".

      С таким лицом летят на страшных скоростях,
      Выкручивая руль в салоне Порш-Кайена;
      Но поищи её аккаунт в соцсетях
      И обнаружишь ник: Елена на два члена.

      С таким лицом винят и делают бо-бо,
      И совершают вдруг ужасную измену;
      Точь-в-точь с таким лицом писал Артюр Рембо
      Свою Венеру Анадиомену.

      _^_



© Максим Жуков, 2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019.





 
 

ОБЪЯВЛЕНИЯ

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Повторение слов [Подвальная кошка, со своими понятными всем слабостями и ограниченностью мировоззрения - вот кто, по-настоящему. гарант мира и стабильности, а не самозваные...] Татьяна Шереметева: Маленькие эссе из книги "Личная коллекция" [Я не хочу. Не хочу, чтобы то, что меня мучает, утратило бы силу надо мной. Что-то в этом есть предательское по отношению к моим воспоминаниям, к тем,...] Глеб Богачёв, И всё же живёт [Антологию рано ушедших поэтов "Уйти. Остаться. Жить" трижды представили в Питере и Ленинградской области.] Александра Сандомирская: Дождь и туман [Сладким соком, душистой смолой, / током воздуха, танцем пчелиным / бог, обычно такой молчаливый, / говорить начинает со мной...] Алексей Смирнов: Опыты анатомирования, Опыты долгожительства: и Опыты реконструкции, или Молодильные яблоки [Все замолкают, когда я выхожу в сад. / Потому что боятся. / Подозревают, что дело плохо, но ничего не знают и не понимают...] Игорь Андреев: Консультант в Еврейском музее [...А Федю иногда манил дух Израиля. Еврей! Это слово для него было наполнено какой-то невыразимой магией...] Андрей Баранов: Синие крыши Дар-эс-Салама [Мы заснули врачами, поэтами, / инженерами и музыкантами, / а проснулись ворами отпетыми, / проходимцами и коммерсантами...] Григорий Князев: Лето благодатное [Как в начале ни ахай, как в конце ни охай, / Это лето обещает нам стать эпохой, / Жизнью в миниатюре, главой в романе, - / С урожаем рифм... и без...]
Словесность