Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


     
П
О
И
С
К

Словесность




ФОРМА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ


Бывает, что в женской – а порой и в смешанной – компании заводят разговор "про первый раз": кто, когда, с кем и при каких обстоятельствах. Насчёт чисто мужской не знаю: как только появляюсь я, компания сразу становится смешанной.

Удивительно – то есть неудивительно, конечно, – но об этом знаковом событии я много лет ничего не помнила. Так взрослый не помнит первого года собственной жизни. То есть ты знаешь, что он был, но в памяти – чистый лист. Приходится принимать на веру.

Вылезло всё недавно, абсолютно на ровном месте. Или не на ровном. Купила себе платье – такое тёмное, в винтажном стиле: не то старая дева, не то гимназистка. Надела и вспомнила. Оно из тонкой колючей шерсти – школьную форму из такой шили. Тугие манжеты, как наручники. Воротничок под горло колом. И эти врезающиеся проймы. Сразу показалось, что подскочила температура – но она не подскочила. Это я тогда, давным-давно, провалялась неделю в лихорадке и была свято уверена, что это простуда. Но это была не простуда.

Обычно, когда я болела, мама с бабушкой надо мной прыгали, поили чаем, давали лекарства и жутко доставали своей заботой. Но в тот раз ни одна, ни вторая со мной даже не заговаривали. Будто меня и не было. Или мне просто так казалось.

Было почему-то ощущение, что в доме лежит покойник.

Более того: что покойник – это я.

На самом деле никто не умер, я благополучно выздоровела и пошла в школу (а в какой класс – не скажу). Даже какие-то пятерки приносила, кажется. Читала книжки, рисовала. Начала писать смешные стихи про классного руководителя. В общем, нормально всё было.

Понятия не имею, в какой момент что-то пошло не так.

Однажды проснулась и поняла, что не выношу прикосновений. Ничьих. Даже женских. До сих пор стискиваю зубы, когда начальница внезапно кладёт мне руку на плечо. Нет, если я к этому готова – пожалуйста: обнимайте меня, друзья, партнеры, промоутеры, только сперва разрешения спросите. А то один такой обнял неожиданно. Собирался защищать и оберегать. Получил в зубы, отлетел в угол и треснулся об тумбочку. Как следствие – развод и девичья фамилия. А я предупреждала.

Трясёт от любовных романов, где "он взял её грубо и властно". Корчит от мужской инициативы – если подкатил первым, нарвется на грубость. Или на сарказм, зависит от степени наглости. В баре на писательском форуме подсел какой-то черт, представился архитектором. Зачем-то начал проповедовать, что если жена не хочет детей, надо ей зажать голову дверью и осеменить. Я взяла пивную бутылку и замахнулась. Звездануть не успела: сразу протрезвел и удрал. До сих пор интересно, кто это был.

Не выношу мужиков старше себя, особенно лысых. Ненавижу доминантов (люто, по-звериному). Терпеть не могу сиропное сюсюканье и "да я за тебя что угодно...". То есть головой понимаю, что кому-то приятно. Это их выбор. Которого у меня, пожалуй, и не было, но... Что уж теперь-то? Дерьмо случается.

С личной жизнью у меня, между прочим, порядок. Помимо "настоящих мужчин" в мире полно людей.

Кроме того, греет мысль, что где-то в аду, возле параши, коптится один старый лысый хмырь. И черти к нему такие подходят сзади и говорят: "Здравствуй, любоф наша. Мы пришли тебя защищать и оберегать. Мы за тебя любому пась паррвем". И надевают на него школьную форму с фартучком.

Ради такого стоит верить в ад.




© Екатерина Вольховская, 2023-2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2023-2024.
Орфография и пунктуация авторские.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Елена Мудрова (1967-2024). Люди остаются на местах [Было ли это – дерево ветка к ветке, / Утро, в саду звенящее – птица к птице? / Тело уставшее... Ставшее слишком редким / Желание хоть куда-нибудь...] Эмилия Песочина. Под сиреневым фонарём [Какая всё же ломкая штука наша жизнь! А мы всё равно живём и даже бываем счастливы... Может, ангелы-хранители отправляют на землю облака, и они превращаются...] Алексей Смирнов. Два рассказа. [Все еще серьезнее! Второго пришествия не хотите? А оно непременно произойдет! И тогда уже не я, не кто-нибудь, а известно, кто спросит вас – лично Господь...] Любовь Берёзкина. Командировка на Землю [Игорь Муханов - поэт, прозаик, собиратель волжского, бурятского и алтайского фольклора.] Александра Сандомирская. По осеннему легкому льду [Дует ветер, колеблется пламя свечи, / и дрожит, на пределе, света слабая нить. / Чуть еще – и порвется. Так много причин, / чтобы не говорить.] Людмила и Александр Белаш. Поговорим о ней. [Дрянь дело, настоящее cold case, – молвил сержант, поправив форменную шляпу. – Труп сбежал, хуже не выдумаешь. Смерть без покойника – как свадьба без...] Аркадий Паранский. Кубинский ром [...Когда городские дома закончились, мы переехали по навесному мосту сильно обмелевшую реку и выехали на трассу, ведущую к месту моего назначения – маленькому...] Никита Николаенко. Дорога вдоль поля [Сколько таких грунтовых дорог на Руси! Хоть вдоль поля, хоть поперек. Полно! Выбирай любую и шагай по ней в свое удовольствие...] Яков Каунатор. Сегодня вновь растрачено души... (Ольга Берггольц) [О жизни, времени и поэзии Ольги Берггольц.] Дмитрий Аникин. Иона [Не пойду я к людям, чего скажу им? / Тот же всё бред – жвачка греха и кары, / да не та эпоха, давно забыли, / кто тут Всевышний...]
Словесность