ВАРУМ  ДИ  МЕДХЕН  ЛИБЕН ДИ  ЗОЛЬДАТН?.. 1 Натюрлих, Ганс, ее глаза нежны И зелены, как яблоки лесные. Из этой отвратительной страны Не нам с тобою выпадет - домой. Нас похоронят в первый день весны В огромной развороченной России, Где ночи неприятно холодны В любой сезон - особенно зимой. Я стану, Ганс, являться ей во сне. Мне двадцать пять, она меня боится. Конечно, на войне - как на войне, Но кончится война когда-нибудь. Когда меня целует в тишине Моя русачка, пленная синица, Я опускаю веки, и ко мне Слетает ангел нежности на грудь. Ей сорок, Ганс, ее троих детей Я по ночам во тьме дыханье слышу. Она от мужа с фронта ждет вестей - Он целит в нас из тысячи стволов. И тысячи уродливых смертей Царапают, крича, над нами крышу, Когда в свои объятья без затей Ее ловлю, как Дидель-птицелов. Ей сорок, Ганс. И плачет надо мной Она, как мать. Куда там нашим гретам! Натюрлих, друг мой, с вражеской женой Мне лучше, чем с возлюбленной женой. Нас похоронят будущей весной - Так надо, Ганс, не забывай об этом. Но мне, натюрлих, это все равно, Когда русалка плачет подо мной. Так надо, Ганс, мы умереть должны - Такая кровь не скоро растворится, Впитается, и с будущей весны Какой-нибудь березкой... видеть сны... И невпопад - глаза ее нежны! - Моя русачка бледная склонится Над холмиком - продрогшая синица... Мне хватит, Ганс. Она мне будет сниться. Нас похоронят в первый день весны. 2 Я спрятала фото твое, я надела чулки, Которые муттер в день Ангела мне подарила. Ты помнишь, мой ангел, я часто тебе говорила, Как сладко над краем чулка прикасанье руки... Прости меня, Гюнтер! Ты помнишь, мы были в кино? Твой черный мундир - все соседки от зависти выли... Я спрятала карточку, Гюнтер, тебя же убили, Убили в начале войны, и теперь все равно. А этот глядит, не сводя обжигающих глаз, И сводит с ума, не сводя... но не в этом же дело! Я очень ждала тебя, веришь? - на фото глядела, И все вспоминала, как все это было у нас. Майн либер, я в спальне, дрожа, надевала чулок, Не думая о фатерлянде - мечтая о хлебе, Еще о тушенке, о сахаре... ты в своем небе Не знаешь... а знаешь, он целый мешок приволок! Прости меня, Гюнтер, от голода сводит живот, Но голод полезен для талии, милый, для кожи, И кожа моя, что покрыта мурашками дрожи, Горячей руки, хоть какой-нибудь, ангел мой, ждет. А ты ведь теперь в небесах, и тебе наплевать. Я стала добычей - таков ваш военный обычай. А хочешь, скажу?.. Наконец-то я стала добычей - Стонать, извиваться, царапать, кусать, целовать... Пожалуйста, Гюнтер, не надо смотреть свысока, Как тело дрожит от касанья над краем чулка. Мой браунинг - ты называл его дамской игрушкой?.. - Заряжен, майн либер, и ждет у меня под подушкой. Добыча врага, я уже не боюсь ничего. Я немка. Мы кончим, а после я кончу его. Он мальчик, дикарь, он никак не ферштеен, никак, Что враг побежденный - не друг, а по-прежнему враг. Нет, Гюнтер, пока что не надо смотреть, погоди. Сейчас этот мальчик умрет у меня на груди, И, сжав его влажные кудри в холодной горсти, Я дуло вложу в свой еще неостывший, горячий, Накрашенный рот. Пожелай мне, мой ангел, удачи. А что испугалась и спрятала фото - прости.

© Ольга Родионова, 2005-2026.
© Сетевая Словесность, 2006-2026.