Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



ПЧЕЛИНЫЙ ПУТЬ


 


      ИОНА

      Над землёю - под чёрными арками -
      Пролетает, отбившись от стаи,
      Птица ночи с огнями неяркими
      Под крылами из матовой стали.

      В металлическом чреве запрятанный,
      Человек по прозванью Иона
      Разлагает планету на атомы
      И тасует сознанья законы,

      И во тьме своего заточения
      Он опять не находит намёка
      На ликующее свечение,
      Охватившее небо с востока.

      _^_




      СТАРАЯ БАШНЯ

      Река забвенья сносит сети,
      Лишает воли и ума.
      Там, где тепло, всё тонет в Лете,
      Ну, а у нас стоит Зима.
      Она засыплет створ у башни,
      В которую когда-то мы
      Искать ходили день вчерашний,
      Пугаясь призраков и тьмы.
      Под сводами металось эхо,
      Там пятый век шёл смертный бой,
      И сверху сыпались в прореху
      Потоки крупки ледяной,
      Колючие, как струйки крови,
      Давно замёрзшей в облаках.
      Скрипели доски ветхой кровли
      И сковывал животный страх,
      Гнетущий, застарелый, вязкий,
      Застрявший здесь с тех самых пор,
      Когда в кровавой свистопляске
      Сёк ляхов боевой топор.
      Пространство начало сужаться.
      И чтоб не сгинуть, не пропасть,
      Нам оставалось - целоваться,
      Впервые в жизни пылко, всласть.
      С испугу - не по зову плоти -
      В тот вечер испытали мы
      Мощнейшее оружье против
      И страха смерти, и зимы.

      _^_




      * * *

            "И пустая клетка позади".
              Осип Мандельштам

      Катись, мой клубочек серебряных нитей,
      Сквозь ушко игольное, землю, мытарства,
      По жгучим пескам, облакам, по наитью
      В неведомый край, в тридевятое царство.
      Пусть там обнулятся все коды и тропы,
      Все дихотомии с их мелким лукавством,
      Поднимется ветер, натянутся стропы,
      И я полечу налегке в беспространстве.
      И яблочком райским водила по блюдцу
      И, путь отмечая, бросала монетки,
      Мне было бы просто на Землю вернуться,
      Но я не вернусь в опустевшую клетку.

      _^_




      * * *

      Жизнь моя - сплошная аномалия,
      Ну, а проще - недоразумение.
      Но цветёт в ней белая азалия,
      Мне на радость, всем на удивление.
      Я не вижу грустные реалии
      И проблем бесчисленное множество,
      Потому что белая азалия
      Затмевает пошлость и убожество.
      И полна святого благодушия,
      В пору её долгого цветения
      Бранных слов не слышу и не слушаю,
      Слышу только ангельское пение.
      Так вот и живём с ней в беспечалии,
      Любованьем счастлива на деле я,
      А как только отцветёт азалия,
      Зацветёт сестра ее, камелия.

      _^_




      ПЧЕЛА

      Восходит к небесам Пчелиный путь,
      За роем мыслей тянется забвенье
      Сирен небесных сладкогласно пенье
      И манит, чтоб на рифы рифм толкнуть.
      Дыханье жизни или проводник
      В загробный мир, где царственный Вергилий
      Плетёт венки из белоснежных лилий,
      И падают они в живой родник.
      Над ним клубится животворный пар
      В дремучих зарослях густой мелиссы
      Неслышно зреют замыслы и смыслы
      И пчёлы собирают их нектар.
      Жужжит в прохладной чашечке цветка
      Упорная добычливая жрица,
      Пусть жизнь её одно мгновенье длится,
      А вечность, словно память, коротка.

      _^_




      ГОРОД РУСАЛОК

      Это не город, а водоём,
      И у дождей в плену
      Люди, как рыбы, плавают в нём
      Или идут ко дну.
      Кровью холодной из синих жил
      Северных стылых рек
      Город накрыло, и всех, кто жил
      В нём. И строил Ковчег.
      Серое небо над головой
      Сеет унылый свет.
      Твари по паре спасает Ной,
      Ну, а непарных - нет.
      Город русалок щерит зубцы
      Старых дворцов, домов.
      Всяк одинок - и в воду концы,
      Сгинул - и был таков.
      Люк Ковчега задраен давно.
      Дождик снаружи сник.
      Слышно только: скребётся о дно
      Острый рыбий плавник.

      _^_




      * * *

      Я не гоню непрошеных гостей.
      Они, как судьи, судят, нужно ль время
      Мне для моих подержанных страстей,
      Тревог, высокомерий, треволнений.
      И пусть сидят до первых петухов,
      Я каждому из них придам значенье,
      Я всех приму душой, хоть без грехов
      Нет никого, и я не исключенье.
      Пусть для кого-то гость - что в горле кость,
      А я кочевница, мой дом - повозка.
      Любой захожий - это плеть и гвоздь,
      И цепь, и якорь, и печать на воске.
      Я не гоню непрошеных гостей,
      Гость промелькнет, как миг, как век короткий,
      Уйдёт, оставив горстку новостей.
      Их можно до утра перебирать, как чётки...

      _^_



© Вера Суханова, 2019-2020.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019-2020.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Петров: Эпидемия [Любая эпидемия, как и война, застаёт людей врасплох и пробуждает самые низменные инстинкты. Так получилось и в этот раз: холеру встретили испуганные,...] Белла Верникова: Композитор-авангардист Артур Лурье [В 1914 г. в Петербурге вышел манифест русских футуристов, синтетически объединивший модернистские поиски в литературе, живописи и музыке - "Мы и Запад...] Михаил Фельдман (1952 – 1988): Дерево тёмного лика [мой пейзаж / это дерево тёмного лика / это сонное облако / скрывшее звёзды / и усталые руки / и закрытая книга] Татьяна Щербанова: Стихотворения [На этом олимпе сидят золотые тельцы, / сосущие млеко из звездно-зернистой дороги, / их путь устилают сраженные единороги, / Гомеровы боги и даже...] Питер Джаггс: Три рассказа из книги "От бомжа до бабочки" [Сборник рассказов "От бомжа до бабочки", по мнению многих, является лучшей книгой о Паттайе. Он включает двадцать пять историй от первого лица, рассказанных...] Сергей Сутулов-Катеринич: Попытка number 3, или Верстальщица судьбы [дозволь спросонья преклонить главу / к твоим коленям, муза-хохотунья, / верстальщица, волшебница, шалунья, / сразившая зануду-школяра / метафорой...] Роман Смирнов: Следующая станция [Века уходят, астроном, / когда ты ходишь в гастроном, / но столько чая в пятизвёздном, / и столько хлеба в остальном...] Сергей Слепухин: Карантин [Ах, огненная гусеница вербы, / Накаливанья нить пушистой лампы, / Светильник в старом храме изваяний / В конце пути - там где-то, где-то там...]
Словесность