КАБЛУКИ
Нам было совсем немного лет, когда отец впервые с работы пришёл не к нам домой, а к соседке, тёте Жене.
Мы как раз торчали у самого подъезда, вяло играя в ножички, когда он появился во дворе, пошёл к нам, но прошёл мимо нас, как будто это и не мы, а просто так - вообще дети. Он сосредоточенно вышагивал, опираясь на палку, - левая нога его, с лихо отставленной ступнёй - словно он собирается затанцевать, коротко, но ёмко чиркала пяткой по асфальту.
У всех левых отцовских башмаков был безнадёжно испорчен каблук, нормальный человек такую обувь носить бы не смог, поэтому мама всегда их выбрасывала, как только левый каблук истирался до самого нельзя и отрывался, - правые башмаки оставались лежать под кроватью родителей в серых сырых коробках до самой смерти мамы, после мы вынесли их на помойку.
Мама не говорила, зачем и кому они нужны, а мы не спрашивали - у нас в семье не принято было спрашивать, как, в принципе, и говорить. Отец никогда не разговаривал с мамой, мама будто бы не замечала нас, а мы без всякого напряжения молчали между собой.
Отец прошёл мимо нас, даже не посмотрев в нашу сторону, на что мы, может, и не обратили бы внимания, если бы он не был так нарочит в своём упорстве не видеть нас. Он, покраснев от натуги, старательно смотрел в себя и вышагивал поэтому нелепо подпрыгивая, хлопая себя портфелем по бедру и даже как будто повизгивая от чрезмерных усилий и злости на себя.
Перед самым подъездом он остановился, поставил портфель, вынул из кармана плаща чудовищно грязный платок и принялся утирать им лицо - в этот момент ветер сдул с него шляпу. Отец вскинул руки с платком вверх, но успел только помахать ими над лысиной - так, будто сдавался навсегда чужой воле, выбрасывая над головой когда-то белое знамя. Шляпа шлёпнулась в лужу.
Мы уже не играли, ножик торчал в земле, а мы стояли, руками в карманы курток, и самые старшие из нас понимали, что всё, а младшие только чувствовали это "всё", но понять ещё не могли - и потому тихо плакали.
Отец затолкал платок в карман, подхватил портфель и пошёл дальше, в провонявшую чужими ссаками темноту подъезда. Через несколько минут мы увидели бледное лицо тёти Жени в правом от подъезда окне второго этажа, из-за спины у неё кто-то выглядывал, вытирая каким-то белым комком тёмную лысину.
Мы пошли домой, ножик остался торчать, а мама теперь каждый вечер садилась у стены и слушала, прижав ухо к обоям, отцову новую жизнь.
Когда отец умер, его в красивом гробу вынесли из подъезда и поставили на две табуретки. Лицо у отца сделалось худым и чёрным, в правой руке он, как нам показалось, всё так же судорожно сжимал тот же самый платок, только теперь чистый и с красной вышивкой. Новую, вместо старой палки, трость тётя Женя сама подложила отцу в его последнюю постель, а потом вдруг ноги перестали её держать, и тётя Женя плюхнулась задом на асфальт, неловко уцепившись голубыми пальцами за мёртвый рукав уже не нашего отца.
Мы испугались чего-нибудь жуткого, что могло бы случиться дальше, - например, тёти Жениного из самого нутра воя, - поэтому просто убежали так далеко, как умели, к самому озеру, к бомжачьим холодным кострам.
Вечером мама снова села у стены - слушать. Мы боялись её, когда она вот так слушала, боялись её реакции, но мама всегда оставалась спокойной. Осталась такой она и в этот день - сидела, не двигаясь, прижав ухо к обоям. За стеной на разрыв орал телевизор и кто-то довольно смеялся папиным голосом. Мы, не включив свет, сидели на кухне и смотрели в окно - там наискось и быстро-быстро бежал мимо всех нас первый снег.
9 октября 2011 г.
Дальше: ЛЁНЯ ►
– Оглавление –
© Константин Стешик, 2011-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2013-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Игорь Муханов (1954-2025). Рассказы колонковой кисти. Книга миниатюр. [Ты знаешь, мне кажется порой, что мысли мои способны заглянуть в будущее. Придать ему форму и оживить, как это делают волшебники. И показать то, что...] Алексей Мошков. Ангельская строгость препарации (О книге Бориса Кутенкова "Критик за правым плечом"). Рецензия. [Это не просто записки "от скуки" либо "у изголовья", но совокупность фрагментов, то есть, исходя из их внутренней логики, законченных либо...] Виктория Измайлова. Черная курочка. [А Тот, ступающий по водам, /
Забытый мной незнамо где, /
Следит ли он, как год за годом /
И я – шагаю по воде?..] Мила Борн. Пробелы важнее. [я приеду к тебе самозванкой в ночи /
с чемоданом, грохочущим по мостовым, /
и останется только – в кармане ключи /
перебрать и найти тот, что...] Юрий Метёлкин. Окрик. [... я за поэзию в оплату жизни, /
за достоверность, эшафот листа, /
за спазмы горла, муку рифм капризных, /
за дух бессонный на краю моста...] Дмитрий Аникин. Из Андрея Шенье. [Мои стихи пошли б народу /
для песен радости земной! /
Но пережил свою свободу, /
и правды больше нет со мной...] Евгений Антипов. Ракурсы. Цикл эссе. [Как ни странно, чтобы творческому человеку достичь стадии фантастического обожания окружающими, ему нужно быть фантастическим эгоистом...] Муминат Абдуллаева. Что такое поэзия? Эссе. [Это было задолго до понимания чего-то о себе. Из тех лет, когда тебе ещё не нужно понимание о себе. Когда эхо – не повторение твоего голоса. Когда у...] Юлия Великанова. Каким замыслил его Бог... (О романе Эдуарда Резника "Терапия"). Рецензия. [Прочтите роман, и автор раскроет вам причину и смысл всех войн. Почему это происходит с нами снова и снова.] Ольга Оливье. Премьера Марка Розовского "Кто убил Симон-Деманш" в театре у Никитских ворот. Рецензия. [Спектакль посвящён судьбе великого русского драматурга Александра Васильевича Сухово-Кобылина, обвинённого в убийстве француженки, с которой он был в...] Дмитрий Зотов. Свет мой. [Вновь судьба тебе серебрит гортань, /
Оставляя золото немоте, /
Слово – камень, но, рифмой шлифуя грань, /
Ты увидишь ангела в темноте...] С. К. К. (Сергей Кудрин). Пневматические блуждания. [Резвиться посреди Бермудского треугольника.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
