СЛЕДУЮЩАЯ СТАНЦИЯ ЭРНЕСТ И ЭЛЕКТРИЧКА ТОГДА ШЁЛ СНЕГ... НОЧЬЮ, В МОЛЧАНИИ... Ты молишься, то небу, то земле... НА 19.12.2019   ИВАНОВ Века уходят, астроном... Смотрю в окно. Я думал выпал снег... Я помню детскую игру... Когда надоедает рифма... ЭРНЕСТ И ЭЛЕКТРИЧКА некрасивая девушка в электричке читает хемингуэя обычную бумажную книжку с загнутыми уголками страниц короткие и один очень короткий рассказ входят пассажиры и выходят безбилетники не отличаются по повадкам у каждого из присутствующих гаджет продолжение руки не заканчивающийся чем-то определённо чем-то вечным следующая станция москва курская эрнест умещается на ладонях полнее чем в википедии и чеховская его неулыбка оставляет румянец на скулах... о боже как же красива некрасивая девушка читающая хемингуэя _^_ ТОГДА ШЁЛ СНЕГ... Тогда шёл снег. Обычно снег весной не смысл, но вкус примешивает к грусти. Считались дни от чая до грачей. Крошился мел о доску постоянства. "Совсем чуть-чуть, - вещал Гидрометцентр, - на пару дней прихватит и отпустит", и гороскоп, держась за параллель, как Парацельс энд Мерлин пичкал паству. Я выходил, как снег, куда-нибудь идти затем, что надо было выйти из дома, из пространства четырёх, конечно, стен, недаром выходные зовутся так. Ветровка с капюшоном... Я брёл один, как строчка на Авито, спускаясь вниз, к мосту по мостовой, к его замкам, вы знаете, такие: она плюс он, и ключик за ограду. Я проходил и это. Дальше в горку к вокзальным кассам. Стоя и куря вблизи киоска (место для куренья), я находил забавной эту связь воспоминаний и перрона, только не избежал. На то и соглядатай киоск, перрон, доносчивое время: тогда шёл снег, она держала зонт, и мы прощались, не было ни слова, мы были профи чтения по взгляду, но не спецы в сложении ответа; она ждала, садилась у окна, и электричка трогалась, и снова я оставлял последний поцелуй докуренной до фильтра сигарете. _^_ НОЧЬЮ, В МОЛЧАНИИ... Ночью, в молчании и вине... Ночь состоит из сплошного "не". Не вчитывайся или просто - вычти себя из перечня. Перечницу опрокинь русского алфавита под стол строки, в силу привычки. Небо зарёвано, будто его секли. Лунная фара, звёздный мотоциклист, мастерски ждёт отмашки шторой, резким движением в бок, а за рулём мог бы быть Алехандро Блок в рубашке, в ране расстегнутого воротника, без шлема и нервняка, (кто бы подумал?) но не обманешь... зрителя, самодержца слёз, чей сигаретный дымок пророс, словно тот нож в тумане. Шторы смыкаются, и стихает шум то ли прибоя, то ли разгона - вввум! Не будет эха. Будет разбавленное вино, тем, из чего оно сотворено. Будет немного хлеба. Не тянись к выключателю своему. Ночь, состоящая из "почему не?" изнутри сгорела. Посередине разрезано полотно, чёрными лезвиями раннего "всё равно" безжалостных стрелок. _^_ * * * Ты молишься, то небу, то земле, То пламени, то стынущей золе, То улице, то запертой двери. Ты молишься, снаружи и внутри. И слышу я мольбы твоей бу-бу. Несёшь её как складочку на лбу, Как золото и олово вдовец На каждом безымянном из колец. Творящие то благо, то беду... Ты молишься, что я переведу. И гул стоит вселенский от молитв, И с двух сторон у времени болит. _^_ НА 19.12.2019 Ночь провела по скобам губ дню, проглотившему таблетку. Снег выпал, как молочный зуб, но был подобран пятилеткой. Бра придорожные струят по киловатту жёлтой пыли, и чтобы мне продолжить ряд людей везут автомобили. В умы садится гороскоп, как в гнёзда звука магнитолы, и то ли Дева скажет стоп, а то ли Рак Весы на столик клешнёй по горлу прочертив, в миг исторический уронит. СМИ будут говорить что жив, сняв терабайты телехроник. Так, независимо от всех, настанут времена иные. Ты чуешь, разошёлся снег, и вырастают коренные? _^_ ИВАНОВ Плывёт над миром октябренность в такие дни, в такие дни, и вновь одолевает леность и мука, боже сохрани... Прилежно, будто на уроке изобразительных искусств, природа в каждом эпилоге рисует лавочку и куст, мальчишку, озеро, собаку, озноб, что ветром принесён, и, словно собираясь плакать, Иванов чудится во всём. _^_ * * * Века уходят, астроном, когда ты ходишь в гастроном, но столько чая в пятизвёздном, и столько хлеба в остальном. С тобою физик-дровосек. Давай по чурочке? Пар сек! И ты, конечно, понимаешь куда тебя ведет парсек. А завтра будет новый путь, и это будет млечный путь, когда не ходят в гастрономы, и физики - куда-нибудь... _^_ * * * Смотрю в окно. Я думал выпал снег, а там Фольксваген белый туарег, и рядом тоже белый БМВ. Чуть-чуть поодаль лады светлых две. Я отвернусь. Зима в Московской обл. велит купить пивка и пару вобл. А впереди ещё немало зим. Через дорогу строят магазин. _^_ * * * Я помню детскую игру: в меня стреляли и смеялись. Тогда казалось, что умру на целый день. Тогда казалось, живя на первом этаже, вбеги на кухню за котлетой, и ты воротишься уже совсем большим в начало лета. Ломали ветки пацаны. Строгались стрелы, гнулись лозы. Я помню то, что были сны, такие сны что были слёзы. Ты скажешь: "Не фиг вспоминать" и рассмеешься. Это выстрел. На первом доживает мать. Прощаешься. Уходишь быстро. _^_ * * * Когда надоедает рифма первое, что попадается на глаза - это, бог весть где валявшаяся пару десятилетий, видеокассета с фильмом "Близнецы", второй носок, на линолеуме вмятины от ножек стула, раз-два-три-четыре... По телику передача про Китай. Хочется чаю. Поднимаешь чашку и минуту смотришь на мокрый след. Чаще проходишь мимо зеркала. Машинально взглянув на кухне в окно, замечаешь идущих по улице мужчину и женщину. Он держит за руку сына, она держит за руку дочь. На вид - бедные. Ты замечаешь парность, но отвергаешь изящество. Тебя ломает, но будто миллион нанотравматологов накладывают гипс лечебной русской созвучности на каждый треснувший суставчик традиции. Не обращавшийся к врачам, но обращённый, ты схвачен, и, словно Гулливер, обездвижен. Слышишь писк и возню. Натягиваются канатики. Твой рот открывается, как почтовый конверт, и щипцами из него достают строки: Когда надоедают рифмы, И звука почерк именной, Слетаются на падаль грифы, И ждут, и кружат надо мной... _^_

© Роман Смирнов, 2020-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2020-2026.