ОТ МАЯ ДО ДЕКАБРЯ ТРИНАДЦАТОЕ РАНЕТКИ ДОЖДИ НЕ ТОРОПИ   ДОЛЬЧЕ ВИТА ПОД УТРО ДОРОЖНОЕ ТРИНАДЦАТОЕ Пятница. Тринадцатое. Дождь. Май-лентяй не мается погодой - принимай, как есть хандру и дрожь пробуждённых листьев, робких всходов первоцветов, происки ветров, напоённых зимними страстями. Зонтики почкуются. Горох дождевой ссыпается горстями, прорастает лужами в асфальт, ловит зазевавшихся прохожих мокрыми побегами. Дневаль квёлой совкой посреди похожих - сколь чудным полётом не блажи крылья неподъёмно намокают. Пятница не пятится - бежит сквозь дожди без радуги и края к робинзоньим тёплым островам... _^_ РАНЕТКИ Варить варенье из нарезанных ранеток. Смотреть, как дольки превращаются в янтарь. Прощаться с летом в мелких зернышках пометок, шептать для каждого одно "не жаль, не жаль". Ценить минуты тихой вечери и яблок - дичок дичком на вид, но запах, вкус и цвет. Истаять в сахаре тягучем. Инкунабул с рецептом счастья неосознанного нет, но есть две баночки прозрачного варенья. _^_ ДОЖДИ Дожди не спят, кидая на карниз полночный бисер, звонкий и текучий. И сон нейдёт, цепляется за диск луны больной, укутавшейся в тучи, взирающей на город свысока цикличных лет на внеземной орбите, куда бедовый выдумщик макар не гнал тельцов с тавром из странных литер, утраченного ныне языка, текучего и звонкого. Дождями кто говорит в ночи из далека небесного? Не мысью, а ручьями течет по древу зов лалангамен и евы слышат... _^_ НЕ ТОРОПИ Не торопи осеннюю печаль, бегущую за порыжевшим летом с норштейновским туманом по ночам, куда "ау" уходит без ответа, где тонут в молодильном молоке ершистые рябина с бузиною, куст сентябрин, не сорванный никем, и тусклый свет, что держит надо мною фонарь согбенный - отставной маяк над островком верандной панорамы... ...И запах яблок - путеводный знак со смены припоздавшему адаму... _^_ ДОЛЬЧЕ ВИТА В коротком "обидно" - какое-то скрытое дно. Под тонким ледком поджидает всевластное эго. И прячут порез на запястьях то шёлк, то рядно. И бьются неровно сердца из бесплатного снега. Оби...ван Кеноби иль Кеноби? Лукас еси... Подзвёздные войны с собой бесполезней и круче. На взлётной застыло, моргая зёлёным, такси. Джедаю - джедаево, мне - приземлённей, без гуччи, без dolce, без vita. Витийствуй без меры в миру. Минуй бедных лиз барский гнев или барские ласки. А там, под ледовым стеклом, я обиды сотру И слезы русалочек верою в глупые сказки. _^_ ПОД УТРО А под утро снятся дурные сны... Пустота вокзалов и поездов, путь из точки А в точку "три сосны", города, застывшие в толще льдов, и заплыв незнамо куда-зачем, бесконечный, до ломоты в плечах, и вода, чернее любых ночей, и диван, в ней тонущий по ночам, топит-топит вязкая чернота небоскрёбы, улицы и луну... Просыпаюсь, чувствуя бок кота, он мурлычет "я т-тебе ут-тону!". _^_ ДОРОЖНОЕ За туманным стеклом снег идёт, суетятся машины. Дремлет в пробке автобус, в автобусе сонная я. Задубевший декабрь потеплел в ожиданье "чин-чинов", огорошенных ёлок, надежд на мажор бытия. В этом утреннем мире клаксонов и вязкого снега, шоферского шансона, ворчанья разбуженных "сов", не услышать, как шепчет о вечном далёкая Вега и от звёздного ветра качаются чаши Весов. И не верится в крест, и полярны медвежьи планиды, и тускнеют Плеяды, и лук поломал Орион... Это всё - миф и блеф. Человеки, видавшие виды, строят свой интровертный сто двадцать седьмой Вавилон. Муравьиной стезёй от "агу" до последнего вздоха, суетливо бежишь за неведомой манной - "подай", только счастье стекает сквозь пальцы завзятого лоха и стучит берлиозно по масляным рельсам трамвай. Кроя матом снега, разгребает ночные заносы дворник в рыжей жилетке - невольник сибирской зимы. Знаешь, пусть демиурги седеют над homo-вопросом. Всё проходит. Но в ком-то вселенной останемся мы... _^_

© Виктория Смагина, 2019-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019-2026.