МЕЖДУ СЛОВОМ ДВОЯЩИМСЯ НАШИМ вдвоем и нескончаемо вдвоем... пульс дождя практически не уловим... Сигарета настольная лампа угол горячий... Крыло ресничье на твоем глазу... Так прикасался месяц к году... * * * вдвоем и нескончаемо вдвоем и мягкий луг под нами и над нами чирикает пространство воробьем глаза ночные стали угольками и вымазали нас проходит час и мы слились со временем понятны слова травы и птиц теперь для нас и ясны звезд серебряные пятна в сирени необъятного холста глаза искали правды и повтора себя самих летела мошек свора под долгое молчание моста и гасли фонари и ночь чернела мелькали руки теплые - огни изломанного нами чистотела на грани окончания земли _^_ * * * пульс дождя практически не уловим стекла сползают на́ пол к твоим ногам время ползет по шторе и я за ним к небу хочу узнать что не здесь а там на высоте широте долготе вдали и от тебя и от всякого шума врозь с берегом черного моря сырой земли с островом белого снега июльских звезд хочется снега летнего нежных холодных рук солнце зашторить разом в комнате свет зажечь выпустить долгим эхом в окна тяжелый звук и темноту как глыбу скинуть с горячих плеч _^_ * * * Сигарета настольная лампа угол горячий стола и железная кружка дымлю Седакова как молитва в запой от нее без следа уходящий я курю и люблю и одно не принять без другого на десятом последнем и все подытожившем - глухо не покой а затишье внутри - и тревога на страже Александр Сергеевич выставил бледное ухо и лежит как ступень между словом двоящимся нашим будто черным углем закидали коробку с пейзажем с пустотой тет-а-тет говорить беспристрастно и голо Седакова и я мы любовь одинаково скажем - прохрипим сквозь одно пережатое нежностью горло пепел сух как песок сигарета измучена смята дым молочный въедается в новую черную строчку Седакова молчит я пишу и пишу безоглядно о тебе и не знаю где ставить проклятую точку. _^_ * * * Крыло ресничье на твоем глазу скрывает слезы радости ли, горя? И взгляд летит, вверху или внизу он суши жаждет, или жаждет моря? Прекрасна ты, трагична и скромна, и агрессивна в то - в любое - в это. Сама себе верна, себе вольна - как щебетанье утреннего света. Тянусь к тебе по музыке шагов, плетусь к тебе по снегу, по морозу, привычное прилесье у дорог, сугробы заплетающие в косы следы, следы, то кошек, то дворняг, то человека, лыжника, ребенка, и где-то громыхает товарняк, и носится по станции поземка. В несвязной речи слов не разобрать. я добреду, ведомый жаждой чуда к тебе, чтобы на край любовный встать и без раздумий cброситься оттуда. _^_ * * * Так прикасался месяц к году, и вздрагивали дни тогда. Мы время пили словно воду из чаши нашего окна. Журчала Лета в струйке дыма, а дым был жертвой проходной. И я курил, и ты курила, запараллеленная мной. На высоте, на той высотке - Казалось, на небе уже, Мы жгли распаренные глотки, Теряясь в полувитраже. Волос летели снегопады. На дно глазное месяц пал. И верил я, не зная правды, что небо в губы целовал. _^_

© Сергей Рыбкин, 2019-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019-2026.