Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



БЕЛАЯ ВОРОНКА

*МОЛИТВА  *ЛИЛА 
*Хозяин полной луны...  *ПРОБУЖДЕНИЕ 
*ДОКТОР N  *НЕБЕСНАЯ ОСА 
*ВОЛШЕБНИК  *Внезапное отношение к словам... 


    МОЛИТВА

    Вождь в смешном балахоне вспомнит, куда идти,
    шаманы в ушанках вспомнят, зачем.
    Их лохматые кони, рассупонив хозяев, скажут "Не полетим"
    и останутся в стойлах до утренних палачей.

    А костерок под елкой мало чем хуже дня.
    А для сидящих вокруг он светел вдвойне.
    Если копать ночами яму, то очень просто дойти до дна
    и увидеть себя на дне.

    Возьми меня с собой
    туда, где мелочен прибой.
    Возьми меня с собой
    туда, где светло-голубой
    небесный свод. Туда, где белый снег велик как боль.
    Туда, где я буду один...

    Желтое да на черном, серое на голубом -
    вот и вся наша осень, вот и весь маскарад.
    Яблоки замочёны, скоро первый снег, но я говорю о другом,
    надевая свой маскхалат.

    Хохолки попугаев, челюсти черепов,
    равновесье дневных и ночных могил.
    Мертвому не помогает память о том, что он стал жилищем грибов,
    и любил или не любил.

    Возьми меня туда,
    где неба мутная слюда.
    Возьми меня туда,
    где спят столбы и провода
    по всей земле. И где горит, горит твоя звезда
    среди белого дня...

    1994

    _^_



    * * *

    Хозяин полной луны,
    смотритель серебрянной башни и сторож сна,
    напившись, поют на своем
    смешном языке о собаке по кличке Весна.

    Вошедшие прямо в окно
    немногие гости из разных миров
    внимательно слушают их,
    пытаясь понять, в чем смысл и каков пароль.

    Наследник спит этажом
    выше, а за стеной молчит Госпожа.
    Потрескивает свеча
    под тяжестью света, под блеском ее ножа.

    Бездонные колчаны
    колодцев, хранившие звезды до темноты,
    опустев до утра,
    ждут непонятно чего и тихо скрипят: "Воды".

    Не разбудив солдат,
    мимо пьяных гостей и несмелых слуг
    Он пронесет наверх
    лестницу из пеньки, тишину и ивовый лук.

    И приснится гостям
    утренняя погоня, топот белых коней,
    и хозяин в слезах,
    и колодец с мертвым ребенком на дне...

    1994

    _^_



    ДОКТОР N

    Различные возможности жизни
    радуют меня белизной и присутствием изнутри.
    Я сажусь на стул, надеваю очки, говорю "Ложитесь"
    и считаю до трех: "Раз, два, три".

    Происходят события и дамы высшего света.
    Кардебалет тянет ножку, вертится вокруг оси.
    Все равны, но утро равнее ветра.
    Я встаю со стула и говорю: "Выноси".

    Порой наступает ночь, но чаще мы отступаем.
    Приходят люди, жалуются на немоту,
    аденоиды, андрогины и слишком хорошую память.
    Я встаю со стула и молчу в темноту.

    Еще раздаются звуки. Это в глухом подполье
    работают крысы. Их теорема легка:
    не бывает светло или нет, но бывает больно.
    Стоит нажать курок, как дуло уже у виска.

    1994

    _^_



    ВОЛШЕБНИК

    Волшебник изумрудного горя
    ходит пешком под Богом, как босиком по стерне.
    Дождь, текущий по крышам из самого синего горла,
    тянет меня к нему, а его ко мне.

    При чем здесь рождение звуков и смерть пожаров?
    Совесть чиста, как надраенный унитаз.
    Волшебник любит цепочки и хруст кожанок,
    и не любит прощаться, когда пора улетать.

    Вечером в воскресенье, коротая похмелье
    за пустым разговорцем, за книгами из песка,
    он любит устало вспомнить звон поверженных мельниц
    или сквозняк из дула у чужого виска.

    Колченогая память не выносит мясного.
    Несваренье сомнений, праздная бирюза
    под изогнутой бровью. Крови было немного.
    Из всего остального были только глаза.

    ...Он прилетит во вторник в голубом вертолете
    и подарит мне пулю теплую, как в кино,
    и последнее небо из опустевших легких,
    и разноцветный полдень, и пятьсот эскимо...

    1994

    _^_



    * * *

    Внезапное отношение к словам
    просыпается, как только мысли уснут в траве.
    Пустая незрячая голова
    под собственной легкостью свисает прямо наверх.

    Сверху приходит Бог. Он несколько удивлен.
    - Вам кого? - он спрашивает - Вы к кому?
    - Я пришел спросить у рябины, зачем ей клен?
    - А, собственно, почему

    бы и нет? Вообще говоря, их круги
    до сих пор расходились совсем по другой воде.
    Видите ли. Всем нужен тот, кто считал бы себя другим
    и думал бы, что он находится где-

    то еще, но только не в нас самих.
    Так вы выдумали меня, и теперь я есть.
    Вам нравится верить, что я и создал ваш мир,
    но мир до сих пор не создан - вот вам благая весть!

    Что же касается клена, то он ничего не знал,
    так же как я почти не знаю о вас.
    Если встретитесь с ним, подайте какой-нибудь знак,
    что бы он понял, что тоже не виноват.

    Ну вот. Заходите еще. Поболтаем, выпьем чайку,
    посмотрим на тишину, послушаем пустоту.
    А теперь мне пора. Все время приходится быть начеку.
    А так же быть налегке, на помине и на лету.

    1998

    _^_



    ЛИЛА

    Тишина. В тишине открываются двери.
    Появляется сомкнутый ряд глаголов.
    Впереди почему-то идет "играть".
    Их встречает чей-нибудь тесть, в крайнем случае деверь -
    беспорядочный бабник и алкоголик.
    Он, безусловно, рад.

    По утрам все встают пораньше и наблюдают свои затменья.
    Как если бы мир был создан и снабжен миражами,
    но к рассвету опять исчез.
    На железной печи проезжает бухой Емеля,
    опьяненный внезапной скоростью и виражами,
    Василиса ойкает на плече.

    Отовсюду слышны гортанные звуки нездешней речи.
    То ли в гости зовут, то ли просто о чем-то поют,
    то ли просят что-то купить.
    Над деревянными яйцами квохчет носатый кречет,
    побежденный в неравном бою
    дипломатом из V.I.P.

    Под землей копошатся кривые железные корневища,
    углубляясь в породу в вечном поиске выпить
    и чем-нибудь закусить.
    Инфракрасный Самсон обнимает корявое туловище,
    по которому бродит навыпуск
    совершенно ничейный курсив.

    В пустоте отовсюду свисают недурные собою сосульки,
    разноцветные цацки, знакомые лица, какие-то звери...
    Да пошли они на!..
    А затем покрывается льдом пустота в безымянном сосуде,
    закрываются двери
    и опять настает тишина.

    1998

    _^_



    ПРОБУЖДЕНИЕ

    1.

    А это что? Ну, это не беда.
    Все это просто так, а не затем,
    чтоб в лоб тебе летело колесо,
    а в ухо шелестели провода
    и шевелились капли на зонте.

    Куда идешь? Что значит, никуда?
    Так не бывает даже в полусне,
    когда, сложив ладони на лицо,
    кукуешь в одиночку про года,
    ушедшие стекляшками звенеть
    про числа "девяносто" и "пятьсот".


    2.

    Неправда. Это все не просто бред.
    Зачем ходить далече. Например,
    сходи в сортир под утро босиком.
    В тумане, в полусне и в октябре.
    Ты думал это жизнь, а это - смерть.

    И в ней не так-то просто умереть,
    когда синоптик, в числах не силен,
    но молод и куда-нибудь влеком,
    не разобравшись в утренней игре,
    сулит то недолет, то перелет
    земли телам, упавшим из окон.


    3.

    Пойди на кухню, сочини стишок
    о том, как мерзнут пятки на полу,
    о том, как страшно жить среди людей
    и их теней. Возьми с собой мешок,
    оденься и ступай искать к столу

    какой-нибудь съедобный корнишон,
    а если повезет - то корнеплод.
    И отражаясь в уличной воде,
    узнай, что ты не страшен, а смешон,
    когда оно несется прямо в лоб -
    то колесо, что спряталось везде.

    1998

    _^_



    НЕБЕСНАЯ ОСА

    Где твой дом, моя железная оса?
    Где живет твоя Земля и небеса?
    Где ты ходишь и куда ты не придешь,
    закрывая непонятные глаза?

    Я сегодня снова видел этот сон.
    Синева катилась с горки колесом,
    а за ней летела желтая луна,
    и твой голос был безлик и невесом.

    Как ты плачешь? Ведь в глазах твоих цветы.
    Что ты видишь с этой страшной высоты?
    Где мне взять тебя? Кому тебя отдать?
    И откуда мне узнать, что это ты?

    Расскажи-ка мне про нас и про меня.
    Я тебя не позабыл, а променял.
    На пластмассовые домики и снег,
    на пожары в занесенных деревнях.

    Но, видать, неистребима синева.
    Или вправду я настолько виноват,
    что однажды постучусь к тебе в окно
    и скажу: "Пусти, родная, ночевать".

    Посмотрю тебе в глаза и лягу спать,
    и во сне увижу синий лунопад,
    а проснувшись позабуду, кто таков.
    И меня обмоют, чтобы закопать.

    1999

    _^_




© Константин Рупасов, 2000-2019.
© Сетевая Словесность, 2000-2019.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Семён Каминский: Урюк [- Он живой, - как-то очень чётко проговорила она, не обращая внимания ни на Гришку, ни на тарелки, ни на урюк, и показала зажатую в руке бумажку, - видите...] Ирина Фещенко-Скворцова: Музы Рикарду Рейша - самого таинственного гетеронима Фернандо Пессоа [Рикарду Рейш - гетероним или "маска" Фернандо Пессоа (1888-1935) - португальского писателя с глубочайшим философским мышлением, тонкого лирика...] Татьяна Парсанова: На черно-сером бархате небес [Опять от доводов рассудка / Сбегает легконогий сон. / Но... Сердце, обнаженно-чутко, / Пьёт соловьиный перезвон...] Светлана Чернышова: Не Одиссея [Когда одна по отмелям брожу, / Я всюду артефакты нахожу. / К примеру, вот - потрепанный, как ялик, / Причалил к пирсу крохотный сандалик...] Михаил Ковсан: Повзрослевшие сказки [Тяжело жилось Кощею Бессмертному. Где жилось? Это не так уж и важно. Как жилось - гораздо важней...] Владислав Кураш: Каждому своё [А началось всё с того, что однажды Андрюша зашёл ко мне и целый вечер рассказывал о своём старинном друге, который десять лет назад вместе с родителями...] Сергей Славнов: Календарь погоды [Пока по дворам, сползая с невзрачной почвы, / разом взахлеб врываясь в ручьевый бег, / твой позапрошлый снег отбывает почтой - / в сторону устья...] Сергей Слепухин: Лосев - Неаполь [Любви и смерти достается тело, / душа лишь гость, подмена невозможна, / безветрие и ласковое море / иною кистью в путь её зовут...]
Словесность