|
ЛОДКА
ЛОДКА
Я не трогала воду, страшилась ее движений.
Он размазывал соль по ошпаренной солнцем шее.
И такое затишье, что птицы совсем не пели.
Только ловчие весла со дна поднимали зелень.
Под ногами ходила река тяжело и жадно.
Мы буравили ил, непроглядные пятна, пятна.
Он распахивал руки, и рыбы к ладоням льнули.
Говорил мне: "Плыви, плыви!" И я тонула.
Опускалась на дно, как горячий прибрежный камень.
Занимался закат золотистыми языками.
Широко расползались круги. Проступали остро
Перетлевшие листья, белесые рыбьи кости.
Говорил: "Ничего, ничего, мы начнем сначала."
Я послушно молчала, и лодка меня качала.
Только голос его постепенно сходил на кашель.
Поднималась река и стояла темно и страшно.
Больше нет мне распахнутых рук над моей пучиной.
Но я делаю точно, как он меня научил.
Я тону глубоко, а потом начинаю сначала.
И лодка меня качает.
_^_
В ПОЛДЕНЬ
В полдень у старой вишни - рябая тень.
У детей в волосах - выгорающие полоски.
Талое солнце - в глазах, как в большой воде.
Щеки черны от пыли, а плечи - остры.
Ниже травы, под сухой прошлогодний лист,
Под узловатый корень, под теплый камень
Птицу из рода седых безымянных птиц
Бережно прячут коричневыми руками.
В темную лунку - мертвой спиною вверх.
Под земляное сердце - пустое тело.
Вишня на лица детей пропускает свет,
Тихо дрожит и на головы сыплет белым.
_^_
КОРОВА
В памяти пятнами - розовые цветы.
В мутной воде стакана - пустые стебли.
Бабушка жалилась - лето совсем остыло,
И невесомо садилась на край постели.
В памяти - пятна коровьей тугой спины,
Трепет боков, выступающая хребтина.
В сене корова лесную искала сныть.
В старой закуте пачкалась паутиной.
Были рога у коровы остры, характер - крут.
А по ночам на погоду болели ноги.
Бабушка видела солнце в глазах ее круглых.
Солнце - не солнце, а масляное пятно.
Трубы печные под вечер дышали дымом.
В лунки копыт осыпалась сырая пыль.
Воздух был полон полыни и лебеды.
Тлели за лесом солнечные опилки.
Тронешь траву - и в ладони въедалась медь.
Бабушка край занавески неловко комкала.
Долго ждала корову и не заметила,
Как заболела пылью и сквозняком.
Путала месяцы, слушала голоса.
Замкнутый дом отзывался темно и жутко.
Я ведь совсем не умела ее спасать.
Сяду на край постели и так сижу.
Пятна сливаются в серый, теряют вес.
Бабушка вешает выцветшие занавески.
Лес ей - сегодня и завтра - такой же лес.
Розовые цветы вдоль горячих рельсов.
Иногда по ночам сквозь далекий-далекий лес
Переломанным голосом плачет моя корова.
Костяными ногами отчаянно землю месит.
Помню пятна ее, выступающую хребтину.
И во мне просыпается что-то страшное, нехорошее.
Что-то звериное.
_^_
ЛЕБЕДА
У забора корчилась лебеда.
Жгла ладони горьким и голубым.
На ветру бродячие облака
Разбухали в розовые клубы.
Под болотным солнцем цвела межа.
Дождевые стебли - сквозь старый сор.
Что ни день - куриная слепота,
Подорожник, ржавчина и песок.
В теплой луже - пыльные воробьи.
От травы - царапины поперек.
Натирало пальцы до волдырей
На двоих - колодезное ведро.
Пахла прелым медленная вода.
Ледяными бликами - по глазам.
Мы кричали в черную глубину.
Слушали прозрачные голоса,
Как тягуче эхо, зыбуче дно,
Как падучий камень на дне лежит.
А потом - по вышарканным корням,
Тропами - сквозь гулкие гаражи.
К гаражам повадился - старый кот.
У него в глазах - золотой песок.
Помнишь, мышь запутывала следы,
А потом попала под колесо.
А потом - ни шепота, ни души.
Грозовые всполохи, белый шум.
Лишь крыжовник ветками - до земли
Прорастал во вскопанную межу.
У забора корчится лебеда.
Солнце катит чертово колесо.
Я теперь - куриная слепота,
Подорожник, ржавчина и песок.
Не ходи туда,
где сгниет забор,
где обнимет камень
болотный бог,
и вода руки не почует.
Где кота настигнет
дремучий сон,
пискнет мышь,
раздавленная колесом.
Не ходи туда.
Не ходи за мной.
Не смотри на меня
такую.
_^_
СНЕГА НЕТ
Деревья зябко
корчатся во сне,
качая небо
сдержанно и мерно.
Ты, просыпаясь,
произносишь: "Снег..."
Но снега нет,
и осень пахнет смертью.
Цепляется за жёлтое
в листве,
цепляется за красное
в прожилках,
за тощий свет,
стекающий с ветвей
на галочьи
покатые затылки.
Читаешь затвердевший
птичий след,
роняя крошки
с медленных ладоней.
И боли больше нет,
и снега нет,
и неба нет печальней
и бездонней.
Чуть ближе
расстояния руки.
Дотронешься - дождём
стечёт наклонно.
И будут травы
тихие горьки,
дав осени
ржавеющий зелёный,
пшеничный пепел,
солнечную медь.
И будет терпок
забродивший ветер.
Ты, засыпая,
произносишь: "Смерть..."
Но снега нет.
Но снега нет, но смерти...
_^_
ШИПОВНИК
Это твой маленький мир. Здесь твои порядки:
Дерево не обидь, не убей жука.
Розовым вспыхнул шиповник, и что-то сладкое
Медленно зреет в прозрачных его цветках.
Солнце так низко, что листья ржавеют жесткие.
Словно живые, ложатся они у ног.
Мне говорили, здесь много птиц: голубых и желтых.
Я насчитала четырнадцать. Не досчиталась одной.
Десять шагов - и уткнуться в горячее дерево.
Остро - спиною в изломанную кору.
Видишь, земля еще носит меня и держит.
То, что болит по ночам, утихает к утру.
Знаешь, какое во мне поселилось молчание.
В горле не колется, не обжигает щек.
Как тишину одичавшую приручаю.
Сколько тепла между пальцев моих течет.
Это десятое лето. Седьмое облако.
Отяжелело молочно, внутри - пустое.
Дерево, девочка, облако моё, олово...
Старый шиповник сбрасывает листок.
_^_
В ОКНЕ
Сошла листва, оставив долгий дым.
Тревожный запах стынет и густеет.
В окне стоят холодные цветы.
Сплетаются темнеющие стебли.
Мы молча смотрим в солнечный провал.
Не греет свет, мы пачкаемся белым.
Затягивает намертво трава
Обломки искалеченных качелей.
Зола - к золе: и ржавчина, и кость,
И выпревшее дерево, и камень.
Все отживет и выйдет сорняком,
Изогнутыми, жадными ростками.
И больше ничему не прорасти.
Мы напоследок запираем двери.
В окне стоят холодные цветы.
В окне стоят холодные деревья.
_^_
ЛЕТОМ В ЛЕСУ
Летом в лесу поселился Бог.
Был он и добр, и мудр.
Мы не поверили, но потом
Стали ходить к нему.
Чтобы уж точно запомнил Бог,
Кто и о чём просил,
Мы приносили ему поесть.
Каждый - по мере сил.
До темноты стерегли его.
Счет потеряли дням.
Очень хотели, чтоб вышел Бог
И показался нам.
Соорудили некрепкий дом.
Ходим и ходим в лес.
Лето кончается. Бог молчит.
И ничего не ест.
_^_
ДОЛГО-ДОЛГО
Долго-долго длятся тропы.
Травы полнятся водой.
Рвём дремучую крапиву
В ловкий бабушкин подол.
По росе трава - целебней.
Низко стелется туман.
Молчаливо проступают
Огороды и дома.
От сырой крапивы - душно.
И кругом такая тишь,
Что обратно не вернуться
И со следа не сойти.
Ходит бабушка неспешно,
И шаги её - темны.
Всё распутывает стебли,
Ветки, корни, колтуны.
Вдоль заросших огородов,
Сквозь серебряную марь.
Шарит медленное солнце
По оставленным домам.
В заколоченные окна
Пробивается сквозняк.
Долго-долго длятся тропы
И не кончатся никак.
_^_
НИ КОС, НИ ЛЕНТОЧЕК
Мне - ни кос, ни ленточек.
Распустилось, выцвело.
Только тянет, теплится
Глубоко.
По узору - складками.
По углам разложено.
Пахнет пылью, сыростью,
Молоком.
Платье мне - от бабушки,
Ситец - на постельное.
Ни надеть, ни выбросить,
Ни отдать.
И ни кос, ни ленточек.
Нитка краем крошится.
И не быть нам юными
Никогда.
_^_
|
© Наталия Прилепо, 2022-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2022-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
