Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




"ПУТЬ,  ЧТО  ОДНИМ  -  НЕВИДИМ,
ДРУГИМ  -  НЕВЕДОМ..."

(О поэзии Ольги Гришиной)


Бог одну меня поставил
Посреди большого света.
- Ты не женщина, а птица,
Посему летай и пой.
МЦ  


Каждый раз удивляешься, когда встречаешься с даром. Даром непонятным, таинственным. Когда видишь в человеке певучую и крылатую душу. А что говорить, когда эта певучая душа является нам в женском облике?

Со мной можно соглашаться и не соглашаться, но я убеждена: поэзия Ольги Гришиной - явление уникальное. Она уникальна в своей стихийности. Стихийности не в смысле хаотичности, а в смысле близости к стихиям. И к природным, и к музыкальным.

Одна из главных мировых стихий, сила, которой подчинялись даже грозные греческие боги, могучий Эрос (почти равный и Хаосу, и Космосу) - конечно же, это любовь.

Не будем отвлекаться на банальности о важности любви в жизни женщины, а тем более женщины-поэта. Но героиня Ольги Гришиной в любви живет, о ней поет и ею дышит:

        Послушай, что скажу: осанна шалашу.
        Протерся полог сей - но звезды в нем, не дыры.
        Творю себе кумира.
        И, кажется, дышу.

        (EINE KLEINE NACHT)

Как можно догадаться, эта любовь отнюдь не является счастливой, беспечальной и безоблачной. Как я уже говорила, Эрос - сила грозная, а первоначальное значение слова "страсть" - это "страдание":

        Я, в общем, отлично знаю, что страсть есть всего лишь страсть:
        Ни выше, ни ниже сердца, хотя и дороже сна.
        И если уж попадешься - то будешь и жечь, и красть.
        Хоть кончится все - как ливень, цунами или война.

        /.../

        Латали мы эти раны, подкрашивали щиты.
        Взрывали дворцы и башни, пускали с рельс поезда.
        Мосты наводили - тоже. Потом сжигали мосты.
        И - Гримпенскою трясиной, трясясь - все туда, туда...

        (СТРАСТЬ)

К этому каскаду метафор, определяющих страсть, можно прибавить еще одну, которая очень важна для поэта. Сближение любви и огня (NB! тоже стихия!) - сквозной мотив любовной лирики Ольги Гришиной:

        Но косм его рыжих коснуться не смей,
        Но губ его чёрных не тронь.
        Никто никогда не ласкает страшней,
        Чем нежно влюблённый огонь.

        ("А дьявол, не к ночи, пирует в печи...")
        С какого меда захмелеем снова?
        Каким огнем надышимся сполна?

        (САЛАМАНДРЫ)

Да, любовь может быть и страшной, и темной, даже преступной ("ну, зачем же, ты, ирод, зарезал Настасью Филипповну?..") Но не только. Не это главное. Любовь с ее разлуками, разочарованиями, с теми ранами, которые она наносит - стихия лирическая прежде всего. Что остается после разлуки? Грустная мудрость, глубокое понимание жизни: "дилетанты разлуки, мы учимся жить понемножку..." Остается память, светлая и щемящая, особенно, если это память об умершем возлюбленном:

        В осень ты вечную канул, в весну ли -
        Это уж воля твоя...
        Свет мой, мы в пропасть с тобой заглянули
        С разных начал бытия.

        ("Зерна ли, звезды с ладони у Бога...")

Прекрасные и мудрые, то печальные, то ироничные, стихотворные новеллы Ольги Гришиной о любви - трагической, да - не оставляют в сердце горечи, потому что из пережитого любовного опыта рождается душа, она осознает себя и воплощается в любви и поэзии. И пусть она "по краешку обгорела", но какая цена душе, не испытавшей ни огня, ни холода?

Я говорю о "героях" лирики Гришиной, потому что героиня или герой - не один, как это часто бывает в лирических стихах. Лирика Гришиной полифонична, в ней звучат разные голоса. Даже если стихотворение построено, как монолог героини, в нем слышится и другой голос, возникает другой образ - собеседника или собеседницы. И мы явственно видим его черты:

        На столе ухмылялся кувшин, хохотал ночник,
        Ты сказал: если это любовь, что такое грех?
        Мы ушли, мы с тобой слишком много читали книг,
        Слишком тонок был лед, слишком хрупок во рту орех.

        (EMBRASSE-MOI)

Здесь говорят и действуют не только люди, но и предметы.

Но не стоит забывать, что и могучий Эрос подчиняется Ананке-неотвратимости, переходя на латынь - Фатуму, то есть судьбе. Тема судьбы воплощается в поэзии Ольги Гришиной в образах гадалок и цыганок, даже ведьмы есть - Панночка и Солоха, есть сивилла, не говоря уже о Парке - небесной пряхе. Но вот беда, и для гадалок судьба предстает совершенно непроницаемой:

        Да много ли темная скажет?
        И в том ли секрет ворожбы,
        Что спутались линии наши
        На смуглой ладони судьбы?

        (ГАДАЛКА)

Прорицание сивиллы, как и положено, темно и непонятно:

        "Похолодает: на дважды помножится два.
        Но опасаться не стоит ни мора, ни глада...
        Блестки ночных карнавалов составят слова.
        Но разгадать их непросто. И, в общем, не надо".

        (ГОРОД СЛОМАННЫХ ЗОНТИКОВ)

Может, действительно, не стоит судьбу искушать? Но, что поделать, хочется. Мотив гадальных / игральных карт в поэзии Ольги Гришиной может стать предметом отдельного исследования. Кратко скажем, что карты, естественно, тоже связаны с судьбой. Это и карты Таро, которые лгут, и карты игральные:

        Потому как фартовых карт за рубли не купишь,
        А бесплатно и всем наливают лишь в мышеловке,
        Я судьбе показала красивый и складный кукиш:
        Мне не надо манны, я выросла на перловке.

        (ЗАЗЕРКАЛЬНОЕ)

Это блистательный по своей афористичности пассаж! К тому же, это жизненная позиция поэта, вызывающая уважение: ничто не дается просто так. Значит - не надо играть судьбой, лучше совсем отказаться от ее даров. Но судьба не спрашивает, она сама играет нами:

        И в сердцах разметал наши карты Господь
        Вниз лицом на небесном столе.

        (ВОСЬМОЕ ФЕВРАЛЯ 2005 ГОДА)

Темы судьбы и разлуки звучат и в городской лирике поэта. Главный город у Ольги Гришиной один - Петербург, она его любит и глубоко чувствует. Почти во всех петербургских стихах основной мотив - мотив прощания с Городом:

        ...Мыли руки в Неве, колупали со стен берлин.
        Всё хотела на память - якобы, вот оно

        (ПРОЩАЛЬНОЕ)

Тоска от разлуки с родными местами столь велика, что героине стихотворения хочется унести с собой даже кусочки синей петербургской известки.

Одно из самых значительных петербургских стихотворений - "Полонез Огинского". Описание города дано точными, четкими штрихами: "в подворотнях качается дым"; "под медленным снегом, стекающим с неба"; "Ангел в тучах"; "и пухом лебяжьим, гусиным, / гагачьим и прочим / повисли снега над Невой". Но этот зримый облик Города выводит читателя на другой уровень стихотворения, более глубокий и трагический. Любая разлука с тем, кого любишь (в данном случае, любимый - Город), может быть вечной. То есть возникает еще и мотив смерти. Строка "Билет уже куплен, и дата стоит на билете" не воспринимается обыденно, это голос судьбы и предопределенности. Ощущение усиливается при чтении строки "И спущена лодка на темную зимнюю воду". Это лодка Харона, вечного перевозчика душ умерших. Завершающий аккорд стихотворения "И Ангел Прощания с Городом Тварей Дрожащих / Застыл на ступенях у вкопанной в камень реки" говорит о том же: любая разлука заставляет задуматься о невозможнос ти новой встречи, и все мы - твари дрожащие перед Богом и судьбой.

Да, в жизни героев Ольги Гришиной есть и другие города. Они упоминаются в стихах. Например, Гаага, Брюссель, Остенде... В них идут дожди, падает снег, даже "весело потрескивают печки", но "Твои снега несутся к Петербургу. / Вот так-то, брат". Город, где героиня живет сейчас, даже не называется. Это "Город Сломанных Зонтиков". Образ, говорящий сам за себя. Закономерен мотив странничества и бесприютности героев. Они скитаются по отелям и вокзалам, а многочисленные ресторанчики и кафе заменяют им покинутые родные места.

        Номер с видом на площадь Вселенской Тоски.
        Ледяная постель. Шерстяные носки.

        (ОТЕЛЬ "ПРИВОКЗАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ")
        Кабачок, затвержённый до мухи, до лужицы винной,
        где печальный Пьеро объяснялся с печальной Мальвиной...

        (В ГОРОДКЕ)

Но не нужно жалеть их и впадать в меланхолию. Перефразируя другое стихотворение Гришиной, ее герои как "птицы небесные", пусть "бездумны они, и бездомны они", но "крылаты, крылаты"... ("Снова гонит тоска на былые места...")

Здесь мы переходим к главному образу стихов Ольги Гришиной, образу поэта. Особенность этого образа такова, что он нигде не дается явно и декларативно, но присутствует во всем ее творчестве. Любой поэт - бесприютный странник в этом мире, а женщина-поэт - тем более. Жизнь поэта, его ценности среди обычных людей не имеют никакой цены:

        Я вполне удачна, судя по документам,
        У меня есть стены, я часто сижу на крыше.
        Упиваюсь днем и, понятно, дышу моментом,
        А моих тараканов давно разогнали мыши.

        (ЗАЗЕРКАЛЬНОЕ)

Героиня говорит о себе: "Только я все свирельную ересь несу..." Конечно, то, что важно для поэта, обывателю покажется полной ересью. А что отличает поэта от обывателя? Душа... Душа обнаженная, ничем не защищенная от этого мира: "...и душа ужаснулась своей наготе...", "...душа измаялась без кожи..." В стихотворении "Tavistock Square" (наверное, главном в понимании поэтом сути жизни и творчества) Ольга Гришина говорит как раз о тех зыбких, почти неосязаемых ценностях, без которых для поэта нет жизни:

        Дай нам Боже дожить, и добраться до нашей реки,
        И поверить, что голос, диктующий смыслы и строки -
        Не Безумие, нет. Просто способ сбежать от тоски
        , *
        И навеки остаться в осеннем пустом Тэвистоке.

        *курсив мой - М.О.



* * *

Формальный анализ лирики Ольги Гришиной не является предметом данной статьи, но хочется все же кратко остановиться на некоторых формальных особенностях. Хочется отметить особенную чуткость Гришиной к живой речи, ее ни на что не похожий языковой талант. Она умеет ненатужно, легко и естественно объединять слова из разных речевых пластов: это и просторечие, и сленг, и "высокий" стиль. Они образуют особое стиховое единство, где знакомые всем слова и понятия, литературные реминисценции, а также идиомы поворачиваются новыми гранями, из них рождаются новые смыслы. В качестве примера - "Музей Разбитых Корыт" ("Снова гонит тоска на былые места...). Это "разбитое корыто" превращается в стихотворении "В городке" в "любовную лодку" из известной строки Маяковского, которая тоже стала идиомой.

        где любовная лодка, еще не познавшая быта,
        прозревала далекий, но явственный образ корыта

Это только один пример, а их можно найти в стихах Гришиной множество - мастерских и неожиданных. Оцените сами:

        И ведь пишут: желанья сбываются там,
        Где телят не гонял шестикрылый Агдам

        (КРИСТОФЕР РОБИН)

Поэзия Ольги Гришиной чрезвычайно музыкальна. Музыкальна по разнообразию стихотворных ритмов и интонаций, по близости к песенной стихии народной речи. Советую прочитать стихотворение "Лучинушка", оно скажет само за себя.

Что еще необходимо добавить? Я не знаю другого такого мастера внутренних рифм. Внимательный читатель не может не заметить их. Скажу только, что Ольга Гришина применяет внутренние рифмы также совершенно естественно. Они присущи ее поэтическому мироощущению. Приведу в пример стихотворение, где в одной строке - три рифмующихся слова, и это при том, что обычная строфическая рифмовка тоже присутствует:

        Вдоль кирпичной версты, распустив животы, растянулись цветы.
        А напротив - дома, в занавесках весьма. Кружевная чума.
        Городская черта. Ну скажи, на черта? Красота еще та:
        От большого ума тут стращает дома городская тюрьма.

        (ДЖАМИЛЯ)

Часто слышишь, утверждение о том, что рифма изжила себя, что количество рифмующихся слов в языке имеет свой предел, что все поэты рано или поздно придут к нерифмованной лирике (как в западной поэзии). Но рано хоронить рифму. Она - часть ритма, музыкального строя души. Способ музыкальной организации хаотической стихии речи. Для русского языка рифма органична, и возможности ее далеко не исчерпаны.

Блестящее подтверждение тому - музыкальная, песенная поэзия Ольги Гришиной, которой рифма помогает находить сближения далеких, казалось бы, явлений, перемешивать совершенно разные речевые пласты, создавая для слов естественную среду обитания. Дух дышит, где хочет. Он дышит и живет вольно и радостно, не зная никаких ограничений, в стихии настоящего стиха.




Иллюстрация Сергея Слепухина
к стихотворению Ольги Гришиной "Хандра"



© Мария Огаркова, 2007-2022.
© Сетевая Словесность, 2007-2022.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
"Полёт разборов", серия 70 / Часть 1. Софья Дубровская [Литературно-критический проект "Полёт разборов". Стихи Софьи Дубровской рецензируют Ирина Машинская, Юлия Подлубнова, Валерий Шубинский, Данила Давыдов...] Савелий Немцев: Поэтическое королевство Сиам: от манифеста до "Четвёртой стражи" [К выходу второго сборника краснодарских (и не только) поэтов, именующих себя рубежниками, "Четвёртая стража" (Ridero, 2021).] Елена Севрюгина: Лететь за потерянной стаей наверх (о некоторых стихотворениях Кристины Крюковой) [Многие ли современные поэты стремятся не идти в ногу со временем, чтобы быть этим временем востребованным, а сохранить оригинальность звучания собственного...] Юрий Макашёв: Доминанта [вот тебе матерь - источник добра, / пыльная улица детства, / вот тебе дом, братовья и сестра, / гладь дождевая - смотреться...] Юрий Тубольцев: Все повторяется [Вася с подружкой ещё никогда не целовался. Вася ждал начала близости. Не знал, как к ней подступиться. Они сфотографировались на фоне расписанных художником...] Юрий Гладкевич (Юрий Беридзе): К идущим мимо [...но отчего же так дышится мне, / словно я с осенью сроден вполне, / словно настолько похожи мы с нею, / что я невольно и сам осенею...] Кристина Крюкова: Прогулки с Вертумном [Мой опыт - тиран мой - хранилище, ларчик, капкан, / В нём собрано всё, чем Создатель питал меня прежде. / И я поневоле теперь продавец-шарлатан, / ...] Роман Иноземцев: Асимптоты [Что ты там делаешь в вашей сплошной грязи? / Властным безумием втопчут - и кто заметит? / Умные люди уходят из-под грозы, / Я поднимаю Россию, и...]
Словесность