Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Цитотрон

   
П
О
И
С
К

Словесность




Два генерала - 2: Судный день



На главном пульте Комитета по Нестандартным Ситуациям замигала Большая Красная Лампочка. Завыла сирена, в коридорах раздался звук бегущих по паркету тяжелых армейских сапог.

В комнате находилось два генерала: Алексей Петрович Василевский и Алексей Сергеевич Васильков. Первый был лысый и худощавый, второй носил очки с толстыми стеклами и слегка заикался. Услышав сигнал тревоги, первый обжег пальцы горячим чаем с лимоном, а второй едва не подавился трубочкой с ванильным кремом.

- П-петрович! Я г-готов поклясться головой нашего м-министра обороны...

Его собеседник завороженно следил за лампочкой на пульте. Красные блики отражались от его мгновенно покрывшегося потом лба.

- Это он! Это Сетевой Дырокол! Тот же почерк, та же всепобеждающая наглость...

- К-кто его так н-назвал?

- Один парень из Отдела Электронного Терроризма. Три года назад, в первый и единственный раз, когда его удалось вычислить. Выяснилось, что с одного из наших тайных счетов в Швейцарии снята крупная сумма и переправлена некоторой итальянской фирме, производящей фисташковое мороженое. Представляешь, кто-то выписал целый грузовик фисташкового мороженого на свой домашний адрес в Москве! Мы засекли его на одном из анонимных сайтов в Финляндии, две недели раскручивали цепочку следов, разбросанных по всему земному шару, и, в конце концов, вышли на пятилетнего ребенка с игровой приставкой. Сейчас ему восемь, и он научился запутывать следы лучше любого пьяного ефрейтора.

- П-почему вы не не п-поймаете его? Если знаете, к-кто он и г-где живет?

- Не будь кретином, Сергеич! Ему восемь лет, мы не можем отправить его окучивать бруснику в Воркуте. Нет такого закона. И потом - генерал поднял вверх указательный палец - у нас нет улик, поскольку он не оставляет следов вообще! - Алексей Петрович замолчал, вставляя в рот папиросу и поднося к ней зажигалку, сделанную в форме головы Дзержинского.

- Взламывает любые пароли, проникает в любые системы, обходит любые ловушки... - послышалось из-за клубов сизого едкого дыма "Герцеговины Флор". - Иногда мне кажется, что он умнее Лебедя. За минуту раскусывает то, над чем месяцами бьются наши светлейшие головы из Службы Проникновения. Мы чувствуем, что это он, но мы не можем выложить на стол доказательства. За последнюю неделю это уже третий случай, когда ты давишься пирожным, а я обливаюсь чаем с лимоном, и все из-за этого красного фонаря. В понедельник Сетевой Дырокол внес коррективы в расписание полетов, хранящееся на сервере аэропорта "Домодедово"; в результате восемь наших самолетов, направлявшихся в Санкт-Петербург, были посажены в Нью-Йорке. Нам чудом удалось избежать международного скандала. В среду, в день выборов, он проник на http://www.gov.ru и разместил на первой странице призыв голосовать за Иммануила Гольдштейна. Вчера вечером мне на стол положили предварительные итоги голосования. Как ты думаешь, что там написано?

Алексей Сергеевич затряс головой. Было ясно, что он ничего не думает.

Петрович хлопнул по толстой пачке бумаг, лежащей на столе:

- Шестьдесят два с половиной процента россиян проголосовали за Иммануила Гольдштейна. Лямбда корректировки не выходит за рамки шести процентов. Сегодня вся мировая общественность встанет на уши. Ты чуешь, чем это пахнет?

Алексей Сергеевич кивнул. Было ясно, что он чует. Он потер ладонью нос и предложил:

- А п-почему бы этому мальчишке п-просто не н-надрать уши?

- Ты с ума сошел! - на Петровиче не было лица. - Тебе что, жить надоело? Это сейчас ему восемь, а представь себе, что случится, когда ему исполнится двеннадцать? Во что отольются отодранные уши? Знаешь, почему сейчас у меня на голове волосы не шевелятся от страха?

Ответа не последовало.

- Потому что я лысый, кретин! Тебе терять нечего - у тебя нет семьи. А у меня дома кот, попугай и тараканы на кухне. И я дорожу шкурой больше чем погонами.

В кабинете воцарилось молчание.

Когда пепельница была полна окурков, Сергеич распахнул полу пиджака, показывая ствол десантного АК:

- А м-может - чпок и все?

- Угу. Только один патрон прибереги для себя, - генерал зловеще расхохотался.

* * *

Белокурый голубоглазый мальчуган сидел перед большим телевизором. Из динамиков гремел зловещий хохот генерала. Малыш улыбнулся, взялся за джойстик и подвел курсор к черной пиктограмме, на которой был изображен череп с перекрещенными под ним костями.

На экране появилось сообщение: "Вы действительно хотите уничтожить двух генералов? (Да/Нет)"

Малыш улыбнулся, протянул руку к клавиатуре и нажал Большую Красную Кнопку.

Со стороны он был похож на Ангела.

Октябрь 1996


"Иммануил Гольдштейн" - издатель компьютерного журнала "2600", рассчитанного на хакеров. Этот псевдоним заимствован у главного героя новеллы Джорджа Оруэлла "1984", боровшегося с тотальным контролем Большого Брата. (Прим. автора)



© Норвежский Лесной, 1996-2022.
© Сетевая Словесность, 1998-2022.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
"Полёт разборов", серия 70 / Часть 1. Софья Дубровская [Литературно-критический проект "Полёт разборов". Стихи Софьи Дубровской рецензируют Ирина Машинская, Юлия Подлубнова, Валерий Шубинский, Данила Давыдов...] Савелий Немцев: Поэтическое королевство Сиам: от манифеста до "Четвёртой стражи" [К выходу второго сборника краснодарских (и не только) поэтов, именующих себя рубежниками, "Четвёртая стража" (Ridero, 2021).] Елена Севрюгина: Лететь за потерянной стаей наверх (о некоторых стихотворениях Кристины Крюковой) [Многие ли современные поэты стремятся не идти в ногу со временем, чтобы быть этим временем востребованным, а сохранить оригинальность звучания собственного...] Юрий Макашёв: Доминанта [вот тебе матерь - источник добра, / пыльная улица детства, / вот тебе дом, братовья и сестра, / гладь дождевая - смотреться...] Юрий Тубольцев: Все повторяется [Вася с подружкой ещё никогда не целовался. Вася ждал начала близости. Не знал, как к ней подступиться. Они сфотографировались на фоне расписанных художником...] Юрий Гладкевич (Юрий Беридзе): К идущим мимо [...но отчего же так дышится мне, / словно я с осенью сроден вполне, / словно настолько похожи мы с нею, / что я невольно и сам осенею...] Кристина Крюкова: Прогулки с Вертумном [Мой опыт - тиран мой - хранилище, ларчик, капкан, / В нём собрано всё, чем Создатель питал меня прежде. / И я поневоле теперь продавец-шарлатан, / ...] Роман Иноземцев: Асимптоты [Что ты там делаешь в вашей сплошной грязи? / Властным безумием втопчут - и кто заметит? / Умные люди уходят из-под грозы, / Я поднимаю Россию, и...]
Словесность