А.В. Ерников
Несрочное зачатие
Памяти Сергея Курехина
Очень красивая, тонкая, но "сложная",
давно одинокая городская женщина в своей изысканно-простой, полузашторенной
квартире лежит, раскинувшись несколько медицински-сковано на разобранной
постели, и вводит в свое "больное" - как она считает - лоно нежно-твердый,
белоснежно-алый, молодой, поразительно фаллический мухомор. Его
накануне "прописала" ей как верное средство от вагинита и воспаления
придатков одна "народная целительница" - обыкновенная б а б к
а, перетянутая в город современным целительским кооперативом.
Глаза "самоврачующейся" закрыты,
и она не знает - то ли от стыда, то ли для того, чтобы лучше видеть,
как она, всего пару часов тому назад, по дороге с работы, прямо
в центре города, против почтамта ( где уже давно перестала спрашивать
письма "до востребования"), купила у мужичонки из торгового ряда
на дощатых винных ящиках этот самый и еще пять таких же грибов.
Она, усиливая движения внутри
себя, уходит целиком в воспоминание той сцены и, наконец, она
видит; она видит, как сама, наклоняясь подать деньги и
взять грибы, косит в сторону своими прекрасными "интеллигентными"
глазами, как отворачивает свой интереснейший профиль, но успевает
при этом ухватить краем одного глаза то, как смотрит на нее мужичонка-продавец-пьянчуга-фуфаечник,
а другим - охватывает панораму очень большого отрезка улицы -
будто это видит лошадь, несущаяся крупной рысью. Не успевает она
подумать о лошадиной рыси, как лошадь - сама невесть откуда миг
назад возникшая - "на глазах" превращается в рысь, скачущую по
веткам в сосновом, пронизанном лучами заката лесу; и еще миг спустя
видит сверху рысьим, невероятным и невероятно острым зрением себя,
лежащую на траве поляны, раскинувшую ноги и принимающую в себя
немыслимого, неистового, дико бородатого, плечами и гривой волос
теряющегося где-то в кронах, головой затмевающего солнце кого-то,
Лесного Царя, может быть.
Но она - и рысь тоже. Она тоже
иногда знает Лесного Царя, вернее Он дает ей себя знать - и
теперь на ее рысьих глазах Он изменяет ей с человеческой женщиной,
этой пришелицей в Лес. Ревность рыси вскипает в ней, вскидывая
кончики ушей и сосков, глаза взрываются янтарной яростью. Она
дико, бесшумно верзится вниз на Лесного Царя - на Самого, со спины!
- и в тот миг, когда ее выпущенные, уже какие-то ястребиные,
телескопические когти почти вонзаются в Его плечи, плечи исчезают
и, "проваливаясь", она впивается в женщину. Их визги и рыки сливаются,
взрыв, вспышка - и все кончено.
Проходит неизвестно сколько чего.
Женщина приходит в себя женщиной, осматривает следы - ногтей,
когтей? - на своем правом плече, дует на них, встает с постели,
кладет мухомор на антрацитно мерцающую плаху видеомагнитофона,
накидывает длинную, до пола, с кистями на концах шаль-сеть (давний-давний
подарок того, кого уже давно нет на одной с ней земле) на плечи,
кутается в нее, в два легких босых шага подходит к окну. Сквозь
широкую щель между шторами, из своего, кажется-чувствуется столь
красивого, что даже жаль, лица смотрит то на улицу за стеклом,
то на свое отражение в стекле. В голове ни одной мысли, внутри
- воронка огня и света, восстающая из или - все равно - устремленная
острием в пульсирующее лоно. Рука натыкается на оставленный на
подоконнике дистанционный пульт управления музыкальным центром.
Пульт, эта "волшебная палочка" из страны Восходящего Солнца, своей
страстью вызывать к жизни звук и слух, поднимает руку, вытягивает
ее, направляет куда надо - в сторону мерцающего золотом цифирок
слитку техники, и с лазерного диска, не устояв перед центробежной
силой, срывается и заполняет сразу всю комнату, все пространство
оргазмная фуга. "Бах! Бах!"
Женщина рывком оборачивается,
будто хочет узреть, кто это так вошел, кто так заявил
о своем присутствии. "Это же Бах!" - восклицает она наконец и
вслух в невероятном для себя самой экстазе.
Взгляд ее падает - то есть обрывается
вместе с сердцем и чревом - на бело-алый гриб, лежащий на "аппаратуре"
так, что шляпка его свисает - как она не упала от звука?! - и
блестит то ли собственной натянутостью, упругостью, силой, готовностью
пробивать почву и рваться к свету, то ли еще не высохшими соками
ее собственной сокровищницы. То есть тем и другим вместе - отличить
невозможно. Сколько же прошло времени?
Бах все присутствует, заполняя
собой, кажется, все. Женщина опускается на колени - она не знает
от какой силы, от чьей - и не может разобрать, не хочет. Ее лицо
оказывается вровень с головкой гриба. Она берет его в рот, в руку.
Через мгновенье она уже забывает
себя - она вновь в неизвестно каком месте. Она неистовствует,
рычит - как давно у нее не было ничего такого "по-человечески"!
И почему, спрашивается? Что мешало? Она забывает-вспоминает, что
он - не человек, и впивается в крайне плотную мякоть зубами; и,
поняв-таки, что здесь и сейчас можно, невозбранно - пожирает его
целиком.
Через час ее тошнит. Она уверена,
что это токсикоз, беременность. Стремительно проходят, кажется,
месяцы. Она все время видит золотой плод, глядя внутрь себя каким-то
неописуемым зрением. Это девочка-Красная шапочка. Она ее так ясно
видит.
И вот, наконец, она есть как
есть. И все так и есть.
Есть, есть и есть.
Медицинская справка:
Влияние на психику при интравагинальном использовании Красного
мухомора (Amanita Muscaria)
пока изучено слабо. Гинекологически целительный аспект этого наукой
доказан, что же касается психоактивности, то, возможно, микрофлора
влагалища и матки способствует быстрейшему усвоению и подаче в
мозг собственно галлюциногенов Красного мухомора.
14.08.1996
Екатеринбург
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
