Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность


Словесность: Поэзия: Александр Линн Стихи

  • На шелках маренго Вышиты фламинго, И сидит Айвенго В камере Синг-Синга. Серая Гренада, Бурый рододендрон. Кротость серенады Кормит сколопендр. По-каннибалийски Умирают баски. Плачут одалиски Во дали бискайской.
  • Так вечно драться норовит Народ, собравшийся под вечер - И тот, кто временем излечен, И тот, кто временем убит. И Парацельса губит хмель - На глине рушатся знамена. И лишь один из заклейменных Еще един - Нико Фламель. И будет лазить по коврам Моя гитара a la трактор, И покарает катаракта Глаза, что видят этот срам. Одежды бархат и фланель. Змея заблудится в пустыне. И чье-то тело не остынет, И в ком ты, Николя Фламель?
  • На отравленных стрелах мы влетаем в квартиры, и впиваемся звонко в чей-то дремлющий пульс. В наших диких свирелях все безумие мира, в барабанах и бонгах ритмы нервные улиц. На вершине бла женства Стекле нея Ты станешь еще Женстве нее.
  • Ручеечки вешние. Все мы были нежные. Все хотели первыми, А теперь мы нервные. И ночами лунными Мы гуляли юными Танцевали парами, А теперь мы старые. Нас манили тыщами. Все в итоге нищие. Увлекались дурами, А теперь мы хмурые. Поседели волосы, И дрожанье в голосе. Ручеечки вешние, Снова все мы прежние.
  • Стояла ночь, Скреблась тихонько мышь. Я не был пьян, Я так хотел в Париж, Увидеть дым бульваров, Как у Марке. В пивном ларьке Судьбы не избежишь. Все решено: Коль ехать - так в Париж, Забыть про все земное, Как у Дюма. Игра ума - Гаврош и Кибальчиш. А я плохой, Моя мечта Париж. О Нотрдам, Сорбонна, Монпарнас. Недобрый глас Погубит все равно. И mon Paris Уже давным-давно Лишь на словах и только, Коль есть вино.
  • Ты, Конфуций, был прав во всем. Если включить свет, Мы вторую неделю пьем Водку, которой нет. Мы играем в отсутствие игр, Мы всегда на ногах, И дрожание всех наших икр - Только страх. И таскают камни лгун и гордец, Зная, что не туда. В одной надежде, что под них наконец Авось потечет вода. И если бог не заставит всех нас Пить настой горьких трав, То Конфуций уж в тысячный раз Будет прав.
  • Мутные волны великих идей Выплеснули в мир из большого ведра Нелепую черненькую колыбель, В которой к тому же была дыра. И в дырку пролез звезда всех ночей, Любовник тьмы, шакалов сын, По имени Угробер, и тысяча чертей Устроили пьянку в день его именин. На улице ртуть, а на небе цемент, По окнам сползает приторный гной. Не мешайте Угроберу, в этот момент Он совещается с Сатаной. Совет полагается считать за приказ, Мария не встретит ночных гостей, Потому что, не дождавшись переписи нас, Угробер покупает килограмм гвоздей. Черный монах, отец Михаил, Безбожного времени божие дитя. Сколько бы ты четки не теребил, Угробер доберется и до тебя. Придется плясать на поминках своих, И будет довольно ухмыляться злодей. А наутро вынесут еще троих Мутные волны великих идей.
  • Кровеносные веточки наши кверху тянутся, И глаза у нас чистые, светлые, словно облако И в пути нашем будет сторожем каждое дерево, А в конце обернется священник белым голубем. И не важно старик ли ты молодец - лишь бы честен был, И не важно рубил ли ты дерево или вырастил, Всех нас мучит высокая птица - в небе пленница, Навевает тоску шепот листьев и ветра пение. Я прошу не за себя, а за душу: Светлышко, теплышко, ясно-солнышко, Сбереги меня, будь милостиво. Сине-небушко, не зови меня. Земля-матушка, дай мне силы. И конечно же, будет многое порастеряно, Но наш путь - это путь воды, мне так кажется. И когда-нибудь песни ветра станут нашими, И тогда наши души и помыслы станут птицами.
[Написать письмо]



 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Концерт на карантине [Вот разные рыбы, - благожелательно отмечал господин Лю, шествуя через рынок. - Вот разные крабы. Вот разные гады, благоухание которых пленяет... / ...] Татьяна Грауз. Прекрасны памяти ростки [Татьяна Грауз о самых ярких авторах второго тома антологии "Уйти. Остаться. Жить", вышедшего в 2019 году и охватившего поэтов, умерших в 70-е и 80-е...] Татьяна Парсанова: Пожизненно. Без права переписки [Всё чаще плачем, искренне, как дети... / Всё чаще в кофе льём слезу и виски... / Да кто же знал, что нам с тобою светит - / Пожизненно. Без права...] Ирина Ремизова: За птицей [когда - в который раз - твой краткий век / украдкой позовёт развоплотиться, / тебя крылом заденет человек, / как птица...] Алексей Борычев: Обречённость [Бесполезная пустота. / Кто-то... Что-то... А, может, нечто... / И весна, как всегда, не та. / Беспричинно бесчеловечна...] Братья Бри: Живой манекен [Прежде я никогда не испытывал тяги к игре, суть которой - заманить чей-то разум, чьи-то чувства в сети, сплетённые из слов. Я фотохудожник, и моё пространство...] Наталья Патроева, Юрий Орлицкий. Настоящий филолог, умеющий писать стихи [В "Стихотворном бегемоте" выступила петербургский ученый и поэт Людмила Зубова.] Сергей Слепухин: Блаженство как рана (О книге Александра Куликова "Двенадцать звуков разной высоты") [Для художника на Дальнем Востоке нет светотени. Здесь отсутствие светотени и есть свет...] Александр Куликов: Стихотворения [В попутчики брал я и солнце, и ветер, и тучи. / Вопросами я и луну, и созвездия мучил. / Ответы на травах, каменьях и листьях прочел, / и кто-то...] Максим Жуков: Она была ничё такая [На Пешков-стрит (теперь Тверская), / Где я к москвичкам приставал: / "А знаешь, ты ничё такая!" - / Москва, Москва - мой идеал...]
Словесность