НОЧНЫЕ СЛЕЗЫ
Она как угорелая мечется по избушке: надо и приготовить, и за пятью детьми смотреть, и постирать, и чтобы кот ничего не стянул, и убрать за всеми... Но все валится из рук: еда пригорает, дети дерутся, повешенное для сушки белье падает с лопнувшей веревки в грязь и его опять стирать. В надежде отыскать вкусненькое на столе, кот разбивает любимую тарелку свекрови. Все плохо.
Она собирает волю в кулак и все исправляет: варит новую еду, укладывает детей, разбирается с бельем и выгоняет наглого кота.
Теперь можно и отдохнуть. Она садится, сморит на руки. Когда-то они были узкими, нежными, с ровными ноготками, а сейчас стали широкими, с выпуклыми венами и огрубевшей кожей. Она нагибается и вынимает из-за печки спрятанный от детей осколок зеркала, протирает его передником и всматривается. Блеклая кожа, тусклые глаза, под ними - темные круги, обтянутые сетью морщинок. Некогда сочные губы побледнели и стали тоньше, а густые русые волосы поредели.
Лицо сводит горькая усмешка - теперь даже сама не верит, что была когда-то Василисой Прекрасной. Это не ее выкрал Кощей Бессмертный, и не ее спас Иванушка-дурачок, и не ее отнял у того Соловей-разбойник, чтобы привести к матери своей Бабе Яге и назвать женой. Откуда же знать было неопытной девице, что красавец Соловей просыхать не будет от мухоморов, да колотить их с бабкой почем зря. Ладно, хоть Яга ее не мучает, нравоучениями не достает - знает, что сынок-то не сахар. Улетает на целый день в ступе, к вечеру лишь является, неся в мешке то, о чем лучше не знать. И, с чавканьем слопав двойную порцию, залезает на чердак дрыхнуть.
Василиса прячет осколок, подходит к окну. Уже ночь, лес угрюмо стоит на страже, он не пропустит сюда чужих. Василиса вспоминает, как они по лесу с Иванушкой неслись от Кощея на Сером Волке, пока Разбойник ее не выхватил. Ваня даже рот не успел открыть. Он, говорят, сейчас при дворе служит казначеем - царь знает, что Ванечка не украдет ничего, потому что дурак. А Кощей тоже утешился - выкрал Марью-красу, длинную косу. Уж и кощат ему принесла, в старости на радость.
А тут работа, работа, работа... Нет конца и края - как белка в колесе. И спасибо нет ни от кого: муж - пропойца, дети - разбойники, свекровь - Баба Яга. Зачем не убежала тогда? Ведь предлагал Серый Волк, помочь хотел, чтоб Ване службу сослужить. Сама отказалась, уж больно Соловушка красивый был, да напористый - не устояла...
Василиса вздыхает и отходит от окна, но тут слышит шорох снаружи: начался дождь. "Белье!" - вспоминает она и спешит на двор. Собирает белье и бежит обратно, но поскальзывается и плюхается в грязь. Белье опять грязное. Это последняя капля.
Василиса сидит под дождем и, уткнувшись в мокрые простыни, содрогается от рыданий. "За что, за что... " - всхлипывает она и поднимает лицо к небу: "За что?" Ночное небо плачет о своем и равнодушно смывает ее слезы.
© Диана Ковач, 2010-2026.
© Сетевая Словесность, 2011-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
