ИМПЕРАТОР

Памяти А Н Т К

Я люблю музыку (чтобы она дрожала на каком-нибудь лугу, похожая на движение судьбы, на движение времени), - музыку, нескольких женщин (N в Милане, L во Флоренции, L в Неаполе уже умерла) и императора. - Я ненавидел его деспотию. Я был счастлив гибели империи в 14 году. - Но я любил его. Я смеюсь от счастья, написав о нем несколько строк. В нем было что-то от музыки. Стендаль

Действующие лица: КАТИГРОБ - старая бабушка МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК - продавец цветов

I

Маленький приморский город. На городской площади, вместо фонтана (а может это и есть фонтан?) стоит маленькая статуя каменного императора.

КАТИГРОБ: ЧТО это у вас? Тюльпаны?

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Да.

КАТИГРОБ: Живые тюльпаны?

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Да.

КАТИГРОБ: Но откуда быть здесь живым тюльпанам, ведь здесь не Голландия?

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Да, здесь не Голландия, но разве тюльпаны растут только в Голландии?  Н а   п р а х е   К а р ф а г е н а  тоже растут тюльпаны. Дикие, ничьи. (пауза) И даже более прекрасные, чем в Голландии.

пауза

КАТИГРОБ: Почему мне кажется, что ваши тюльпаны с того света, словно они призраки. А мы  м е р т в ы .   И живые мертвецы приходят к своим женам с того света, чтобы зачинать детей, как в трагедии Расина Протесилай приходит с того света к своей жене.

Его прикосновение было легким...

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Но тени был тяжел человеческий воздух и тяжела человеческая одежда.

пауза

КАТИГРОБ: Цветы, призраки. А знаете, в цветах есть что-то от музыки. От тени, от миража. От "исчезающей эфемериды света", как сказал какой-то итальянский поэт.

Покупает цветы и разворачивает газету.

II

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Я не знаю, откуда привозили, кто привозил эти свежие газеты, которые продавали вместе со свежим хлебом. Может быть, их печатали прямо в этом городе. В газетах публиковались списки убитых. "Долгая имен тропа", - как сказал другой итальянский поэт о другой войне.

пауза

Она сказала, что убили жениха ее внучки. Это значит, что внучка приедет к ней, чтобы она утешила ее. Но она не скажет, что он убит, чтобы не расстраивать бабушку. Она скажет, что он ее бросил.

пауза

Я увидел внучку бабушки Катигроб на другой день. Она была с бело-золотистыми волосами и с такой же бело-золотистой кожей и похожа на чахоточную. На ней была пунцовая шапочка, похожая на родинку, - но очень противная. Она плакала и моргала глазами и ее слезы как-то выскакивали на ее приставленные к векам ресницы, подпрыгивали на них и уже с ресниц падали в пыль на камни и на цветы. На следующий день она уехала.

III

Приморский город.

КАТИГРОБ: Почему на вас мундир?

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Потому что это мой мундир кавалерийского офицера.

КАТИГРОБ: Но он старый. Но его съела моль. Он лопнул. И у вас нет лошади. Куда вы поедете?

пауза

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Знаете, о чем я думаю?

КАТИГРОБ: И о чем вы думаете?

пауза

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Я думаю о императоре. О том, что я принадлежу сейчас к людям Франции. Которые, одновременно со мной, идут к нему.

КАТИГРОБ: Я увидела его вчера.

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Кого?

КАТИГРОБ: Императора. (пауза) Он проходил по улице. На нем был походный сюртук. Я закричала ему в окно: "Почему не заходите?" - Он приложил руку к треугольной шляпе и сказал, что не может отказать старой женщине.

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Что же было потом?

КАТИГРОБ: Потом? (пауза) Я сказала ему, что мою внучку бросил жених, его личный адъютант. Император сказал, что молодой человек не виноват. Виновато неприятельское ядро, которое его  р а с п л е с н у л о ,   как говорят военные. Он так засмеялся, что даже облился кофе. - Вы идете к нему, как нищий. Как слепой. Как если бы император был призраком, как если бы он вернулся во Францию из могилы.

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Как будто вы что-то знаете о его могиле.

КАТИГРОБ: А вы?

пауза

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: Я? - Есть океан. Есть остров. Есть гранит этого острова. Есть могила в песке этого острова. - Так, спящая на заре любимая женщина кажется миражом. - На этом песке тоже растут тюльпаны, дикие, ничьи.

КАТИГРОБ: И даже более прекрасные, чем в Голландии?

пауза

ПРОДАВЕЦ ЦВЕТОВ: И даже более прекрасные, чем самое прекрасное, что может создать человеческая душа.

© Ростислав Клубков, 2020-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021-2026.
Орфография и пунктуация авторские.

Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: / Помимо, но во имя сатаны. / Прапрадед правнучонка уничтожит – / Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, / водочка, водичка, колбаса. / были мы смешливыми поэтами, / стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, / пока / я снимаю азбуку с языка, / вьюга снежным кругом обводит дом, / говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. / Любовь текла по венам. / А то, что не любовь, – я / Считал второстепенным.] Читайте также: Юрий Бородин. "Открылась бездна..." (о сложности обозрения общей картины современной поэзии) | Дмитрий Горбунов. Лысый и сансара | Атеистический оккультизм С.К.К.. Рецензия на книгу С.К.К. "Оккулит-ра" | И Божьим словом души обогреты... | Ирина Кадочникова. И это тоже дом | Яков Карпов. Поэтика как симптом: как бессознательное говорит стихами | Савелий Немцев. Поэтическое королевство Сиам: радикальный академист Олег Виговcкий. 18+ | Марианна Рейбо. Письмо с этого света | Ирина Романец. Венки из одуванчиков | Иван Самохин. Рой литот | Владимир Смоляков. Звонница | Анастасия Туровская. Осторожно, гештальты закрываются! | Муминат Абдуллаева. Что такое поэзия? | Дмитрий Аникин. Из Андрея Шенье | Евгений Антипов. Ракурсы