Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




ЛИРИКА ЛУИСА КАМОЭНСА

Заметки переводчика об особенностях поэтического мира и манере письма португальского гения

Впервые опубликовано в:
Переводчик: научно-художественный журнал
Забайкальского государственного университета. -
2018. - Выпуск 18. - С. 39-47


Луис Камоэнс (1524 - 1580) или Луиш Важ де Камоэнш, как звучит его имя на португальском языке, по праву считается Первым поэтом Португалии. Именно его называют создателем португальского литературного языка. Его первенство оспаривает Фернандо Пессоа (1888 - 1935), всю жизнь соревновавшийся с Камоэнсом, критиковавший его знаменитые творения, и всё же, самoй этой критикой, показывавший, как во многом он равняется на знаменитого предшественника.

В отличие от многих португальских поэтов, из творчества которых до русского читателя пока дошли лишь отдельные произведения, Камоэнс достаточно известен в России. Ещё в XVIII и XIX веках здесь появились прозаические переводы его грандиозной эпопеи "Лузиады". В 80-.ых, 90.-ых годах XX столетия появились фрагменты эпопеи, переведённые И. Тыняновой и А. Косс. В 1988 г. вышел первый полный стихотворный перевод учёного-исследователя и переводчика Ольги Овчаренко, который отличается академической точностью, снабжён богатым справочным материалом. Он неоднократно переиздавался вместе с сонетами Камоэнса в переводе В. Левика, Е. Витковского, М. Талова, В. Резниченко и др. В 2014 году Центром книги Рудомино был опубликован стихотворный перевод "Лузиад" М. Травчетова (1889-1941), в основном завершённый к 1941 году, но не законченный из-за преждевременной смерти переводчика в блокадном Ленинграде.

Но несмотря на эти публикации, творчество Камоэнса - это сокровищница, из которой ещё можно черпать неисчислимые богатства. Русские почитатели Камоэнса ждут появления новых переводов, как эпопеи "Лузиады", так и малых поэтических форм, вышедших из-под пера португальского гения.

В подготовленной мной небольшой подборке переводов невозможно показать разнообразие поэтических форм, неповторимость почерка лирики Камоэнса. Позволю себе сделать только несколько заметок - впечатлений о том, с какими интересными особенностями поэтического мира португальского поэта сталкивается его переводчик.

Поэт португальского Возрождения, блестяще образованный, в том числе в области античной литературы и философии, Камоэнс в своём творчестве соединяет вещи, казалось бы, несовместимые. Изящные сонеты в духе Франческо Петрарки (1304-1374), глубокие по мысли, отражающей воззрения различных философских школ, соседствуют с кантигой и вилансете - песнями в духе народной португальской поэзии, а также с "троваш" - написанными в соответствии с традицией галисийско-португальских трубодуров.

Поэзия, следующая традициям средневековья, написана в форме редондильи - малой (пятисложник) и большой (семисложник). Поэтические формы, соответствующие духу эпохи Возрождения, - это сонеты, оды, элегии и пр. Редондильи, написанные для декламации при дворе, отличаются легким слогом, его шутливостью, отшлифованностью. Те же редондильи, что следуют традициям португальского фольклора (кантига и вилансете), имеют более свободную форму. Но и в эти, на первый взгляд, такие простые песенки, часто посвящённые повседневной жизни народа, Камоэнс включает антитезы, парадоксы, тонкую иронию, многообразие смыслов. Примером такой песни, где, словно в калейдоскопе, смыслы переходят друг в друга, является вилансете "У перепела перьев нет". Я думаю, что передать всё её очарование в переводе просто невозможно, ведь слово "pena" в португальском языке означает не только птичье перо и перо, которым пользовались для письма, но и горе, страдание, наказание, кару, и многое другое. Этой многозначностью блестяще пользуется Камоэнс. Есть мнение португальских критиков, что это произведение посвящено самой недосягаемой "музе" Камоэнса - инфанте доне Марии Португальской (1521-1577).. Конечно, через века трудно говорить о чём-то наверняка, но предположение об этой любви, послужившей причиной изгнания поэта, видимо, имело под собой основания. Кстати, прекрасная, умная и широко образованная инфанта отвергла весьма перспективные предложения претендентов на её руку и осталась незамужней.

Имитируют народные песни и приведённые здесь кантига "Вот, Лианор - у ручья..." и вилансете (более короткая, по сравнению с кантигой, песня) "Босая по травам ловко...". Обе они - о простой селянке Лианор, описывают типичные сценки жизни португальской деревни.

Сонеты Камоэнса - единственная стихотворная форма в лирике Камоэнса, которая привлекла внимание многих переводчиков. Русские переводы сонетов Камоэнса публиковались, начиная с 1964 года. Некоторые критики, как португальские, так и отечественные отмечают большое влияние Петрарки на Камоэнса, кое-кто при этом прямо называет некоторые его сонеты переводами сонетов итальянского мастера. Фернандо Пессоа также писал о том, что Камоэнс говорит о своей любви языком Петрарки. Конечно, сама форма сонета пришла в Португалию из Италии; конечно, Камоэнс во многих сонетах следует за Петраркой в идеализации образа возлюбленной и утверждении идеи возвышенной духовной любви. Но, стоит сравнить два текста (Петрарки и Камоэнса) одного из таких сонетов: "О, душа, что живёт в лазурной дали...", и мы видим, как к совершенной любви, возносящейся к звёздам, в сонете Петрарки, у Камоэнса добавляется горячая кровь очень человеческих чувств - раскаяния, жгучей тоски по любимой. Эти чувства пришли от горького жизненного опыта: считают, что этот сонет обращён к погибшей рано возлюбленной поэта - Динамене. Противоречивость земной, а не идеальной любви, описывает португальский поэт и в одном из самых известных своих сонетов "Любовь - огонь, что жжёт тебя незримо...".

Один из самых известных сонетов Камоэнса - "Любя, в любимую преобразиться...". Многие критики считают, что в нём поэт столкнул меж собой воззрения двух философских школ: Аристотеля и Платона, а вернее, неоплатонические идеи псевдо-Дионисия Ареопагита (греко-сирийский философ IV -V вв). Чистая идея неоплатонической школы - та возлюбленная, которая стала частью души поэта. Эта возвышенная связь между любимой и любящим, связь духовная, которая делает ненужным приземляющий её телесный контакт. Именно эта мысль проводится в двух катренах сонета.

Но утверждение Аристотеля, что субъект для случая, ситуации представляет собой потенцию, которая может осуществиться в действии, акте, приводит к выводу: субъект приобретает реальность, претерпевает процесс своего становления только в результате "взаимоотношения" с определённым случаем - ситуацией. Любовь - субстанция, первичная материя, из которой создаётся весь мир. Она составляет существо поэта. Но она - потенция, которая ищет возможности воплотиться, ищет формы. И этой формой может стать горячая, живая земная любовь, дополняющая любовь возвышенную, описанную в катренах. Так, в терцетах Камоэнс вводит частичное отрицание утверждений катренов. Так, столкновения мира чистых идей Платона с аристотелевскими представлениями о соотношении материи и формы делает этот сонет маленьким шедевром, совершенным по форме и глубочайшим по содержанию.

Опубликованные русские переводы сонетов Камоэнса все выполнены пятистопным ямбом. Мне представляется, что подобная манера перевода упрощает эти сонеты, делает их однообразными, монотонными, "стрижёт их под одну гребёнку". Если внимательно посмотреть на метрическую схему сонетов Камоэнса, мы не увидим такой правильности. Камоэнс использует в своих сонетах метрику "сапфического" десятисложника (ударения на 4, 8 и 10 слогах) или "героического" (ударения на 6 и 10 слогах). Но далеко не каждый стих (строка) построен по этому стандарту. Очень часты ударения на 1, 3 или 7 слог десятисложника. Кроме того, у Камоэнса встречаются и нарушения в числе слогов, есть сонеты, где, наряду с десятисложником есть восьми- и девятисложные строки. Вообще, надо отметить, что в португальской поэзии исторически сложилась метрика, имеющая достаточную степень свободы. Это подтверждают исследования португальскими критиками экспериментов с античными ритмами "португальского Горация" - Рикарду Рейша, одного из самых интересных гетеронимов Фернандо Пессоа (см. моя статья "Триумфальный день Фернандо Пессоа"). В частности, для португальского сонета существуют, кроме метрических схем, уже упомянутых выше, и кроме чисто ямбической формы, ещё такая динамичная форма, в которой ударения делаются на 3, 6 и 10 слоги, а также "галисийская флейта" с ударениями на 4, 7 и 10 слоги. Обе последние метрики соответствуют русскому дольнику или логаэду, в котором могут сочетаться стихи, составленные из разнометрических стоп (например, дактилей и хореев или ямбов и хореев). Звучание таких стихов очень разнообразно. Благодаря такой некоторой "неровности" стиха создаётся полифоническая мелодия, очень украшающая сонеты Камоэнса.

Я попыталась показать это на примере сонетов: "О, душа, что живёт в лазурной дали", где метрика героического десятисложника перебивается ударениями на 1 и на 3 слог в отдельных строках; "Да, времена, что ни час, мудреней", в котором использовала ритм "галисийской флейты", и сонета "Цепь гор, что издали видна...", где я, чтобы уподобить перевод оригиналу, специально перебила десятисложник восьмисложными строками.

Ирина Фещенко-Скворцова


ЛУИС КАМОЭНС

Любя, в любимую преобразиться...
О, душа, что живёт в лазурной дали...
Любовь - огонь, что жжёт тебя незримо...
Да, времена, что ни час, мудреней...
Цепь гор, что издали видна...
Босая по травам ловко...
Вот, Лианор - у ручья...
У перепела перьев нет...


Любя, в любимую преобразиться...

1 вариант:

Любя, в любимую преобразиться
Фантазией всесильной, полной страсти.
Она во мне, моей покорна власти,
Чего ещё желать, к чему стремиться?

Она - моя душа, певунья, птица,
И телу не добиться лучшей части,
Собой утешиться - нет слаще сласти
Для тела, чей кумир в душе таится.

Она богиней, красоты фиалом,
Как свойство ждёт предмета, мужа - случай,
Так льнёт ко мне всей сутью безупречной,

Но всё ж царит - идеей, идеалом;
Любовь же, чей во мне огонь могучий, -
Материя - и формы ищет вечно.

2 вариант:

Любя, в любимую преобразиться
Фантазией всесильной, полной страсти.
Она во мне, моей покорна власти,
Чего ещё желать, к чему стремиться?

Она - моя душа, певунья, птица,
И телу не добиться лучшей части,
Собой утешиться - нет слаще сласти
Для тела, чей кумир в душе таится.

Но и богиней, красоты фиалом,
Как свойство льнёт к предмету бытия,
С моей душой сливаясь безупречно,

Она царит - идеей, идеалом;
Любовь же, из которой создан я, -
Материя, что формы ищет вечно.



О, душа, что живёт в лазурной дали...

О, душа, что живёт в лазурной дали,
Рано ты от тоски ушла земной.
Отдыхай, наполняясь тишиной,
Я же боль изживу свою едва ли.

Если только любви, людской печали
Место есть в небесах, в стране иной,
Замутится ли смертной пеленой,
Что в сиянии глаз мы увидали?

Коль вину искупает эта рана,
Боль, что жалит меня, как туча ос,
Боль потери, что помню постоянно, -

Бога ты моли ради этих слёз,
В твой приют вознести меня так рано,
Как от взоров моих тебя унёс.



Любовь - огонь, что жжёт тебя незримо...

Любовь - огонь, что жжёт тебя незримо;
Она - боль раны той, которой нет;
Блаженство, но тоска идёт вослед;
Безумный сон, тобой боготворимый.

С ней ненависть роднится нестерпимо;
Живёт в ней радостных потерь секрет,
И счастье, и о счастье вечный бред;
В любой толпе - сиротство пилигрима.

Любовь - идти с отрадою в тюрьму;
Грудь подставлять под тяжкие увечья;
Быть преданным убийце своему.

Но как сердца спрягает человечьи,
Приязнь рождая, в толк я не возьму,
Когда сама Любовь - противоречье?



Да, времена, что ни час, мудреней...

Да, времена, что ни час, мудреней,
И человек не такой, что был ране.
Мир - в переменах, совсем как в тумане,
Новые нравы - старинных чудней.

Жизнь изменяется, видится в ней
Вовсе отличное от ожиданий;
Боль - от страданий, алкающих дани,
И ностальгия - от радостных дней.

Время ковры травяные покрова
Стелет, где снег простирался, как пена,
Плачем певучее делает слово.

Средь перемен лишь одно непременно
И удивлять нас всечасно готово:
Что переменчива и перемена.



Цепь гор, что издали видна...

Цепь гор, что издали видна,
каштаны пышные в дозоре,
и бег ручьёв - здесь не таится горе,
и здесь печаль избыта вся до дна;

земля, что негою осенена,
и хриплый, вечный рокот моря
и скот пасущийся, и зори,
и облаков любовная война;

и, наконец, всё то, что близь и даль
мне предлагают, блеск природы милой,
один я и не замечаю даже.

Так, без тебя всё это мне постыло;
И без тебя, чем радостней пейзажи,
Тем большую я чувствую печаль.



Босая по травам ловко...

Босая по травам ловко,
Идёт Лианор близ жнива;
Беспомощна и красива.

Кувшин венчает головку,
Руки белейшие малы,
Пояс на ней ярко-алый,
Складки на юбке, шнуровка;
Фартук нарядный - обновка.
Гибкая станом, как ива,
Беспомощна и красива.
.
Чепец открывает шею,
Струятся златые косы,
В них лента в цвет абрикоса,
Ах, свет струит, хорошея,
Весь мир любуется ею.
Нежна красота, на диво -
Беспомощна и красива.



Вот, Лианор - у ручья...

Вот, Лианор - у ручья
С кувшином, слёзы глотая,
Подруг об одном пытая:
- Ну, где он, любовь моя?

О нём все думы бедняжки,
Она от тоски устала,
И вздохами песня стала,
О, как эти вздохи тяжки!
Там Лианор - у ручья,
О милом с тоскою мечтая,
Подруг об одном пытая:
- Ну, где он, любовь моя?

Закрыла лицо рукой,
Глаза опустила долу,
На время боль поборола,
И слёзы не льёт рекой.
Молчит, страданье тая.
Утихнет боль, но возврат
Усилит боль во сто крат,
И боль острей острия.

Слезами боль не унять,
Ведь, если сердце в разоре,
То слёзы осушит горе.
Заплакала вдруг опять,
Видать, сказали друзья,
И весть о милом - худая,
Ну, вот, и стоит, рыдая.
Стоит, сама не своя.



У перепела перьев нет...

У перепела перьев нет:
Сто бед - друг за другом вслед.

Перепел, небо порукой,
Коль вознесётся высоко,
Перья спалит он жестоко,
Зато оперится мукой.
Как ни ищи, ни аукай,
Нет крыл, чтобы взмыть в рассвет:
Сто бед - друг за другом вслед.

Хочет взлететь, с ветром споря,
Но не находит он крыл;
Страданий же не избыл
И умирает от горя.
Стонать лишь примется, вскоре
Поймёт, что себе во вред:
Сто бед - друг за другом вслед.



© Ирина Фещенко-Скворцова, Вступительная статья и перевод с португальского, 2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019.
Орфография и пунктуация авторские.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сезариу Верде, Лирика [Именно благодаря Сезариу Верде (1855-1887) в португальскую поэзию вошли натурализм и реализм; более того, творчеству Верде суждено было стать предтечей...] Александр М. Кобринский: Версия гибели Домбровского [Анализ <...> нескольких вариантов возможной взаимосвязи событий приводит к наиболее правдоподобной версии...] Ян Пробштейн: Из книг "Две стороны медали" (2017) и "Морока" (2018) [Соборность или подзаборность, / совознестись или совпасть - / такая в этом благодать / и единенья иллюзорность...] Сергей Рыбкин: Между словом двоящимся нашим [и гасли фонари и ночь чернела / мелькали руки теплые - / огни / изломанного нами чистотела / на грани окончания земли] Максим Жуков: За Русский мир [Я жил в Крыму, где всяк бывает пьян, / В той части, где является он плоским... / Но я рождён на торжище московском, / Переведи меня через майдан...] Алексей Смирнов: Тайный продавец [Гроза персонала фирменных салонов и магазинов, гордость Ведомства Потребления, мастер перевоплощения и тайный покупатель Цапунов неуловимо преобразился...] Елена Крадожён-Мазурова, Легче писать о мёртвом поэте?! Рефрен-эпифора "... ещё живой" в стихотворении и творчестве Сергея Сутулова-Катеринича [Тексты Сергея Сутулова-Катеринича не позволяют читателю расслабиться. Держат его в интеллектуальном тонусе, кого-то заставляют "встать на цыпочки", потянуться...] Сергей Сергеев, Знаковый автор [В Подмосковном литературном клубе "Стихотворный бегемот" выступил Александр Макаров-Кротков.] Алексей Борычев: Оранжевый уют [О чём же я!.. ведь было лишь два дня: / День-гробовщик и подлый день-убийца. / А между ними - чья-то воркотня, / Которая нам даже не приснится!...] Соэль Карцев: Истина [Я когда-то был со страной един: / ералаш в душе, но хожу ухоженный. / Наша цель - дожить до благих седин, / стырив по пути все слова расхожие.....]
Словесность