ОДНАЖДЫ
ЧЕХОВ
Чехов пишет пьесу про вишнёвый сад.
Чёрт-те что творится у него в саду.
Топоры у сада весело стучат.
Я сегодня к Чехову в гости не пойду.
Я поеду в Ялту – в Ялте благодать:
море, пароходы, терпкое вино.
Буду, улыбаясь, время коротать –
пешие прогулки, шашки, домино,
гул горячих пляжей, холод эскимо,
набережной гомон до ночной поры.
Напишу, пожалуй, Чехову письмо,
пусть забросит напрочь сад да топоры,
пусть скорей услышит от меня привет,
намекну – мол, дама и какой-то франт.
Может, он прикинет новенький сюжет.
Чехов – он умеет, у него талант.
_^_
РАЗДАЧА
В магазине раздавали
просто так, за интерес
непонятные детали
в упаковках и на вес.
Если плата не берётся,
то зачем нужны весы?
Продавец глядит, смеётся,
теребит свои усы
и записывает что-то
на компьютерном листе –
видно, нужно для учёта,
сколько взяли те и те.
Видно, где-то там ведётся
на берущего учёт:
почему ему неймётся
и зачем не то берёт?
Я и сам когда-то тоже,
помню, брал других быстрей.
То ли был тогда моложе,
то ли был тогда глупей.
Про меня, должно быть, много
строчек есть на тех листах.
Мнусь и медлю у порога.
Стрелки бьются на часах.
Магазин всему основа.
Не кончается учёт.
"Дайте мне скорее снова
килограмм ненужных... вот!"
_^_
ЧАСТЬ...
От всего человека вам остаётся часть речи.
Я только часть и речи, и безречья.
Мне голос дан, как благо человечье.
Но иногда среди бегущих и
кричащих от зари и до зари
мне хочется сквозь крики, бег и гам,
наперекор солистам и хорам
быть слышным всем, кем принят и гоним,
не словом, но молчанием моим.
_^_
ФОНТАН
Есть город мой, а в городе – фонтан,
а у фонтана – странные фигуры
скульптурные (но не для пуритан):
Адам, конечно, Ева, шуры-муры,
змей уползает, яблоко уже
надкусано... ну, значит, всё в порядке –
жизнь зачалась на высшем этаже,
в саду эдемском, где и редьки сладки.
Жизнь зачалась... Я тоже зачинал,
грыз яблоки и с косточками даже,
ел шашлыки (когда купил мангал)
и Ев любил, то бишь, стоял на страже
законов, что получены вдогон
от этих двух, сидящих у фонтана...
Журчит вода, главенствует гормон,
трудясь во имя жизни неустанно.
_^_
УЛИЦА
Улица хочет длиться и голосить о том,
стужей терзая лица, мучая сквозняком
жаждущих торопливо перебежать по ней.
Улица проходима, только не для людей.
Улица хочет длиться, улице нет конца.
Вытянулась столица статностью молодца.
Площади стелят плоскость пóд ноги удальцам.
Улица правит поступь бравую к праотцам.
Улица хочет длиться нынче, потом, всегда,
гордая, как царица, горькая, как беда.
Кто там не имет срама, веруя в небеси,
ежели не у храма улица голосит?..
_^_
Я ЗНАЮ...
Я знаю, что изящная словесность
давным-давно исхоженная местность
и, стало быть, нетронутую пядь
той местности уже не отыскать,
и не вкусить напитки той земли,
и не догнать бредущие вдали
за Пушкиным, за Лермонтовым, за...
словесностью набитые возá.
_^_
ЛОГИКА
По логике вещей... Какие вещи
выстраивают логику мою?
Вот пол паркетный – я на нём стою.
Вот недруг мой (высказываюсь резче,
но этих резких – вслух не говорю).
Вот женщина – единственная или...
А вот сервант – хрусталь, сервизы, но
он смотрится, как старое кино,
которое мне помнится доныне,
а женщиной забытое давно.
Давным-давно наполнили квартиру,
заполонив, другие... За окном
(логично ли?) стоит столетний дом
наперекор мелькающему миру,
живой и разукрашенный притом.
Предпочитает пешие прогулки
(где логика, где транспорт?) пешеход.
Куда его вне логики несёт
и занесёт в какие закоулки?
(В глухих дворах шаги наперечёт,
но кто считает, если шаг за шагом...)
Я нелогичен среди старых стен,
в глухих дворах, когда-то бравших в плен,
среди сервантов, женщин с белым флагом,
бывало, мне сдававшихся совсем.
Я нелогичен, стало быть, не вещий
провозглашатель истин, правд, свобод,
вперёдсмотрящий и наоборот.
По логике вещей... Какие вещи?
Дорога, бездорожье, поворот...
_^_
ЗАКОН
Катúтся яблоко адамово
и Евы яблоко – вдогон.
И кто-нибудь, конечно, заново
откроет яблочный закон.
Паденье звёзд, луны катание
и жаркий шёпот по ночам...
А я законы мироздания
от собственных не отличал.
Катился сам легко и рьяно я,
пытаясь быт и бытиё
втащить в тверёзое и в пьяное,
и в беззаконное моё.
_^_
СВЫШЕ...
Ко мне слова приходят свыше
с поклажей или налегке,
как будто кто-то там на крыше
(а, может быть, на чердаке)
обычного жилого дома
сидит (лежит, стоит) – и вот
мне каждый час за словом слово,
незнамо как, передаёт.
И я бегу к перу, к бумаге,
к клавиатурному нутру.
Слова трепещут, словно флаги
и словно юбки на ветру.
И я, забыв про смех и шутки,
и про супружние права,
хватаю смело – нет, не юбки –
а снизошедшие слова.
_^_
ТОПОР
У Достоевского – топор.
А мне давно известно,
что лес роняет свой убор
багряный повсеместно.
И замолкает птичья трель.
И Гоголь в непогоду
свой нос, укутанный в шинель,
пускает на свободу.
Такая осень на дворе
и на задворках даже.
А я опять о топоре
(без топора – куда же?).
И там, где был вишнёвый сад
и радовал доныне,
теперь топорики стучат,
смеясь, по древесине.
Один топор, другой топор –
и, значит, нет спасения.
А Лев Толстой глядит в упор,
как будто пишет до сих пор
"Войну и воскресение"...
_^_
ОСЕННИЙ ДЕНЬ
Осенний день пройдя до половины,
я очутился, сам не знаю, где.
Дождь начинался. "Значит, быть беде", –
подумалось без видимой причины.
Темнело. Туча чёрная, грозя,
висела над спешащими зонтами.
Я улыбнулся: "Что же будет с нами
беззонтными? Наверное, нельзя
уйти из дома, не подумав о
защите от дождей, снегов и прочих
сюрпризов, до живых людей охочих,
до нас, забывших зонтик и пальто".
Дождь заливался песней молодца,
мир приучая к этакому пенью.
И дождевому водоизъявленью,
казалось, не предвиделось конца.
Сквозь это пенье плыл фонарный свет
и выстилал изменчивые тени,
вытягивая руки и колени,
и гóловы в немыслимый портрет.
День уходил, промокнув и устав.
Он сам себе казался плоской тенью.
Ночь наступала словно по веленью
и по закону свыше данных прав.
Я был готов ночному торжеству
поверить, не предчувствуя обмана,
когда горячий воздух ресторана
(по Блоку – с благодарностью к нему)
поплыл, дразня бегущих от дождя,
мелькающих в фонарном тусклом свете
с зонтами, без... о, сколько есть на свете
таких же заблудившихся, как я...
_^_
ДЕРЕВО
На меня взирает дерево,
удивляясь от того,
что какое-то дебелое
тело лезет на него.
Лезет тело, невзирая на
неумение залезть,
потому что нынче правила
не блюдутся, если есть.
Будет каждому по вере и,
если с деревом, вдвойне.
И не важно – я на дереве
или дерево на мне.
То ли я взираю донизу,
то ли дерево – до пят
там, где яблоки по образу
непорочные висят.
_^_
ПАМЯТИ ЮЗА АЛЕШКОВСКОГО
Жил да был Алешковский в Нескучном саду.
Я сегодня опять в этот сад не приду –
не дойти, не добраться до этаких мест.
Я сегодня живу далеко, не окрест
одинокого сада, московских высот,
где когда-то в далёкий непамятный год
обитал-проживал странный баловень муз
Алешковский Иосиф по имени Юз.
_^_
МЕЖДУ...
Я между небом и землёй.
А если – в землю, значит, в небо.
Земля рожает, небо немо,
пока не встретится со мной.
Что я услышу, между тем,
(блажен, кто верует – на свете
ему тепло) в минуты эти
и те, последние совсем?
Устав от бренности, вокруг
меня бегущей бестолково,
какое праведное слово
или не праведное вдруг
услышу, если чудесам
поверю так, что станут явью
они, взывая к покаянью
уже не небу – небесам?..
_^_
ВЫБОР
Среди любых других даров
я выбираю эти:
дороги, дети, отчий кров
на голубой планете.
Я выбираю этот дом
и сад, и там, за садом,
леса, которые потом,
взрослея, встанут рядом.
Я выбираю этот свет
и тьму попеременно,
и то, чего сегодня нет,
но будет непременно.
Я выбираю, не кляня
ни день, ни вечер каждый,
с благодареньем, что меня
здесь выбрали однажды.
_^_
|
