Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




"СТИХОДВОРЕНИЯ" ЭДУАРДА УЧАРОВА

О книге Эдуарда Учарова Стиходворения: Стихи, проза, эссе -
Казань: Издательство Академии наук РТ, 2018


Собранные под одной обложкой увесистого тома стихи, лирическая проза и эссе о казанских поэтах, - триединство жанров, гармонично сплетающихся в удачно найденном названии - "Стиходворения", - представляют собой поистине титанический труд автора за поэтическое десятилетие между тридцатью и сорока годами, отчёт самому себе и взыскательному читателю. Книги такого рода встречаются нечасто - потому что это избранное, кровное, нервное, пульсирующее, выверенное временем, публикациями в периодике, откликами соратников и соплеменников, и даже тех скептиков-традиционалистов, кто, будучи далёк по поэтическому мироощущению, признал в конце концов, что рождение этой книги - событие в литературном мире, и не только Казани.

Но именно Казань, казанский дворик, где вырос поэт, дома, улочки и их обитатели, друзья, любимая и поэты, вся эта бьющая через край, а порой бьющая больно жизнь, само казанское время - стали центром его Вселенной.

Читателю предстоит непростой полёт в поэтическом небе Эдуарда Учарова. Да, порой полёт проходит на запредельной высоте, сложно охватить взором все манёвры, но стройность и гармонический рисунок ясно виден, даже если читатель оказывается близорук.

"Казанский цикл", открывающий книгу, как и вся учаровская поэзия, - безусловно, одна большая метафора, переплавка увиденного и узнанного в новое поэтическое вещество, наделённое сложной структурой параллелей, аллюзий, порой требующее подготовки, исторической и литературной образованности читателя.

Казанская топонимика Эдуарда Учарова запросто могла бы составить целый поэтический атлас Казани, если таковой когда-нибудь будет создан. Судите сами: "Лобачевского, 12", "Лядской сад", "Ленинский садик", "На казанском базаре", "Озеро Кабан", "Парк Чёрное озеро", "Парк Горького", "Миру - мир", "Казанская табачка", "Улица Волкова", "Варваринская церковь", "5-я горбольница", "Крутушка" - и это только то, что на поверхности названий стихотворений. А сколько открытий "внутри"! "Глухой, искорёженный донельзя ствол / не выстрелит гроздью по вымокшим спинам, / плывущим к Державину..."; "И "Алтыном впивается в небо / отблеск торговых рядов..."; "Нагорный проулок, как проповедь, свят...", "Он на Волкова, дом 46 нашептал Велимиру словечек..."



Стихотворение "Подъезд" всякий раз держит слушателя в напряжении. Автор причисляет себя к последнему поколению, которое воспитывал двор - роль воспитателя сейчас взял на себя интернет.

        И я с лекций летел на безжалостный окрик свечи
        в полутёмном пространстве Вселенной друзей-одногодок:
        там обоймой кассет Доктор Албан нас насмерть лечил,
        и калечил язык беглый говор обкуренных сходок.

Стихотворение "Лунатик", по моему убеждению, является поэтическим кредо, исповедью и молитвой поэта, для которого писать стихи так же естественно и автоматично, как жить, дышать, падать с высоты: "ведь падать - это как писать стихи: / здесь притворяться и уметь - не надо".

Гражданская лирика, безусловно, сильнейшая в поэзии Эдуарда. А на стихотворение "Памяти Мандельштама" откликнулся даже арабский композитор, положивший стихи на национальную музыку. Поскольку в любой стране в любые времена и для всякого общества верно:

        ...ибо это во лжи искривляет огонь времена
        потому что ожив память наша к бесчинствам смирна
        и с обугленных уст у продлённого в вечность одра
        алчный Молоха хруст омывает прямая вода

Говоря о стихах на события, поэт подчёркивает, что мы живём не в вакууме, и рядом с нами постоянно что-то происходит. Кто-то более отстранён и поглощён своим внутренним миром, кто-то реагирует постоянно и мгновенно: "утром в газете - вечером в куплете". "Обе крайности мне не близки", - признаётся Эдуард. И уж если он отзывается на животрепещущие события страны (а порой это случается спустя годы, так, например, гибель теплохода "Булгария" произошла в 2011, поэт "созрел" и сказал своё слово три года спустя), то поэзия эта всегда выстраданная, всегда переосмысленная, далёкая от агиток-однодневок.

        К берегу какому / выплыл башмачок?
        Волга впала в кому - / больше не течёт...
        ("Булгария")

"Любовь - основная движущая сила любого творчества" - утверждает поэт. Уж если обычный человек жить без любви не может, то поэт и подавно. Сила объятий любви такова, что способна победить болезнь любимого человека.

        ...задышать глубоко в понедельник,
        отыскав голубиную клеть,
        и застуженный крестик нательный
        на груди у меня отогреть.
        ("В понедельник")

Кто лучше может понять поэта, чем его собрат, который точно так же меряет боль души честным творчеством. Речь о стихотворении, посвящённом казанскому поэту-шестидесятнику Ивану Данилову, с чьим архивом мы долго работали, издав в конце концов уникальную книгу, которую Данилов не дождался при жизни.

        Нарубишь боль души на честные словечки...
        Берёзовые дни сгорят в июльской печке...
        У сердца на краю тяни тоски резину...
        И поллитровку сна неси из магазина...

Эдуард не из лёгких, праздничных поэтов. Оттого его ёлка не сияет новогодними огнями и блёстками, веселье - "тяжёлое", а рождественское волшебство может оказаться недоступным.

        выжимаешь ёлочный сок на ладонь -
        а ладонь в крови,
        и течёт горячая жизнь с неё -
        и течёт внутри.
        ("Ёлочный сок")

Хрупкость разбивающихся звёзд в стихах Эдуарда - это хрупкость и уязвимость всего существа поэта. Ведь порой стихи рождаются на грани запредельных переживаний, изматывающих душу, слепящих глаза.

        Так ли всё это, Господи, смерть и страх,
        порох и мясо, вечности тлен да прах?
        Звёзды колеблются - ими полны глаза,
        битая чаша, острые голоса.
        ("Звёзды колеблются")

Порой кажется, что стофы несут гул, как от удара в колокол, или благостный звон, плывущий над нами. Но мы-то слышали первоначальный звук, нет, крик! колокола - голос поэзии Эдуарда Учарова, неуспокоенный, глубоко трагичный, но и Христос прошёл через муки, чтобы стать ближе человечеству, ибо постигнуть себя можно только через страдания.



193 стихотворения, 44 лирические зарисовки в прозе на грани поэзии, 18 эссе о казанских поэтах (среди которых Юрий Макаров, Геннадий Капранов, Леонид Топчий, Сергей Малышев, Равиль Бухараев, Николай Беляев, Иван Данилов, Тимур Алдошин, Филипп Пираев, Алёна Каримова, Алексей Остудин и другие), - итого 355 творений, точнее, "стиходворений" на 316 страницах тиражом в 400 экземпляров - такова статистика издания, которое, конечно же, станет библиографической редкостью.



Презентация книги вскоре после её выхода прошла в казанском литературном кафе "Калитка" Центральной библиотеки. Из впечатлений того дня:

Стихи скользили с чёрной атласной рубашки - прямо в зал, который ловил их и складывал в сердечные сумки. Чудесные зрители, заполнившие "Калитку" в длину, ширину и высоту! Сколько их было в этот вечер - трудно сосчитать, но соседний зал лишился всех своих стульев, а многие сидели даже на ступеньках до самого верха.

Стихи, автора которых так феерично представил радиоведущий и верный друг "Калитки" Антон Боровиков...

Стихи, которые сложно положить на музыку, но которые легко нашли собеседника - негромкую гитару Айрата Галеева. И зазвучали даже для самого поэта особым образом.

Стихи, которые скрываются в прозе, поделенной сегодня на троих. И они - Алексей Егоров, Юлия Дудченко и снова Антон Боровиков - честно прожили эти истории на сцене. Вплоть до поедания огурцов, которые рассыпались у бабушки в одном из рассказов. Далее банка пошла по кругу в "Калитке" - не доказательство ли это слияния авторов, актёров и зрителей в едином акте сотворчества?

А книга будет жить. Не только потому, что наполнена живым творчеством, не только потому, что прекрасно оформлена - на лицевой стороне обложки - картина молодого казанского художника Руслана Сабирова "Полдень на улице Лобачевского", на задней части - картина Сергея Лукашова "Дом на Лобачевского, 12" (дом, в котором живёт поэт!), не только потому, что книгу эту унесли домой десятки страждущих. Но и потому, что в этот вечер в Калитке на счастье разбилось блюдце! Самое удивительное, что автор в это время читал: "А я всё ещё жив и счастлив".





© Галина Булатова, 2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019.
Орфография и пунктуация авторские.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владимир Спектор: "Жизнь была еще вся впереди"... [Все хотели домой. В мирную жизнь. Которая была ещё вся впереди...] Ирина Жураковская: Михайловна [Через какое-то малое время Федька просочился через всю эту закрытость больничную и спрятался в тёмном углу под кроватью. Он впервые вышел из дома. Михайловны...] Николай Милешкин: Конечная, как и всё [станция "Юго-Западная", / конечная / / как и всё] Татьяна Костандогло: Венок сонетов [И макромир томится в микромире, / А будущих планет бессмертный хор / Лишь с теми заключает договор, / Кто Музу прописал в своей квартире...] Виктор Афоничев: Хождение через три границы или воспоминания о Советском Союзе [В те годы если и происходили случаи надувательства, то это исходило от отдельных элементов, относившихся к категории несоветских. О, славные времена...] Литературно-критический проект "Полёт разборов", 30 июня 2019 [Стихи Николая Милешкина рецензируют Евгения Риц, Татьяна Грауз, Мария Маркова, Валерий Отяковский.] Ольга Вирязова: Золотая муха памяти и отвращения [Море к тебе спешит, / выпрашивает подачки: / фантики, косточки, стаканчики, / отворачиваешься - берёт само...] Владимир Спектор: Эпоха непонимания [Завтрашний воздух - в отсеках стальных облаков, / Завтрашний мир - как дыханье воздушной эскадры. / Завтра узнаем, возможно, расскажет Песков, / ...]
Словесность