Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



УКРАШЕНИЯ  И  ВЕЩИ




      ПРОДАВЩИЦА  УКРАШЕНИЙ,  ИЛИ  ГРУСТНЫЙ  КЛОУН

      Я, говорит, купила у вас этот браслет.
      Деньги перевела на карту. Поймали?
      Переписка затягивается. Переходит в бред.
      Затем - в дружеские откровения. Едва ли

      (Как говорил один учитель музыки, вы
      Играете едва-едва, а хорошо бы е-два - е-четыре...
      Впрочем, к чему это я, каблуки поверх головы,
      А не как у АББЫ... В кривом эфире.)

      Я понимаю, что опять и опять
      проваливаюсь в призрачную дружбу
      С покупательницей. Играем тушь!
      Я серьёзно. Ни дать, ни взять
      Инженер человеческих душ,
      А не продавец, шлёпнувшийся во всё ту же
      Радужную лужу.

      Новинки шоу-рума - для вас.
      Но и кошечки тоже радуют глаз.
      Секретики, ваниль, обыкновенное женское.
      Я в курсе всего. Вы - в сияющем коконе, в грёзах о сокровищах мира.
      Вы само совершенство, ах, какое блаженство...
      А у меня - касса. Пыль. Витрины.
      Усталые поставщики. Чужая квартира.
      И окружающие, как всегда, ни в чём не повинны.

      Храни вас бог, красавицы в хрустальных гробах!
      Хрустальные диадемы звенят. На ногах - хрустальные тапочки.
      Я та, кто дал вам эти жаркие яблочки
      (На рынке
      Мне по старинке
      Их отрекомендовали как "вах").

      Я и сама их распробовала, но сна ни в одном глазу.
      Вот, теперь всех вас на своей телеге везу
      В гномичий рай. Где всё такое крошечное,
      Такое мимишечное, браслетошное, брошечное,
      Что можно, чихнув, раздавить какой-нибудь заветный комод.
      Наполненный сокровищами, точно слюною рот.

      2017

      _^_




      ИНТУИТИВНАЯ  ГУСЕНИЦА

      Шерлок, как всегда, берет третий экипаж.
      Прилипает к лакированной подножке, затем - к бархатному сидению...
      Точно палочник из ужастика, взбирающийся на десятый этаж.
      Он так же хрупок и так же изящен. Полупрозрачен, как пресловутый мираж.

      То ли дело я. Тяжелая и плотная,
      Свинцовая Рапунцель в темноте колодца.
      Колодца, вывернутого наизнанку, торчащего вверх, как булавка,
      О которую можно навсегда уколоться...

      Выхожу за первого встречного.
      Покупаю первый попавшийся дворец.
      Оглядываюсь на первый же окрик,
      Кладу богатство в первый же сберегательный ларец.

      Мне некогда ждать третьего. Мой мир слишком зыбок.
      Он разворачивается и осыпается, наподобие древнего свитка.
      (Понятия не имею, откуда и о чём этот свиток).
      Я не сыщица и не чтица. Я интуитивная гусеница. И у меня лишь одна попытка.

      2017

      _^_




      АХ,  ЭТА  БЛАЖЬ...

      Ах, эта блажь, ах, эта брошь,
      Сладка, как булочка бриошь.
      Остра и холодна, как брешь
      В моей груди. Не пей, не ешь,
      Но лишь одну ее люби,
      В одну неё, как в рог, труби.

      Мы околдованы лучом,
      С лучом нам как бы нипочём
      Ни чей-то чек, ни чей-то чёлн
      Но луч тот стал нам палачом.
      То луч стекла, то брошек луч.
      Горяч и грозен. И колюч.

      Ах, успокой мой рот, дружок.
      Он чили, он сплошной ожог.
      До слёз, до стразов, до кишок.
      Теперь здесь - холм. Над ним флажок.
      И надпись: "Я ушла. Не трожь.
      Я крот. Я тлен. Я жажду брошь!"

      2017

      _^_




      ОНА  НЕ  ХОЧЕТ  ВИДЕТЬ  И  СЛЫШАТЬ  ДРУГИХ

      Она не хочет видеть и слышать других.
      Она не хочет знать, что происходит вокруг.
      Выглядит она обычно, но порой ведёт себя, как псих.
      Как ангел, как демон, - и это её ярмо. Вернее, её соха и плуг.

      На то есть причины, и можно их отыскать,
      Войдя в её грёзы, в её тело, в её судьбу.
      Прочитать, как руки пианиста читают ноты с листа,
      Такая вот пневмопочта Брайля в уголках глаз, во сне, на бегу.

      Там, в запутанных нитях времени и пространства
      Гранит растягивается, точно новорождённое стекло.
      Арбатские переулки, чужая любовь... Вера детей в постоянство
      Любого родства - и кровного, и духовного... И этот улов -

      Ещё только начало причин, слившихся в одно
      Следствие: она больше не хочет людей.
      Она хочет лишь город, похожий на забитое древностями дно,
      И шуршание бумажного эха, бумажного секса, бумажных идей.

      Только кому это нужно - так глубоко, так больно! -
      Быть ласточкой, поверх звука уходящей в полёт,
      Быть хирургом, слышащим сердце по ресницам? Довольно
      И того, чтобы просто смотреть на женщину. И как она преобразуется в лёд.

      2017

      _^_




      НЕСКОЛЬКО  СЛОВ  О  ВЕЩАХ
      Моей подруге Тате Дашковой

      Мир, где каждая мелочь - портал,
      Это мир волшебников и продавцов.
      Зелен и розов, золотист и пунцов!
      Хотя, по-моему, ты от него устал.

      Ты устал от оттенков. Устал от вещей.
      Ты ждешь чистоты от того, что всегда
      Было грязным. От овощей,
      От ножа, от стола, от кухаркиного труда.

      Забудь о времени и о гарнире забудь.
      Используй старинный холст, пролезь
      Туда, где ночь. Где занавес, точно ртуть,
      Подвижен, опасен. Не ткань, а живая взвесь.

      Где запах пыли и пота - ностальгический газ.
      Не можешь сдержаться, хочется громко ржать
      Голым путаться в ветоши, стать королем проказ,
      Уж какая тут чистота. Тут - тело. Тут - вонь. Тут - ржа.

      Снова пора скоблить? Забудь. Оставь этот бред
      Авторам книг про уборку. Уважай эту грязь.
      Узел, колтун, комок, - самый полезный предмет.
      С ними подчас легко двигаться, веселясь,

      Не уставая и... не прерывая связь.

      2018

      _^_



© Светлана Богданова, 2017-2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2018-2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Разговоры птиц [А после он, она (ее зовут Овцебык) - стоят на ступенях школы в теплом тумане ноября, под медленным, падающим на маленькие ивы школьного двора снегом,...] Ирина Кадочникова: "Слово, ставшее событьем" [Читая "Почерк голоса" понимаешь, что право сказать "ты - только слово" дано лишь тому, кто по-настоящему верен собственному выбору и кто способен переживать...] Александр Корамыслов: Поэт и финифть [выйду-ка я в темень, посвечу-ка мордой - / может быть, увижу за гнилой Смородиной - / для кого-то Родину, для кого-то Мордор, / а для самых ушлых...] Иван Клочков: В ребяческих руках [во сне ко мне приходит страшный Он / садится на краю моей постели / и шепчет мне тихонько колыбели / чтоб я заснул и видел страшный сон...] Денис Гербер: Будитлянин, или Приснившаяся змея ["Слава богу, - подумал К., - есть хоть какая-то опора в мире, и эта опора - дети, которые пока не разговаривают".] Поэт перед взглядом тьмы: о стихах Юлии Матониной [В рамках цикла вечеров "Уйти. Остаться. Жить" (куратор - Николай Милешкин) в Культурном Центре им. академика Лихачёва состоялся вечер памяти поэтессы...] Александр Щедринский: Молчания ночного антитеза [мне нравится это (не знаю, как это назвать): / деревья в цвету и бегущие автомобили. / рассветная сырость, примятая телом кровать. / звонящий мне...] Андрей Баранов: Изгнание из Рая [Играя на трубах, в литавры звеня, / чумные от пота и пыли, / мы сами в ворота втащили коня, / на площадь его водрузили...]
Словесность