|
ПТИЧКА ИГРАЕТ
* * *
Террариумный первородный грех
И яблока червивая открытость
Сполна распределяются на всех.
Змей был внутри плода.
Закладкой ветхой книги бытия
Вползая в подсознание пустое,
Где страсти одинокая бадья
Так высоко подвешена, что стоя
Приходится отхлебывать, глотать
Всю жизнь в нелепой тянущейся позе,
Чтоб фигово-сургучную печать
Не разрывать, а забывать о пользе
Греха для покаяния, и тем
Напрасней превращаться в икебану
Безумия, в пожизненный гарем
Того, чем больше никогда не стану.
_^_
* * *
Мчатся тучи, вьются тучи,
Кто-то мчится средь полей,
Но отнюдь не бес летучий,
Не Разбойник-Соловей.
Есть такая птичка страус -
Обгоняет поезда:
Занимательная странность
Эта быстрая езда.
Так и ты, поэт, бесцельно
Вслед за поездом бежишь
Сквозь огни Святого Эльма
И навязчивый Париж,
Чтоб уродливою тенью
Промахнуть через поля,
Перелетному томленью
И судьбе благодаря.
Птичка божия не знает
Ни заботы, ни труда,
Но не та, что обгоняет
Спозаранку поезда,
Чтоб под куцым семафором -
Ну хотя бы на вершок -
Вопреки житейским спорам
Спрятать голову в стишок.
_^_
* * *
Приятно мне глядеть из-под руки
На сумерек трехдневную щетину,
На то, что я когда-нибудь покину,
Не различив вершки и корешки.
Вставая всякий раз не с той строки,
Искать прощенья голове повинной
И обретаться в мире этом сыну
Благодаря, согласно, вопреки.
Да, дательный падеж и мне наука!
Когда явился сам к себе без стука
И будущее определено,
Едва ли ты останешься собою,
Собою до зарезу и с лихвою,
В чужих устах, как бедный Сирано.
_^_
* * *
И что же увидала, проскочив
На улицу: закатное предснежье,
На запад промерзающий залив,
Себя чуть боле беззаботной, нежели
Теперь, когда желаньем умереть
Нутро переполошено на треть.
Высокие латинские мужи
И греческое счастье по-старинке,
В душе, в которой нынче ни души,
Помимо отпечатков на суглинке
Осталось ли хоть что-нибудь от вас
С тех пор как лихорадка началась?
Ты поступиться временем смогла -
Тобою поступается пространство:
Выхаркивают образ зеркала
И лишь одно позволило остаться.
Вместив закатной закуси ломоть,
Ему бы и тебя перемолоть.
Ни слова за закушенной губой,
На сломе ты, душа, - уже пустышка,
Которую сосут наперебой
И каждый день стучат к тебе: услышь-ка
И, как ворона, вырони кусок
Запавшего поверх и между строк.
_^_
* * *
Кто чувствует себя, как манекен,
Тому бояться смерти не пристало.
Стоишь, не замечаемый никем
За контуром оплывшего кристалла.
И выхода не ищешь и не ждешь
Пристрастия. Тебя переодели.
Вся жизнь - витрина - в дождь - витрина сплошь,
Повсюду: до одра, от колыбели.
И люди в ней… Но это не порок
Себе казаться тенью тех развалин,
Где на тебя глядит Единорог
И каждый гусь по-своему хрустален.
Где сняты с петель смысла все шаги
И продолженьем приключенья - дикость
Изгнания. Прохожий, помоги
Не впасть в маразм и из витрины выпасть.
_^_
* * *
Улитка, обнажающая сходство
С русалочьим соском, ползет, и скользко
Вокруг неё, как будто поцелуем
Фавн выследил русалку полевую.
_^_
* * *
Шевеленье души, и мельканье
Влажных веток, и солнце сквозь них
Не оставят и камня на камне
От тебя, потому что в тайник
Ты проникла как прежде, без спросу,
И непросто с тобой совладать.
Избывая житейскую прозу,
Ты приходишь сюда, яко тать.
Подглядеть распредмеченным глазом,
Заплетающимся, как язык,
Заходящим, как разум за разум
В анфиладе небесных улик:
Там, языческой тяжестью лона
Обессилена вся и светла,
В гуще кроны кленовой Мадонна
Бога-Слово тебе родила.
_^_
|
© Наталья Бельченко, 2000-2026.
© Сетевая Словесность, 2000-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
