|
РЕЛИГИЯ ДОБРА
О сборнике стихотворений Марии Фроловской и Натальи Захарцевой "Антоновка с Авалона"
М., Городские сказки, 2023
Тандем двух современных молодых поэтесс, москвички Марии Фроловской и уроженки Самары Натальи Захарцевой, наконец-то подарил нетерпеливым юным поклонникам "городского фолка" первый совместный сборник-перевертыш – "Антоновка с Авалона". Не бунинские и не райские, тем не менее волшебные, разрешенные любому возрасту плоды сказочниц таят в себе своевременный урок отрочеству и утешение старости. Авторы книги гармонично дополняют друг друга: выпускница Литинститута, арфистка и бард Фроловская больше известна как концертный исполнитель, Захарцева же, иначе Резная Свирель, – представитель сетевой поэзии, обретший разновозрастную аудиторию в популярных пабликах.
Книгу правильнее назвать избранным, знакомящим с тематикой и стилем авторов, нежели аналогом "всё включено". Хотя во вдохновенном предисловии Ники Батхен Наталья и Мария объединяются, как певицы единой темы и близкие в тональности, однако при углублении они совершенно разные. Фроловская, безусловно, более тонкий стилист, опирающийся на западноевропейскую мифологию и интерпретированный фольклор, трансформированный авторской индивидуальностью. Тексты-сказки Резной Свирели ориентированы на менее подготовленную молодежную аудиторию с кругом чтения от братьев Гримм до Толкиена, ее мораль проще и однозначнее, посыл доступнее, сюжеты узнаваемее и число поклонников, соответственно, выше.
Только я не об этом. Я, кажется, о другом.
Не о том, что октябрь глядит на меня врагом
И привычное небо как будто с плеча чужого.
Я о том, что любая тризна – всегда костер.
Опускается пепел, и мы из него растем,
И реальность растрескивается, как желудь.
(Фроловская)
|
Сближает мир поэтесс характер совпадающих персонажей: ищущая смысла бытия старушка, вспоминающий счастливые мгновения прошлого старик; одаренный, но не принятый окружением поэт; девушка, встретившая дорогу в сказку, уже став заурядной женой и матерью. Но, если герои Фроловской порой исключительные, то есть обладающие даром слова, говорящие с силами природы, превращающиеся в дерево или встречающиеся с духами, то Захарцева делает акцент на мире непримечательного "маленького человека", ничуть не меньше тоскующего о счастье и волшебстве. В пространстве чудес Фроловской преобладают выходцы из кельтской традиции – св. Бригитта, Король сидов, Йольский кот, Фенрир. Языческая канва вплетается в обычный день лирической героини, помещая ее в двоемирие. В альтернативной реальности Захарцевой, где разгуливают Гендальф-пенсионер или обмороченный Дагоном рыбак-мертвец, мы видим "вторичный" поэтический мир, растущий из классиков фэнтази. Источник вдохновения Свирели – миры Толкиена и Лавкрафта, ролевая культура, т.н. бродячий бытовой сюжет (сравните с поэзией Cherry-Задорожной или эссеистикой А. Кирьяновой). Оригинальные герои обретают альтернативные биографии, неся читателю новый урок. Несмотря на близость фанфику, речь об авторском построении сюжета и собственных выводах.
В книге, погруженной в сказку, притчу и легенду, почти отсутствует прямая "актуальность", минус это или уже плюс, учитывая количество литературы сугубо о последних событиях, решать вам. Однако вечные темы и непреходящие ценности восполняют недостаток реализма: Фроловская напоминает о важности сохранения ребенка во взрослом, потребности делать добро, вере в чудо и праве на него, заботе о братьях меньших, действии любви, а не силы; Захарцева затрагивает простые потребности человека – в самореализации и понимании, принятии другого, любви к себе и ближнему, умении не отчаиваться, а главное – находить повод для радости в каждом дне, несмотря на трудности жизни.
А что, если хоббит всего лишь пришел домой? И не было с ним ни драконов, ни колдунов.
Учился, работал, женился. Как все? Как все.
Приземистый малый, примерный отец и муж.
Таинственный месяц в ночи не висел, как серп, пока, замирая от страха, баюкал тьму.
И назгулов тени не шастали по лесам.
Он просто курьер, доставляет посылки в срок: вот здесь распишитесь, пожалуйста, здесь я сам.
(Резная Свирель)
|
Традиции сказок мира, западно– и восточноевропейских мифов, которые пропитывают стихи наших современниц, присутствуют и в творчестве других, более известных авторов – Веры Полозковой, Стефании Даниловой, Анны Долгаревой, Ники Батхен. Однако радование жизни, способность ощущать счастье цветения и свет надежды прежде всего – отличают творчество героинь материала. Должна ли настоящая поэзия быть непременно трагической? В классическом русле мы ответим на этот вопрос утвердительно: сложно вообразить веселого Лермонтова, разве что в эпиграмме. Поэт – не скоморох, да и в театре драма стоит выше водевиля, комедии или шутки. Однако "терапевтический" эффект, "вариант для детей", пусть они и меньше ценятся академизмом, подчас нужнее человеку в трудное время! Изначально сказка, былина, предание не только заполняли досуг после труда, но и придавали силы, веры, погружали отчаявшегося в мир сказки и чуда. Потаенный, иной космос приносил в серую обыденность свет души волшебника на час, поддерживая или даже развлекая слушателя. Возможно, не всегда совершенные по форме, тяготеющие то к ритмизованной прозе, то к белому стиху, а порой переходящие в современную балладу или посвящение, эти стихи пробуждают в душе детское, чудесное, ростки вечно воскресающей после темной ночи зимы природы. Кто-то проворчит сейчас, что детям и подросткам рекомендуется полная рифма и сонетная форма стиха, однако мы забываем, что стихи дают пищу и тому ребенку, который живет во взрослом человеке.
Даже если этого нет, да и не было никогда,
Если золото ваше – листья, а вино – дождевая вода,
Если волосы твои лисьи, малахитовый твой рукав –
Только шорох кошачьих лап, только сизые облака... <...>
Даже если они правы, если морок всему виной –
Продолжай, пожалуйста, быть
Для меня одной.
(Фроловская)
|
Стих Фроловской не всегда сюжетен, а тем более дарит поклоннику хэппи-энд или жизнеутверждающий урок. Хотя красота и музыкальность сами по себе несут надежду, но ее эстетика тяготеет к открытому или неоднозначному финалу. В этом смысле ее ряд образов "взрослее". Более адаптированное к юному читателю, творчество Захарцевой обладает интересной особенностью. Опираясь на известные сюжеты – "Сказку о Снежной королеве", "Хоббита", "Дагона", "Короля-оленя", "Русалочку" и др. – поэтесса создает образ неидеального героя, версию маленького человека, лишенного ярких талантов, привлекательной внешности, волшебных свойств. Как жить, если письмо из Хогвартса так и не прилетело? Ты не будущий Гарри Поттер, не потерянный принц, не потенциальный Орфей. По греческому изречению, "учиться может и даровитый, и бездарный" – и "заурядный" человек имеет право на свой мир, мечты, наконец, право не быть выдающимся, уникальным, героическим, а найти себя в жизни порой совсем в неожиданной области. Лирический персонаж Резной Свирели не стал танцором, торговка чайной лавки мечтала о сцене, Герда предпочла Каю более доступного трубочиста, невесте Короля-оленя быт заел романтику, а спутница романтического героя лишена черт внешней привлекательности, зато исполнена мотивации. Жизнь не заканчивается на разбившейся мечте, несложившейся любви, профессиональной несостоятельности, потере родителя или... кота. Какими-то неведомыми путями рождается новый смысл: старик подбирает нового котенка, даже на дурнушку находится поклонник, несостоявшийся работник сцены творчески подходит к инженерному делу. Лишенные героя-перфекциониста, успешного лидера, мальчика-мечты, стихи Захарцевой учат доброму отношению к ближнему, пониманию и дают надежду.
© Анна Аликевич, 2023-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2023-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
