НАСЛЕДСТВО

Первый кафкианский жук обнаружился в сугробе у гаражей. Это Игнат Ичко заметил его, когда перед сном посмотрел на черный безлюдный двор. Пейзаж обогатился круглой глыбой. Она покоилась в снегу и была непонятно чем. Ичко какое-то время гадал, что там такое выбросили. Выходить и разбираться он, конечно, не стал и улегся спать. А утром вокруг той штуковины уже собралась толпа. Не вся округа, но человек двадцать. В первом ряду топтался полицейский и никого не подпускал ближе. Тут уже Ичко не поленился, он вышел как бы вынести мусор, а на самом деле, как только избавился от пакета, поспешил к гаражам и встал на цыпочки за какой-то теткой.

Жук был не круглым - овальным. С гладким черным панцирем, который прорезала щель. Под ним, очевидно, прятались крылья. Лап видно не было. Они либо остались поджаты, либо провалились в снег. Лицо было человеческое. Затылок - вроде как у насекомого, тоже гладкий бугор, без всякой шеи стыковавшийся с туловищем, а лицо оказалось вполне заурядным. Про такие пишут, что без особых примет. Губы, щеки, нос и лоб. Немигающие глаза. Ноздри чуть подрагивали - дышал.

- Эй! Ты! Ты! - обращались к нему. Кто-то по недосмотру полицейского ткнул животное палкой.

Жук не отвечал. Он бесстрастно смотрел перед собой.

Потом его увезли. Приехал непонятный фургон. Толпу отогнали подальше. Под жука осторожно завели брезент, и выяснилось, что лапы он действительно подобрал, как божья коровка, если перевернуть ее на спину. Между тем предположения, что это может быть ядовитая тварь, звучали все громче. Кое-кто жалел, что не надел маску. Фургон укатил, полицейский пошел прочь, а Ичко вернулся домой.

Второго жука нашли в Бразилии. Третьего, четвертого и пятого - там же, почти сразу. Бразильские власти оказались словоохотливее, и новость быстро разлетелась по миру. Сюжет показали во всех новостях. А новый жук появился снова в городе, где жил Ичко. Этот лежал посреди футбольного поля. Лицо у него было женское и тоже невыразительное. Ничего не добившись и от этого, жука забрали куда в таких случаях следует. Потом жуки начали появляться везде - на улицах, во дворах, в общественных учреждениях, в квартирах. Они никому ничего плохого не делали - пугали, конечно, самим своим существованием, да создавали порой на дорогах заторы. Все без исключения молчали. У них были самые разные лица, появились и яркие, запоминающиеся. Встречались и не человеческие, а не поймешь, чьи. Какие-то диковинные хари, не похожие ни на что. Отношение к ним развивалось двоякое: с одной стороны, шум нарастал и гипотезы множились. С другой - начиналось привыкание.

Довольно скоро можно было наблюдать обычную картину: человек шел в магазин или на трамвайную остановку, а на заснеженной обочине горбился жук. Шуршали машины, порхали синицы и воробьи, расхаживали голуби. Жук никому не мешал. На него косились, иногда останавливались и рассматривали, потом продолжали путь. Власти не успевали убрать всех. На дом выезжали все реже. С улиц жуков увозили, как выяснилось впоследствии, на полигон, который оцепили до дальнейших распоряжений.

Уничтожать жуков законодательно пока не решались. Правда, в некоторых странах с ними обходились сурово, не дожидаясь разрешения. Специфика расправы зависела от местных обычаев. Жуков забивали камнями и палками, поджигали. В Африке, на Гаити и в лесах Амазонки - употребляли в пищу. Ими занялись отдельные подразделения ку-клукс-клана. Бывало, что по жукам стреляли фермеры. Густонаселенные Индия и Китай терпели, но терпение было на исходе. Так или иначе, подобные действия позволили ознакомиться с внутренним устройством жуков. В нем не было ничего из ряда вон выходящего - понятно, что выглядело все необычно большим и располагалось не как в учебнике, но это были привычные сердце, легкие, кишки, разные железы и да, двойные слюдяные крылья. Кровоток оказался предельно замедленным. Правда, у жуков не нашли мозга. Черепные коробки были пусты. В цивилизованных странах жуков подвергли научному анализу. Их анатомировали, просвечивали лучами, изучали под микроскопом, крутили в центрифуге, но выводы объявлять не спешили.

В жуках, разумеется, предполагали инопланетян. Наука помалкивала, не отвечая ни "да", ни "нет". Люди верующие не замедлили решить, что это те или иные дьяволы. Припомнили саранчу с человеческими лицами и втайне жалели, что она вопреки предначертанному не ведет себя агрессивно.

Жуки быстро встраивались в пейзаж. На них переставали обращать пристальное внимание и начинали видеть залог стабильности, глядя, к примеру, как тот же Ичко, в ледяные окна: зима, электрический свет, черные силуэты кленов и тополей, качели и горки, в отдалении - припорошенный жук, похожий не то на сфинкса, не то на стационарный детский аттракцион. Возмущая спокойствие, жуки в него тут же вписывались и подчеркивали его личным бездействием.

Но пробил час, когда численность жуков начала расти в геометрической прогрессии. Их появление пытались отследить при помощи камер наблюдения, однако те странным образом и в нужный момент отключались, а дальше на экране уже возникала картинка: лежит жук. Потом один объявился в кабине пилотов, и самолет упал. Другой серьезно нарушил работу космической станции, и его пришлось выгнать на персональную орбиту. Третий улегся в ракетной шахте.

Тогда за жуков взялись официально-круто. Однако карательные бригады, занявшиеся их отстрелом, не поспевали за нашествием. Каждую секунду где-нибудь появлялся жук. Один вдруг материализовался в кухне Ичко, и этот случай оказался одним из тех редких совпадений, когда становятся возможными откровения и озарения. Ичко признал в жуке покойного дедушку. Колючие щеки, красный с прожилками нос, начальная катаракта, мохнатые уши - все это узналось мгновенно, хотя дедушка уже тридцать лет как перешел в мир иной. И он заговорил с Ичко, но не голосом, а готовыми образами, которые размножились у внука в голове.

Тот узнал, что дед очень рад этой встрече, потому что, честно сказать, на нее не надеялся. Ичко воспринял это признание как абстрактное представление о хорошем настроении. Еще дед передал, что кроткие наследуют землю. Внук увидел раскрытую Библию. Образ кроткого предка специально вызывать не понадобилось, благо Ичко и так помнил, что дедушка всегда был тише воды и ниже травы, и только выпивал неумеренно. Ичко тоже стал оперировать образами и передал собеседнику картину общего положения на планете: множество жуков во всех уголках земного шара. Снова явилась Библия, и стало ясно, что они тоже кроткие. "Но почему жуки?" - сорвался на прямой вопрос Ичко. Деду пришлось поднапрячься и мысленно процитировать апостола, который пообещал, что "все мы изменимся". Он также напомнил слова Спасителя: "В доме Отца Моего обителей много". Это означало, что среди кротких наследников имелись и представители чужих миров, которых множество, а наследуемая земля - одна. Тогда Ичко представил разных людей и не без усилия вызвал в себе тревогу за их будущее. Дедушка объяснил, что "скоро все жуки выдохнут, и не останется никого, кроме жуков, но внуку бояться нечего - он хоть и не кроткий, зато нищий духом и унаследует Царствие Небесное".

- Как это - выдохнут? - не выдержал и спросил вслух Ичко.

- А вот так, - с неожиданной готовностью ответил дед.

Он разинул рот и дохнул перегаром. Игнат Ичко перестал существовать в привычном облике. Очнулся он в виде невозмутимого и неподвижного жука. Ичко лежал на чем-то розовом и мягком. Все вокруг благоухало и цвело. Местные жители проходили мимо и смотрели на него косо. Один сжал кулаки и шагнул к нему, но его увели, на каждом шагу извиняясь и умоляя не торопить события.

декабрь 2016

© Алексей Смирнов, 2016-2025.
© Сетевая Словесность, публикация, 2018-2025.
Орфография и пунктуация авторские.

Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Борис Бюргер. Вечный кот. Повесть, Часть 1. [Довольно давно – лет где-то пятнадцать назад – я наконец овладел русской грамотой и прочитал пару-тройку романов весьма популярного у...] Яков Каунатор. Белый аист московский... Эссе. [О жизни, времени и творчестве Владимира Высоцкого. Эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Рэй Армантраут: Из новых стихов 2024-2025 года. Переводы с английского Яна Пробштейна. [Новые стихи из будущей книги американской поэтессы Рэй Армантраут "Безопасные комнаты" (Safe Rooms, 2026).] Владимир Алисов. Ступени. Стихотворения и миниатюры. [я всё ещё / жив / пока со мной / моё детство / и неумение жить] Игорь Гонохов. Оттенки света и иронии. [Если только сможешь – не пиши, / ни от скуки, ни от чувств, ни сдуру. / Не смеши свои карандаши. / Не расстраивай клавиатуру...] Виктор Кустов. Изменчивый мир. Рассказы. [На двери подъезда заплаткой белело крупно: "Зодчие времени". И красным – цифра домового вечернего прайм-тайма и место сбора – подвальный холл...] Михаил Ковсан. За что? Рассказ. [Памятника не просил – сами поставили. И не в селе среди берёзок-осинок – повывелись там раскудрявые мужики – а в городе, в столице...] Ингвар Коротков. О поэзии "птенцов" гнезда прилепинского... С клопами. Статья. [На прилепинской почве уже взросло целое племя – талантливых и неистовых. Как сказал бы дед Щукарь из шолоховской прозы: "все как один – яечки румяные...] Литературные хроники: Владимир Буев. Вдохновение не ищет времени. [Презентация новой поэтической книги Марлены Мош "Я не знаю, о чём я" в рамках арт-клуба "Бегемот Внутри".] Сергей Комлев. Не приедет автобус обещанный. [Не ждать, не бояться, не гуглить. / Не врать, не болтать, не спешить. / Седые, умолкшие угли / в уснувшем костре ворошить...] Читайте также: Владимир Алейников. Ангелы | Артём Ангелопуло. Одинаковые сны | Ника Батхен. Места и имения | Юрий Бородин. Творческие портреты поэтов-современников | Владимир Буев. Писательница, которая в Антарктиде хотела обнять пингвинов, но ей не разрешили | Андрей Бычков. На пороге | Не ленив и очень любопытен | Гадание по динамическому протоколу (О книге СКК "Эзотопы") | Надежда Герман. Ледяная леди Изольда | Борис Кутенков. Избранные записи из телеграм-канала – 2025 год. Часть I | Ирина Романец. Плеск моря в кончиках пальцев | Владимир Серебренников. Отсутствующий пейзаж | Евгений Антипов. Лев Толстой как неопознанный феномен | Вячеслав Арасланов. Надо жить, наверное, попроще... | Андрей Баранов. На излёте лета