ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ
Дедушка проклял меня, когда обнаружил Сталина.
Сталин жил в ванне.
Я держал его там неприметно для окружающих и всякий раз командовал ему сгинуть, когда уходил. Сталин слушался. Никто его не видел, кроме меня.
Когда мы запирались вдвоем, он начинал орать и звать на помощь, но я пускал воду, а ему не хватало голоса перекричать. Сталин лежал неподвижно и только вертел головой, да гримасничал, потому что я сразу, едва на него наткнулся, сломал ему шею, и у него перестало работать все, что находилось ниже подбородка. Он лежал таким, каким его привыкли видеть: в кителе с отложным воротничком, брюках с лампасами и мягких сапожках. Он ни разу не попросил у меня трубку.
- Пустите меня уйти, - монотонно бубнил Сталин.
- Сейчас, Иосиф Виссарионович. Сейчас. - Я приотворял дверь и выглядывал в коридор, якобы проверяя, нет ли там посторонних. - Можете удалиться.
Он напрягался лицом до кирпичного цвета. Жилы вспухали, глаза выкатывались. Но Сталин не мог пошевелить даже пальцем.
- Неужели никак? - участливо спрашивал я.
Сталин только вращал глазами и отдувался.
- Давайте, Иосиф Виссарионович, я расскажу вам, что случилось дальше. После вашей кончины.
- А что? - вскидывался он. - Что же такое, что там произошло?
История всякий раз начиналась заново. Память у него была дырявая.
- Когда вас не стало, немедленно расстреляли Берию. А ваше место занял Хрущев. Он смешал вас с говном и начал ломать все, что вы понастроили... Через тридцать пять лет об вас уже вытирали ноги.
- Не может быть! - задыхался Сталин. - Не верю!
Я пускал ему на ноги кипяток, и помещение наполнялось паром. Он выл, но быстро уставал. К счастью, я покалечил его очень ловко, и ниже пояса он чувствовал все.
- Я выиграл войну, - твердил он дальше тоном упрямым и бесцветным.
- Серьезно? - Ему в сапог впивалось шило. Клещи лежали наготове.
- Выиграл, - не унимался Сталин.
- Конечно-конечно. - Я проворачивал шило под углом. - А знаете, что стряслось с вашими памятниками?
- Не говорите мне, - просил он, уже зная, что не услышит ничего хорошего.
- Поскидывали. Еще вас вынесли из Мавзолея, а буквы убрали.
- Почему? - стонал Сталин.
- Да потому, Иосиф Виссарионович, - улыбался я и вонзал шило в глаз.
Сталин разевал рот и ревел, пока не кончался воздух.
- А вы, между прочим, могли перебить этих предателей, - указывал я. - Все они уже жили в ваше время.
- Кто, кто? - томился Сталин.
- Да вот, например, некто Брежнев. Он сидел на партийной работе в Молдавии. И Горбачев был. И Ельцин. Знаете, кто это такие?
- Не знаю, не говорите!
- Нет, скажу. Они развалили и распродали страну. Все ваши старания пошли псу под хвост. Видели бы вы, какие стали печатать книжки! Какие показали фильмы! Про вас, разумеется, тоже...
- Пустите меня, - хрипел Сталин. - Я найду их. Я разорву их.
- Да я же вас не держу. Попутного ветра.
Он беспомощно мотал головой. Из глазницы толчками прыскала кровь.
- А один был совсем маленький, но тоже уже родился, - продолжал я. - Этот вообще все украл и довел до ручки.
- Имя! - рычал Сталин.
- Да на что вам, он же едва научился ходить.
Я поливал его помоями. Они уже стояли наготове под раковиной. Потом брал Сталина за уши и принимался лупить о бортик, скалывая эмаль.
- Вот так, Иосиф Виссарионович! Вот так!
- Я выиграл войну...
- Да? Да?.. Я и Ленина видел, Иосиф Виссарионович! Почему он выл у себя в Горках, как вы думаете?
Наконец я выбивался из сил и уходил. За дверью сразу наступала тишина. Меня спрашивали, что я там делал так долго. Мне было лень сочинять ответ, и я пожимал плечами.
В один прекрасный день мне надоело это занятие. Я дождался, когда дома никого не осталось, засучил рукава, вооружился топориком, молотком и канистрой с кислотой. Иосифа Виссарионовича было удивительно легко рубить и плющить. Все, что от него осталось, я смыл в отверстие душем, и труба засорилась. Прочистить ее не удалось ничем. Вернулся дедушка, он вызвал водопроводчика. Тот пришел быстро и погрузил в дыру непослушную стальную змею. И вдруг оттуда хлынула жижа, но главное - шерсть, ее были буквально килограммы, черной, жесткой и кучерявой. Она растеклась по ванне, поднимаясь все выше, словно ночное червивое тесто. Местами она вставала стоймя и дыбилась острой щетиной.
Тут дедушка неожиданно понял, что это Сталин.
- Как ты... как ты... - забормотал он и попятился.
- В чем дело? - забеспокоился я.
- Это же Сталин, - прошептал дедушка.
- Он самый, - серьезно кивнул водопроводчик и показал палец: - Сплошной жир.
В следующую секунду дедушку разбил паралич, но он успел проклясть меня и лишить наследства. Потом слег.
Он лежит уже давно. Рассудок ему отказал, и он мелет всякую невнятную чепуху. Дедушка часто жалуется, будто его раздирают клещами и колют шилом, которые я даже не помню, куда положил.
август 2014
© Алексей Смирнов, 2014-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Игорь Муханов (1954-2025). Рассказы колонковой кисти. Книга миниатюр. [Ты знаешь, мне кажется порой, что мысли мои способны заглянуть в будущее. Придать ему форму и оживить, как это делают волшебники. И показать то, что...] Алексей Мошков. Ангельская строгость препарации (О книге Бориса Кутенкова "Критик за правым плечом"). Рецензия. [Это не просто записки "от скуки" либо "у изголовья", но совокупность фрагментов, то есть, исходя из их внутренней логики, законченных либо...] Виктория Измайлова. Черная курочка. [А Тот, ступающий по водам, /
Забытый мной незнамо где, /
Следит ли он, как год за годом /
И я – шагаю по воде?..] Мила Борн. Пробелы важнее. [я приеду к тебе самозванкой в ночи /
с чемоданом, грохочущим по мостовым, /
и останется только – в кармане ключи /
перебрать и найти тот, что...] Юрий Метёлкин. Окрик. [... я за поэзию в оплату жизни, /
за достоверность, эшафот листа, /
за спазмы горла, муку рифм капризных, /
за дух бессонный на краю моста...] Дмитрий Аникин. Из Андрея Шенье. [Мои стихи пошли б народу /
для песен радости земной! /
Но пережил свою свободу, /
и правды больше нет со мной...] Евгений Антипов. Ракурсы. Цикл эссе. [Как ни странно, чтобы творческому человеку достичь стадии фантастического обожания окружающими, ему нужно быть фантастическим эгоистом...] Муминат Абдуллаева. Что такое поэзия? Эссе. [Это было задолго до понимания чего-то о себе. Из тех лет, когда тебе ещё не нужно понимание о себе. Когда эхо – не повторение твоего голоса. Когда у...] Юлия Великанова. Каким замыслил его Бог... (О романе Эдуарда Резника "Терапия"). Рецензия. [Прочтите роман, и автор раскроет вам причину и смысл всех войн. Почему это происходит с нами снова и снова.] Ольга Оливье. Премьера Марка Розовского "Кто убил Симон-Деманш" в театре у Никитских ворот. Рецензия. [Спектакль посвящён судьбе великого русского драматурга Александра Васильевича Сухово-Кобылина, обвинённого в убийстве француженки, с которой он был в...] Дмитрий Зотов. Свет мой. [Вновь судьба тебе серебрит гортань, /
Оставляя золото немоте, /
Слово – камень, но, рифмой шлифуя грань, /
Ты увидишь ангела в темноте...] С. К. К. (Сергей Кудрин). Пневматические блуждания. [Резвиться посреди Бермудского треугольника.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
