Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




ГУСИ-ЛЕБЕДИ


Девочка пыталась прятаться под лестницей в подъезде, но гуси-лебеди всё равно настигли её.

Гуси-лебеди - это мы, тёмные братья, раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Да, про крылья ещё не забудь сказать! - так вот: у нас их нет. Гуси-лебеди, сама темнота, пьяные вишни, чёрные фонари. Вот здесь - гуси, а вот здесь - лебеди, и неуютный провал посередине.

Будешь нашей сестрой, приказали мы девочке, будешь с нами, давай, иди сюда, выползай из-под лестницы, там грязно. Взяли за руки, крепко, до синяков, и унесли к себе домой. Наш дом из крапивы, наш дом из костей, вот наш дом, садись, вот стулья, вот столы, вот наши постели - могилы, могилы, да, аккуратные холмики, раз, два, три, четыре и т.д., до семи.

Девочка пыталась прятаться под лестницей в подъезде, но уверенные мёртвые руки вытащили её за волосы и ткнули в землю лицом - добро пожаловать, заходи, вот наш дом. Гуси-лебеди, старшие братья, пьяные вишни, сама темнота.



Стереги, сказали сестре, стереги дом, мы скоро вернёмся, а пока нас не будет, пошей нам восемь рубах, ты не ослышалась - восемь, мы умеем считать - раз, два, три, четыре и т.д., до семи. Вот наш дом, будь и ты как дома, будь дома, никуда не выходи, отсюда и не выйдешь, потому что дверей нет, но ты по колено в земле, ты - по горло в крапиве, ты по самые уши - сама в себе, а чуть выше - горят огоньки, качаются лампочки, здороваются мотыльки, исчезают прочь страшные гуси-лебеди.

Выпей бутылку густого вина, зажуй крапивой, задыши, занюхай погребальным остановившимся ветерком. Вот тебе ведёрко, вот тебе половинки ножниц, вот тебе майские жуки в трехлитровой банке - на пуговицы. Мы - всё, нам пора, вот и тихо, вот и нет нас, вот и кончилось.



Теперь сидеть одной ночь за ночью, невидимой, неслышимой днём, незнакомой никому по ночам, в пустоте, иногда - под дождём, собирать себя, подтягивать части тела, раздражённо шептать, забывать, как и что, как, например, использовать пальцы в быту.

А ведь - рубахи, восемь штук, и чувствовать горлом, что - вот-вот, сейчас прилетят и просто так разорвут на части, независимо от результата, потому и стараться нет смысла, но как раз поэтому и есть смысл стараться - очень уже не хочется на части, не хочется, честно говоря, умирать, вот так, чтобы даже мама не знала, где я, хотя всем и так прекрасно понятно, что под лестницей, под которой тем более бессмысленно прятаться, если гуси-лебеди пожелали тебя в сёстры.



Девочка пыталась, но это мы уже проходили, поэтому - дальше, к тому моменту, когда все восемь рубах уже готовы, вернее - почти, осталось к восьмой приторочить зубами последний пекучий листок. Восемь крапивных рубах, цвета присохшей крови, длинные рукава полощутся флагами на ветру.

Гуси-лебеди прибывают как раз - последний листок накрепко, можно сдавать работу. Вот. Вот. Гуси-лебеди, пьяные вишни, старшие братья, чернильная темнота, наша с тобой подноготная. Вот ваши рубашки, братики.



Не смотри в глаза - продрогнешь. Не читай по губам - помешаешься и упадёшь в траву замертво. Не ходи никуда - везде, куда ни плюнь, наши промокшие лица.

Восьмую рубашку оставили и ушли, на ходу переворачиваясь в летящих неуклюже чёрных птиц. Ни слова не сказали, забыли сестру и бросили. Лежит пустая рубаха, вздыхает под ветром, легонько сучит рукавами, едва заметно, едва-едва.

Раскололось яблоко на две половинки, лопнул фонарь, сгорели последние туфли.



Ну что ж, надо пробовать - надела рубаху как могла, задом наперёд, и вывалилась отсюда - туда, колючей ласточкой, голым обрубком, пустым местом, летней тенью, чужими словами.

Гуси-лебеди ждут тебя на горизонте - раз, два, три, четыре и т.д. - миллиард, не меньше. Старшие братья, пьяные вишни, летим дальше!

Девочка пыталась спрятаться под лестницей в подъезде, а теперь там - продолговатый холм подсохшей земли, увенчанный хрупким листком прошлогодней крапивы.



Следующая миниатюра: Утопленник

Колпачки безумия. Недеццкие сказочки
Оглавление




© Константин Стешик, 2010-2021.
© Сетевая Словесность, 2010-2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Слепухин: "Как ты там, Санёк?" [Памяти трёх Александров: Павлова, Петрушкина, Брятова. / Имя "Александр" вызывает ощущение чего-то красивого, величественного, мужественного...] Владимир Кречетов: Откуда ноги растут [...Вот так какие-то, на первый взгляд, незначительные события, даже, может быть, вполне дурацкие, способны повлиять на нашу судьбу.] Виктор Хатеновский: В прифронтовых изгибах [Прокарантинив жизнь в Электростали, / С больной душой рассорившись, давно / Вы обо мне - и думать перестали... / Вы, дверь закрыв, захлопнули окно...] Сергей Кривонос: И тихо светит мамино окошко... [Я в мысли погружался, как в трясину, / Я возвращал былые озаренья. / Мои печали все отголосили, / Воскресли все мои стихотворенья...] Бат Ноах: Бескрылое точка ком [Я всё шепчу: "сойду-ка я с ума"; / Об Небо бьётся, стать тревожась ближе, / Себя предчувствуя - ты посмотри! - наша зима / Красными лапками по мокрой...] Алексей Смирнов: Внутренние резервы: и Зимняя притча: Два рассказа [Стекло изрядно замерзло, и бородатая рожа обозначилась фрагментарно. Она качалась, заключенная то ли в бороду, то ли в маску. Дед Мороз махал рукавицами...] Катерина Груздева-Трамич: Слово ветерану труда, дочери "вольного доктора" [Пора написать хоть что-нибудь, что знаю о предках, а то не будет меня, и след совсем затеряется. И знаю-то я очень мало...] Андрей Бикетов: О своем, о женщинах, о судьбах [Тебя нежно трогает под лампой ночной неон, / И ветер стальной, неспешный несет спасенье, / Не выходи после двенадцати на балкон - / Там тени!] Леонид Яковлев: Бог не подвинется [жизнь на этой планете смертельно опасна / впрочем неудивительно / ведь создана тем кто вражду положил / и прахом питаться рекомендовал] Марк Шехтман: Адам и Ева в Аду [Душа как первый снег, как недотрога, / Как девушка, пришедшая во тьму, - / Такая, что захочется быть богом / И рядом засветиться самому...]
Словесность