Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


     
П
О
И
С
К

Словесность


Лиха беда начало

У меня все есть

         К нам часто приходила высокая бледная старушка Люба, которая знала мать почти что с пеленок, и всегда любила ее. Жизнь Любы была странной, призрачной какой-то. Она не была замужем, и всю жизнь служила компаньонкой у богатых дам, ездила с ними по всему свету, никогда не нуждалась, но и добра своего не имела. Теперь она жила с одной женщиной, Марией, бывшей богачкой и красавицей, а сейчас - огромной распухшей старухой, умиравшей от диабета. Когда-то они вместе ездили в Париж и Монте-Карло,а после войны Мария лишилась всего, заболела и жила в нищете. Люба жила на то, что присылал ей двоюродный брат, бывший моряк, который еще до войны поселился в Канаде. Это было немного, но она не голодала, а кое-какая одежда у нее сохранилась, и была комната в старом деревянном домике около вокзала. Люба взяла Марию к себе и заботилась о ней. У Марии от старой жизни осталось несколько золотых монет и большая фарфоровая ваза с ангелочками, которую я любил. Я бывал у них в гостях, в большой сумрачной комнате с круглым столом. Я сидел под столом, а мать разговаривала со старухами. Мать жила в новом времени, у нее были еще силы, чтобы понять, что с довоенной жизнью все кончено, а эти старухи жили в прошлом, и матери было приятно, что они знают и помнят о ней, о ее молодости в той спокойной маленькой республике, в которой они все жили до войны... Несколько раз я видел, как Мария брала шприц, который давала ей Люба, другой рукой хватала и вытягивала огромную складку желтого жира на животе... и я под столом смотрел с ужасом на это и чувствовал боль, которой не было...
         Потом Мария умерла, и Люба чаще стала приходить к нам. Она всегда что-нибудь приносила, какую-нибудь мелочь - красивую пуговицу, оловянного солдатика, или леденцов. Она гладила меня длинными костлявыми пальцами, как будто ощупывала, и никогда не целовала, а мать укоряла ее - "Ты, Люба, ласкаешь его как кошку..." Люба только виновато улыбалась, а мы просили рассказать сказку. Иногда она рассказывала сразу, а иногда смешно пела: "Вы хочете песен - их нет у меня..." - а потом все же рассказывала. Я любил приходить домой и видеть, что Люба здесь, они сидят в сумерках, мать вяжет, а Люба тихо что-то рассказывает. Она объездила всю Европу, но ничего не помнила о тех городах и странах, в которых жила. Подумаешь - барон такой-то, баронесса такая-то... и как они влюблялись, и какие письма писали - кому это интересно... Про себя Люба не говорила, как будто и не было ее на свете...
         Однажды у нас долго не было денег, и мы ели кое-как. Тут пришла Люба и сказала матери: "Возьми, пригодится..." Я увидел небольшой желтоватый кружок - ну, что на него можно купить... а мать охнула и сказала: "Люба, как же, у тебя их всего три..." Эта монетка стоила тогда тысячу рублей, и она спасла нас. Потом, уже не помню как, и другая монетка перекочевала к нам... Люба становилась с годами все легче, она ходила и качалась, и смеялась над собой. Однажды она шла к нам и заблудилась на дороге, которую знала с детства. Тогда она сказала, что уходит в дом инвалидов. Мать уговаривала ее переехать к нам, но Люба не захотела. Мы ездили к ней, она жила в домике, таком же, в каком жила с Марией, только теперь с ней жили две женщины, и она ухаживала за ними. "Не вези ничего, у меня все есть" - она говорила. Потом она перестала узнавать нас и через полгода умерла. Ее похоронили в хорошем месте, среди сосен, в сухой песчаной почве. После смерти Любы мать вызвали куда-то, она вернулась домой, села, не раздеваясь, и положила на стол третью золотую монетку. Вот и все. Мать написала в Канаду, и мы получили ответ. В письме была фотокарточка. На ней высокий мужчина с тремя светловолосыми девочками, за ними двухэтажный дом. Он писал, что ремонтирует дом каждый год, и живут они хорошо, слава Богу, не болеют и не тратят деньги на лечение.
 

Оглавление
Следующий рассказ





© Дан Маркович, 1991-2024.
© Сетевая Словесность, 2002-2024.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ольга Суханова. Чёрное-белое [Музыка снова застала его врасплох – в который раз. И опять она была про него, и непонятно было, откуда же Анхела всё это знает...] Галина Бурденко. Поэт-политик ДАНТЕ [Данте. Стоит поменять местами две буквы и мы получим русские "да" и "нет", словно выбор, который заставляет делать читателя автор "Божественной комедии...] Сергей Пагын. Чтоб выловить мерцающее слово... [Незнакомый мне человек / в костюме горчичного цвета, / поёживаясь, всё приговаривал: / это конец света, ребята, / это конец света...] Светлана Носова. Этюд из ничего [...Но здесь, на расстоянии руки, / дух осени напомнит непременно, / насколько в этом мире мы хрупки / и октя-бренны.] Айдар Сахибзадинов. Коростели: и Портрет. Два рассказа [Или уж праздник какой на святой земле? Людом до сих пор не постигнутый, не разгаданный? Светляки поют-переливаются так, аж голове кружительно. Не поймешь...] Анастасия Фомичёва. Заветам старины внимая [19 апреля в Культурном центре академика Лихачева в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри" прошла презентация романа Надежды Антоновой "От отца".] Андрей Коровин. Из книги "Поющее Дерево" (2007) [передайте моей любимой по радио / что у нас по ночам / мыши ходят в библиотеку / я читаю им лекции о конце времён...] Тимур Селиванов. Не трогай пусть будет и так [помедли не трогай пусть будет и так / послушай послушай как поют флейты / про что же ты хочешь чтоб я говорил / пока поют флейты...]
Словесность