Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




СТЕКЛЯННЫЙ  ПОПУГАЙ


А Ленка сюда подработать на лето приехала, у отца шизофрения в тяжелой форме (старик рехнулся в середине 80-х, решил, что он две бобины магнитофона "Весна", а не товаровед, и крутился как дервиш - редкий в психиатрии случай, но не единственный), деньги на лекарства необходимы и немалые. Джимми-Джонни в ресторане с ней познакомился, она посудомойкой на Брайтоне устроилась. На кофе позвал, у себя пожить предложил, чтобы деньги на жилье не тратила. Иначе - ну что там отложишь... Она и подумала: парень безвредный, недалекий. Согласилась. Написала своим в Кемерово. Там мать, дом, двое братишек, жених с ногой простреленной. У него разрешение испросила. "Делай, как знаешь", - ответил по емейлу немногословный калека Витек. Сахарница упала со стола, но не разбилась, только сахар просыпался. В соседней комнате задребезжал стеклянный попугай. Джимми-Джонни остановился, рукой по груди провел и по шее, будто во сне, будто проверял, не ранен ли. Не ранен, но к Ленке, как магнитом, влечет его, туда, где влажно у девушки. Теремок целовать хочет терпкий, языком в волосатом саду хозяйничать. Значит, все-таки ранен Джимми-Джонни. Иначе б не облизывал зубочистку, что в спальне у футона нашел, босоножки у вешалки не фотографировал, тимпанами не звенел. Кто-то сказал ему, бармен по кличке Фотошопот, что русские девушки отзывчивей американок. Может и так оно, но и с ними, выходит, тоже непросто. "Лена-а, - держась за ушибленное колено, Джимми-Джонни кричит сквозь слезы и кашель. - А давай на бродвейское шоу сходим в пятницу!" А Ленка в ответ рэпует: "Пошел на фуй, пиндос зассатый, со своим фуеу-шоу, мешок с дерьмом, окей, старик МакКей? Лучше играй в свой бейсбей, а со мной - не смей, а ты часом не гей?" Хорошо, что толстяк Джимми-Джонни по-русски не того, ну не кумекает. Иначе, как пить дать, обиделся бы. Ай да Ленка! Ай да п...да неблагодарная. Живет у него, и ему же, благодетелю своему дерзит... Ведь тоже самое можно было выразить в более вежливой форме. Рассказать про жениха-афганца, о том, что ревнует ее Витек...

Ленкина мама недавно на пенсию вышла, 35 лет в средней школе физику преподавала. Однажды, в начале 90-х, стала случайным свидетелем ДТП. "Москвич" на большой скорости потерял управление и разбился в лепешку со свежерубленой человечиной. После этого, чтобы от шока оправиться и подзаработать, решила в Турцию челноком ездить. Ну, в Турцию из Кемерово - путь неблизкий. Ленка не хотела отпускать мать, нутром неладное чуяла, горько плакала, утирая ладошкой сопли. Семь лет исполнилось, здравствуй, получается, школа. Джимми-Джонни в Японии в это время стажировался и, ну ни фига не пишется, какое вдохновение полмысли в голове нет, знакомое чувство? Она его попугая стеклянного хвать за голову и давай душить. Но стекло плохо душится. Люди - дети, женщины, старые немощные старики - душатся много лучше. А Ленка, кстати, любила, когда партнер ей горло легонько сжимал во время близости. Но однажды не рассчитал инвалид-жених сил. И когда приехали омоновцы, попугай сидел на жердочке в красный камзол одет и делал вид, будто курит сигару, подрагивая хохолком и перебрасываясь двусмысленностями с невидимыми следователями-сизарями. Причем, по звукам, которые те издавали - тоже стеклянными. И это, согласитесь, необычно. Потому что птицу эту Ленке подарил перед отъездом Джимми-Джонни. "Пиши, что ли", - попросил американец в аэропорту, переминаясь с ноги на ногу. Как он хотел в тот момент, чтобы Ленка осталась с ним! Ведь возвращалась она домой, получается, на верную смерть. Он, разумеется, не мог этого знать, но что-то предчувствовал. Правда, рождаемся мы тоже на верную смерть. Так что это еще бабушка, как поет симпатяга Петр Налич, надвое гадала: где, кто и при каких обстоятельствах уйдет в иной мир. "Что же делать?" - спросите вы. Да уж не сидеть на седалищных щеках и читать эту фигню, которую я пишу задней левой, как тот пес-сочинитель из басни Лафонтена, дорогие друзья по несчастью, вселенской заброшенности и острой, беспричинной тоске, не избыть которую ни пиша буковки, ни читая их.




Вынужденная посадка: сборник рассказов
Оглавление
Следующий рассказ




© Павел Лемберский, 2009-2022.
© Сетевая Словесность, 2009-2022.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Слепухин: Портрет художника ["Красный", "белый", "зеленый" - кто может объяснить, что означают эти слова? Почему именно это слово, а не какое-нибудь другое сообщает о свойствах конкретного...] Виктория Кольцевая: И сквозная жизнь (О книге Александры Герасимовой "Метрика") [Из аннотации, информирующей, что в "Метрику" вошли стихи, написанные за последние три года, можно предположить: автор соответствует себе нынешнему. И...] Андрей Крюков: В краю суровых зим [Но зато у нас последние изгои / Не изглоданы кострами инквизиций, / Нам гоняться ли за призраками Гойи? / Обойдёмся мы без вашей заграницы...] Андрей Баранов: Последняя строка [Бывают в жизни события, которые радикально меняют привычный уклад, и после них жизнь уже не может течь так, как она текла раньше. Часто такие события...] Максим Жуков, Светлана Чернышова: Кстати, о качестве (О книге стихов Александра Вулыха "Люди в переплёте") [Вулыха знают. Вулыха уважают. Вулыха любят. Вулыха ненавидят. / Он один из самых известных московских поэтов современности. И один из главных.] Вера Зубарева: Реквием по снегу [Ты на краю... И смотрят ввысь / В ожидании будущего дети в матросках. / Но будущего нет. И мелькает мысль: / "Нет - и не надо". А потом - воздух...]
Словесность