Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
Участвуйте в VII поэтическом конкурсе "45-й калибр" им. Г. Яропольского!
Подробности  з д е с ь
 ►
   
П
О
И
С
К

Словесность




ИСКУССТВО  ВОСКРЕШЕНИЯ:
о трёх стихотворениях Владимира Гандельсмана


"Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своём порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его" (1 Кор. 15:22-23). На этом обещании взросла христианская культура. Искусство на протяжении веков знало воскресение как тему, как сюжет, как предмет размышления, сомнения и веры. Однако в поэзии никто, кажется, до Владимира Гандельсмана не воспринимал воскресение как задачу. Едва ли не в утопическом духе Николая Фёдорова - с той разницей, что в основание положены не наука и молитва, а память и художественная мощь. В секуляризованное время это парадоксально и на глубинном уровне закономерно: человеку, не принимающему в расчёт реальность Бога, ничего не остаётся, кроме как взять на себя Его функции. Высшая из которых - утверждать жизнь. Строго говоря, любое обращение к памяти есть воскрешение прошлого - в мыслях, в красках, в словах. Поэзия Гандельсмана уникальна тем, что в ней заметно стремление к преодолению словесной описательности: стихи призваны быть чем-то большим, чем стихи. Как сам автор понимает и решает поставленную задачу? Обратимся к трём знаковым стихотворениям.

Стихотворение "Высокий и узкий мост над путями..." представляет собой развёрнутую панораму прошлого. Города детства (или, точнее, города-детства), населённого близкими и дальними людьми: нищий, парикмахер, безумец, близнецы, девочка. Завершается ряд "дядькой, который всё время шутит, / пританцовывая, и лет через десять, / Господи, умрёт и обо всём забудет, / и ещё через двадцать в последней строфе воскреснет". Здесь отправная точка стихотворения и его итог: для воскрешения достаточно назвать - подобно тому как Адаму для того, чтобы "оживить" окружающий мир и утвердить свою власть над ним, было достаточно всему дать имя. Такая лёгкость возможна только в детстве, когда времени, созданного смертью, ещё не существует. На преодолении времени и построено воскрешение: взгляд всеведения из настоящего в прошлое соединяется со взглядом ребёнка, обращённым в будущее. В основе подобного вúдения лежит опыт райского переживания жизни, незамутнённая вера, колоссальный оптимизм.

"Воскрешение матери" можно назвать программным стихотворением. Целиком составленное из частных фраз-штампов, оно стремится создать и оживить языковой портрет. Автор максимально уплотняет речь - любая пауза грозит распадом - в надежде, что через стихотворение заговорит и тот, кому оно посвящено. Это похоже на заговор - на "заговаривающую[ся]" речь. Поставленной сверхзадачей объясняются суггестия, монотонность, повторения: "Когда придёшь. Когда придёшь. / Обещали дождь. Дождь. // Купи на обратном пути / хлеб. Хлеб. Вставай, уже без пяти". Справляется ли с задачей автор? И да, и нет. Гандельсману удаётся почти невозможное - в языке воскресить человека, но это воскрешение на длину речи. Кажется, не хватает какого-то последнего, не человеческого усилия, чтобы образ застыл в вечности. В этом трагизм стихотворения, оканчивающегося бессильным: "Ты / остаёшься один. Поливай цветы". Это "ты" недоумённо зависает над пустотой в конце строки. Как мастерство факира понуждает змею показаться из цилиндра и затанцевать, так и мастерство поэта понуждает прошлое показаться из темени небытия. Однако смолкает флейта, заканчивается стихотворение - и всё возвращается на свои места.

Стихотворение "Двадцать лет как её не стало..." наиболее радикально, жёстко, непримиримо. Воскрешение в нём понято уже буквально: "То, что су-ще-ство-ва-ло. / Как суставы, ощупывай слоги. / Нет её, и, если любви твоей мало / воскресить, прочь с дороги". Чего больше в этом поразительном физиологическом сравнении: сознания поражения или дерзости? Если апостол Фома вложил персты в раны Христовы и убедился, что это живая человеческая плоть, то автор стихотворения, а вместе с ним и читатель, вместо плоти обнаруживают только слова. И даже не слова - слоги... Примечательно, что "мало" оказалось именно любви, а не таланта и мастерства. Сказано точно, без тавтологии. Ведь талант - это и есть в какой-то мере мера любви.

Сама собой может возникнуть мысль построить рассмотренные три стихотворения в некую логическую линию, вектор, к чему подталкивает и хронология: 1983-84 гг., 1995-98 гг., 2017-18 гг. соответственно. Однако даты написания особого значения здесь не имеют. И в условные рамки религиозной веры, агностицизма, атеизма данные стихи не умещаются. Они, скорее, задают поле, в котором человеку дано свободно перемещаться. С надеждой когда-нибудь оказаться вовне. Так Симеону Новому Богослову принадлежат удивительные и страшные слова: "Если кто на земле не познал Воскресения, тот и в вечности его не познает". Поэзия Владимира Гандельсмана ценна тем, что позволяет приобщиться к опыту воскресения - пусть и не во всей мыслимой полноте - уже здесь и сейчас.




© Алексей Кудряков, 2018-2019.
© Сетевая Словесность, публикация, 2018-2019.
Орфография и пунктуация авторские.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Поэты Нью-Йоркской школы [Поэты Фрэнк О'Хара, Тед Берриган, Джеймс Скайлер, Джек Спайсер, Джон Эшбери, Энн Уолдман, Рон Паджетт и Джо Брэйнард.] Владимир Алейников: СМОГ и снег. Памяти Андрея Битова [Как-то исподволь, незаметно, я привык и к тому, что есть он, что присутствует в мире он, и к тому, что пишет он прозу, говорит - всегда интересно, колоритен...] Миясат Муслимова: "Про черствый хлеб и про вишневый сад..." [Художественное и интеллектуальное неразрывно связаны между собой в поэзии В.Хатеновского, воспринимающего мир глазами художника, но не столько воспроизводящего...] Виктор Хатеновский: Молчаньем твоим обесточен [Молчаньем твоим обесточен - / Скорблю в новогоднюю ночь. / И сумрак московских обочин / Ничем мне не сможет помочь...] Андрей Земсков: Забытая речь [Что ж, прощайте. Гудит пароходик. / Может статься, до будущих встреч / Мы уходим, уходим, уходим - / Зыбь речная, забытая речь...] Мария Косовская: Один день из жизни младшего рекрутера [Сказать, что я не люблю свою работу, значит ничего не сказать. Я ее ненавижу! Она отупляет меня, доводит до тошноты, до апатии, до состояния комы. Сегодня...] Михаил Ковсан: Уловление бабочек в окрестностях Козеболотного переулка [И где бы ни было, в любом времени, своем или чужом, даже таком, где добро не нужно, а любовь бессильна, единственно достойное человека занятие: уловлять...] Василий Костырко: О романе Бориса Клетинича "Мое частное бессмертие" [Роман Бориса Клетинича - это монументальная семейная сага, эпос о бессарабских евреях и их потомках в СССР - дедах, сыновьях и внуках...] Максим Жуков: Бедные люди [Напоминая лицом и прической с кудряшками /           заговоривший по-русски фаюмский портрет, / ...] Александр Крупинин: Городские стихи [И белый стих, и снежный мотылёк, / И скрип шагов, и головы прохожих - / Холодный город корчится у ног, / Как будто хочет лопнуть, да не может.....]
Словесность