ОСТОРОЖНО, ГЕШТАЛЬТЫ ЗАКРЫВАЮТСЯ! Не будет смерти – будет только дым... Здравствуй, смирение – выбор без выбора... Какой покой! Ленивая, чуть видимая рябь... Тянутся лапки-веточки... ФОТО   Ты станешь пением реки... ГАСТРОЛИ Привет, привет, мой старый друг!.. позакрывала все гештальты... ОСТАТЬСЯ * * * Не будет смерти – будет только дым Костров осенних, просинь сухостоев. Да, только вёрткий новогодний серпантин, Пасхальный перезвон – послушай, снеговой ватин Растаял, и куда ни кинь, вокруг цветет простое: Огни в домах, апрельский месяц, синий лён, Озёрная вода, хлеба, "макушка лета". Ты спишь в стогу, полдневным зноем уморён, И осыпает золотом дождливый клён – В бутылочное стёклышко, в зеленовато бледный Грядущий вечер, в ящичек-вертеп Смотри: звезда взошла и всё преобразила – Волхвы идут, идут снегами, степь да степь, Открытый космос, дар невыносимый Неси и ты, и помни – только дым... Листай до слов – "на третий день воскресну"! Но буквы чёрны: мать в слезах склоняется над ним – На белом, снежном: "Не рыдай мене..." – и далее по тексту. _^_ * * * "...и немедленно выпил" (с) Венедикт Ерофеев, Москва-Петушки Здравствуй, смирение – выбор без выбора, звонче песня глухая, безгласная! Осень расплакалась – мир повылинял, разум проигрывал – отмокало цветастое. Красный мундир, желтый кафтанишко блекнут, понурили жухлые венчики астрочки – выбелены морозным Vanish'ем – время разбрасывать камни и семечки. Заржаветь до весны в сухостоях полей... У путей железнодорожных призадумался Веничка – взял бы, да и немедленно выпил. Так пей! Тоска-то великая, стирка осенняя. Времечко! Вертолётики сбиты кленовые, жижа да студень. Голосит вороньё, заглушая ангелов. Говорят, перемелется – мука́ будет... Посмеёшься, умоешься дождиком – мало ли. Только где эта чёртова мельница? – Не муку́ она мелет, а му́ку адову! Соглашайся, Веничка, полно кобенится. Всё истлеет под снегом! – Бабушка надвое... Осень отстирывает мечты, что есть сил летнюю пачкотню желтит, выхолащивает. В ноябре не останется ярких холстин. А зима довершит – дурь из башки, глаза из орбит – допивай, милый Веня! – до дна, коли начато... _^_ * * * Какой покой! Ленивая, чуть видимая рябь, И солнце вышло – ни прибавить, ни отнять, Вода качает сумрачные травы. О чем-то ворон на нездешнем, на картавом Толкует в полудреме ноября. Вползает облако, на миг становится темней, Вздох ветра искажает тень теней – И время предстаёт тишайшим и большим, Невыносимым, как туманность озера и леса, И в этой зыби под безлиственным навесом Худых простуженных ветвей Я истончаюсь, становлюсь прозрачной, Белесым стебельком и ничего не значу – Меня качают волны, а за лесом обозначен Открытый космос, новостные сводки, Подъёмный кран, пятёрочки, высотки, Уходит облако – по водной глади лодка – И тает тень теней. _^_ * * * Тянутся лапки-веточки в знобком тумане зыбкие, тянутся руки зябкие, голубые прожилки. Тянутся стёжки, птичьи следочки, вышиты по́ снегу, строчка за строчкой, да по каёмочке небесной. Тянутся жалобки к солнышку хмурому, жёлто-серому. Разойдись, ясное, ой, разгуляйся! Хоть бы одну нам весточку весеннюю... Пойдём по́ полю, да по миткалевому, За речку, за лесок, в дальние дали весну искать. Собрались-снарядились, подпоясались. Крестились-молились, присели на дорожку – грачи прилетели... _^_ ФОТО Свет поглощённый свет отраженный Так проступает память Маленький квадратик Из угольно-белой Из чернильно-радужной Из вопяще-немой темноты Наверное как во дни сотворения Проступаешь ты Наш дом на фоне деревенской улицы Беспородный пёс Дружок И вот тьма уже не безвидна и пуста Проявляюсь я Сначала нечётко пятнами Шестилетняя в синем платьице В чёрно-белом конечно Но я-то знаю что оно синее В чёрной комнате мы рождаемся заново А я глупая с детства боялась темноты Дед-фотограф оставил наследство в коробке от телевизора Рубин Бесконечные плёнки Всё закручиваются и закручиваются в спирали А я проявляю и проявляю Не входите не впускайте свет Но я здесь одна Теперь я совсем одна _^_ * * * Ты станешь пением реки, Что колыбелит пену дней, былую славу кораблей, И надо мной сомкнутся волны. Ты станешь нежностью огня Ласкать стога дотла – и все мои стада Погибнут в первый день зимы. Ты станешь жаждой высоты, Апрельской синью за окном. Жаль, крылья отцвели давно, Но ты утешишь миражами. Ты – ад, ты – чудо из чудес, Пришедшая за мной. Предвижу лёд и зной Твоих касаний в темноте. По Книге жизни поведёшь, Как по земле, и встанут в ряд стихи любви, стихи утрат, Довоплотятся сны и лица. Мы будем ностальгию пить – На склоне лет кутёж. Поэту подольёшь Вины – как, память, ты щедра... _^_ ГАСТРОЛИ Возможно, больше никогда Мы не увидимся – тем лучше. Завоют рельсы, провода – В каком Хтонищенске дремучем Сойдешь – к фанатке на постой – С гитарой, с Кэмелом в нагрудном?.. Раскинет родина крестом Объятья – русские Бермуды. Там сердце – топь, ковыль, базальт, Там с глаз долой – и сеть не ловит... Склевали птицы путь назад. Как в сказке – глупости любовьи – По зернышку – звонки, слова – Осталась только Песня странствий. Ты налегке из пункта "А" Нас подарил стране из растра, Из фонарей, ночей, аптек, Но в чёрном зеркале я вижу: Вон там, у сцены, имярек Вдруг прорастает светом вышним. _^_ * * * Привет, привет, мой старый друг! Что держишь ты в руке? – Пригоршню света, бежин луг И самолёт в пике. – Ещё – гляди – есть дом, река, Привычный бег минут... В кулак сжимается рука, Снаряды точно бьют. – Но если ты беду принёс, То что в другой горсти? – Вино – вина до самых звёзд, Тост – Господи прости... _^_ * * * позакрывала все гештальты теперь я точно мухожук терпимо что ты вон стишата как подорожник приложу ах если бы другой мужчина но ты из "башни" ни ногой во мне причина да кручина я не случилась не со мной ты воспаришь смешно упала разбила сон и аппетит от абьюзивного Адама так убегала в ночь Лилит почти косплей древнейшей байки не провожай ну может чуть твержу себе как попугайка перетопчусь перетопчусь _^_ ОСТАТЬСЯ 1 Моя безысходная радость, Смотрись в эти стылые воды. Гудка корабельного кода... Тебя под лже-парусом свода, Всем обликом в рябь превращаясь, Запомню, набью на сетчатке Иголкою Адмиралтейской. Расплещет Нева арабески Теней, до миражного "вместе" Кривя силуэты. В зачатке Ноябрь, волны мчат отраженья Дворцов на балтийские рифы, С Невы тянет сном и олифой – И память, упрямей Сизифа, Смакуя момент отвержения, На реверсе крутит пластинку... 2 Я призрак, давно уже призрак, Прострация, анахронизм – я Тень отца Гамлета, тень коммунизма – В век быстрых людей и любовей долгоспеющая Симиринка* В предзимних ладонях. И ты эфемерность, поталь силуэта Из нимбов фонарных, годов и прощанья. Метафоры, рифмы тебе завещаю – Тебе – быть стихами и лучше не возвращаться Из плоти и крови сюда, ты портретна- -я врезка, гравюра на сердце. Чужой и постылый нам город Не принял, не примет – лишь яблоки сыплет за ворот, Неспелого града в карманы. Проворное Сердце застыло – у призраков так, и есть дельце, Всегда одно вечное дельце – стоять над водой, тосковать над мостами... Шум ветра размоет камлание – Так призрак о призраке помнит, так яблоня сквозь прорастает – До самого дна, в муть парадных, и некуда, некуда деться Из Летнего сада, с подземных опутавших веток, И Синей прямой, и согбенной Зелёной... Беги, Беговая!** Молчат пассажиры – живой, не живой – со своим урожаем, И наверх, до съёмной, по спальным шатает, шатает – И лица торговцев как будто с полотен Эль Греко... 3 Сезонные фрукты на каждом углу – Однажды не вспомню, возьму и умру... Причалю к прилавку по лужам, бесплотная вся золоти́нка – Без времени, места и дела. И голосом обледенелым, Сминая слова и купюры, спрошу Симиринки на последние... _______________ * Симире́нко – широко известный зимний сорт яблок. В селе Калиновец произносится как Симири́нка (диалект Ряз. обл, Сасовский р-н), в стихотворении употреблён диалект. ** Ветки метро СПб. "Бегова́я" – конечная станция Невско-Василеостровской линии (зелёная ветка). _^_

© Анастасия Туровская, 2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2026.