ОСТОРОЖНО, ГЕШТАЛЬТЫ ЗАКРЫВАЮТСЯ!
* * *
Не будет смерти – будет только дым
Костров осенних, просинь сухостоев.
Да, только вёрткий новогодний серпантин,
Пасхальный перезвон – послушай, снеговой ватин
Растаял, и куда ни кинь, вокруг цветет простое:
Огни в домах, апрельский месяц, синий лён,
Озёрная вода, хлеба, "макушка лета".
Ты спишь в стогу, полдневным зноем уморён,
И осыпает золотом дождливый клён –
В бутылочное стёклышко, в зеленовато бледный
Грядущий вечер, в ящичек-вертеп
Смотри: звезда взошла и всё преобразила –
Волхвы идут, идут снегами, степь да степь,
Открытый космос, дар невыносимый
Неси и ты, и помни – только дым...
Листай до слов – "на третий день воскресну"!
Но буквы чёрны: мать в слезах склоняется над ним –
На белом, снежном: "Не рыдай мене..." –
_^_
* * *
"...и немедленно выпил"
(с) Венедикт Ерофеев, Москва-Петушки
Здравствуй, смирение – выбор без выбора,
звонче песня глухая, безгласная!
Осень расплакалась – мир повылинял,
разум проигрывал – отмокало цветастое.
Красный мундир, желтый кафтанишко
блекнут, понурили жухлые венчики
астрочки – выбелены морозным Vanish'ем –
время разбрасывать камни и семечки.
Заржаветь до весны в сухостоях полей...
У путей
железнодорожных призадумался Веничка –
взял бы, да и немедленно выпил. Так пей!
Тоска-то великая, стирка осенняя.
Вертолётики сбиты кленовые, жижа да студень.
Голосит вороньё, заглушая ангелов.
Говорят, перемелется – мука́ будет...
Посмеёшься, умоешься дождиком – мало ли.
Только где эта чёртова мельница? –
Не муку́ она мелет, а му́ку адову!
Соглашайся, Веничка, полно кобенится.
Всё истлеет под снегом! – Бабушка надвое...
Осень отстирывает мечты, что есть сил
летнюю пачкотню желтит, выхолащивает.
В ноябре не останется ярких холстин.
А зима довершит –
допивай, милый Веня! – до дна, коли начато...
_^_
* * *
Какой покой! Ленивая, чуть видимая рябь,
И солнце вышло – ни прибавить, ни отнять,
Вода качает сумрачные травы.
О чем-то ворон на нездешнем, на картавом
Толкует в полудреме ноября.
Вползает облако, на миг становится темней,
Вздох ветра искажает тень теней –
И время предстаёт тишайшим и большим,
Невыносимым, как туманность озера и леса,
И в этой зыби под безлиственным навесом
Худых простуженных ветвей
Я истончаюсь, становлюсь прозрачной,
Белесым стебельком и ничего не значу –
Меня качают волны, а за лесом обозначен
Открытый космос, новостные сводки,
Подъёмный кран, пятёрочки, высотки,
Уходит облако – по водной глади лодка –
И тает тень теней.
_^_
* * *
Тянутся лапки-веточки
в знобком тумане
зыбкие,
тянутся руки зябкие, голубые прожилки.
Тянутся стёжки, птичьи следочки,
вышиты по́ снегу, строчка за строчкой, да по каёмочке
небесной.
Тянутся жалобки к солнышку хмурому, жёлто-серому.
Разойдись, ясное, ой, разгуляйся!
Хоть бы одну нам весточку
весеннюю...
Пойдём по́ полю, да по миткалевому,
За речку, за лесок, в дальние дали
весну искать.
Собрались-снарядились, подпоясались.
Крестились-молились,
присели на дорожку –
грачи прилетели...
_^_
ФОТО
Свет поглощённый свет отраженный
Так проступает память
Маленький квадратик
Из угольно-белой
Из чернильно-радужной
Из вопяще-немой темноты
Наверное как во дни сотворения
Проступаешь ты
Наш дом на фоне деревенской улицы
Беспородный пёс Дружок
И вот тьма уже не безвидна и пуста
Проявляюсь я
Сначала нечётко пятнами
Шестилетняя в синем платьице
В чёрно-белом конечно
Но я-то знаю что оно синее
В чёрной комнате мы рождаемся заново
А я глупая с детства боялась темноты
Дед-фотограф оставил наследство в коробке от телевизора Рубин
Бесконечные плёнки
Всё закручиваются и закручиваются в спирали
А я проявляю и проявляю
Не входите не впускайте свет
Но я здесь одна
Теперь я совсем одна
_^_
* * *
Ты станешь пением реки,
Что колыбелит пену дней, былую славу кораблей,
И надо мной сомкнутся волны.
Ты станешь нежностью огня
Ласкать стога дотла – и все мои стада
Погибнут в первый день зимы.
Ты станешь жаждой высоты,
Апрельской синью за окном. Жаль, крылья отцвели давно,
Но ты утешишь миражами.
Ты – ад, ты – чудо из чудес,
Пришедшая за мной. Предвижу лёд и зной
Твоих касаний в темноте.
По Книге жизни поведёшь,
Как по земле, и встанут в ряд стихи любви, стихи утрат,
Довоплотятся сны и лица.
Мы будем ностальгию пить –
На склоне лет кутёж. Поэту подольёшь
Вины – как, память, ты щедра...
_^_
ГАСТРОЛИ
Возможно, больше никогда
Мы не увидимся – тем лучше.
Завоют рельсы, провода –
В каком Хтонищенске дремучем
Сойдешь – к фанатке на постой –
С гитарой, с Кэмелом в нагрудном?..
Раскинет родина крестом
Объятья – русские Бермуды.
Там сердце – топь, ковыль, базальт,
Там с глаз долой – и сеть не ловит...
Склевали птицы путь назад.
Как в сказке – глупости любовьи –
По зернышку – звонки, слова –
Осталась только Песня странствий.
Ты налегке из пункта "А"
Нас подарил стране из растра,
Из фонарей, ночей, аптек,
Но в чёрном зеркале я вижу:
Вон там, у сцены, имярек
Вдруг прорастает светом вышним.
_^_
* * *
Привет, привет, мой старый друг!
Что держишь ты в руке?
– Пригоршню света, бежин луг
И самолёт в пике.
– Ещё – гляди – есть дом, река,
Привычный бег минут...
В кулак сжимается рука,
Снаряды точно бьют.
– Но если ты беду принёс,
То что в другой горсти?
– Вино –
вина до самых звёзд,
Тост –
Господи прости...
_^_
* * *
позакрывала все гештальты
теперь я точно мухожук
терпимо что ты вон стишата
как подорожник приложу
ах если бы другой мужчина
но ты из "башни" ни ногой
во мне причина да кручина
я не случилась не со мной
ты воспаришь смешно упала
разбила сон и аппетит
от абьюзивного Адама
так убегала в ночь Лилит
почти косплей древнейшей байки
не провожай ну может чуть
твержу себе как попугайка
перетопчусь перетопчусь
_^_
ОСТАТЬСЯ
1
Моя безысходная радость,
Смотрись в эти стылые воды.
Гудка корабельного кода...
Тебя под лже-парусом свода,
Всем обликом в рябь превращаясь,
Запомню, набью на сетчатке
Иголкою Адмиралтейской.
Расплещет Нева арабески
Теней, до миражного "вместе"
Кривя силуэты. В зачатке
Ноябрь, волны мчат отраженья
Дворцов на балтийские рифы,
С Невы тянет сном и олифой –
И память, упрямей Сизифа,
Смакуя момент отвержения,
На реверсе крутит пластинку...
2
Я призрак, давно уже призрак,
Прострация, анахронизм – я
Тень отца Гамлета, тень коммунизма –
В век быстрых людей и любовей долгоспеющая Симиринка*
В предзимних ладонях.
И ты эфемерность, поталь силуэта
Из нимбов фонарных, годов и прощанья.
Метафоры, рифмы тебе завещаю –
Тебе – быть стихами и лучше не возвращаться
Из плоти и крови сюда, ты портретна-
-я врезка, гравюра на сердце.
Чужой и постылый нам город
Не принял, не примет – лишь яблоки сыплет за ворот,
Неспелого града в карманы. Проворное
Сердце застыло – у призраков так, и есть дельце,
Всегда одно вечное дельце –
стоять над водой, тосковать над мостами...
Шум ветра размоет камлание –
Так призрак о призраке помнит, так яблоня сквозь прорастает –
До самого дна, в муть парадных, и некуда, некуда деться
Из Летнего сада, с подземных опутавших веток,
И Синей прямой, и согбенной Зелёной... Беги, Беговая!**
Молчат пассажиры – живой, не живой – со своим урожаем,
И наверх, до съёмной, по спальным шатает, шатает –
И лица торговцев как будто с полотен Эль Греко...
3
Сезонные фрукты на каждом углу –
Однажды не вспомню, возьму и умру...
Причалю к прилавку по лужам, бесплотная вся золоти́нка –
Без времени, места и дела.
И голосом обледенелым,
Сминая слова и купюры, спрошу Симиринки
на последние...
_______________
* Симире́нко – широко известный зимний сорт яблок.
В селе Калиновец произносится как Симири́нка (диалект Ряз. обл, Сасовский р-н),
в стихотворении употреблён диалект.
** Ветки метро СПб. "Бегова́я" – конечная станция
Невско-Василеостровской линии (зелёная ветка).
_^_
|
