Любовь, "которая даёт всё и берет всё, и не торгуется"
О Лизелотте Негели, значимом персонаже Дептфордской трилогии Робертсона Дэвиса
Об "отце" Лизелотты и всех-всех-всех. Вместо вступления
Робертсон Дэвис (1913-1995) – большой англоязычный прозаик, драматург и критик, самый значительный романист на канадской земле. Он входил в шорт-лист Букера и номинировался на Нобелевскую премию (1993). Признанный мировой классик. Интеллектуал, знаток литературы, религии и мифологии, философии, психоанализа и др. и блестящий стилист; большой придумщик, ироничный рассказчик, создатель ярких запоминающихся образов. Писать прозу, наполненную смыслами, метафорами, житейской и учёной мудростью так, чтобы было увлекательно читать, – задача не из простых. И здесь Дэвис – большой мастер.
Он создал три с половиной трилогии (последняя так и осталась состоять из двух романов); наиболее известны две из них – Корнишская (1981-1988) и Дептфордская, о которой и пойдёт речь в данной работе. Состоит она из романов "Пятый персонаж", "Мантикора" и "Мир чудес" (1970-1975).
А поговорим мы об одном из персонажей Дептфордской трилогии, – Лизелотте Негели.
1. Лизелотта Негели – катализатор, архитектор и верховный судья (мужских судеб)
Лизелотта Негели – важный сквозной персонаж Дептфордской трилогии. Образ сложный и необычный. О ней просто необходимо написать – тем более потому, что до сих пор мало кто это сделал. Тут большой соблазн поддаться описанию Лизл как феминистской силы. Но точно ограничиваться этим мы не станем. Посмотрим шире.
Лизелотта (Лизл) Негели – один из самых ярких и запоминающихся персонажей, хотя и не является главным героем с точки зрения повествования. Внучка швейцарского миллионера, владельца часовой мануфактуры.
Вот как она впервые появляется в "Пятом персонаже". Мы видим её глазами героя-рассказчика Данстана Рамзи:
"На первой ступеньке ведущей в театр лестницы стояла, надо понимать, женщина – женщина в мужском костюме, очень коротко стриженная и невероятно уродливая. И ведь не убогая, не калека. Высокая, стройная и, по всей видимости, очень сильная, она имела при том непропорционально большие кисти рук и ступни, её огромный подбородок выпирал далеко вперёд, а глубоко сидящие глаза почти скрывались под тяжёлыми надбровными дугами. Однако голос у неё был приятный, а произношение – культурное, с каким-то лёгким акцентом".
Лизл Негели с подросткового возраста страдает от редкого заболевания (в книге оно прямо не называется, но по описанию логично предположить акромегалию). С помошью ряда дорогостоящих процедур врачам удалось остановить чрезмерный рост всего организма, Лизл не стала необычайной великаншей – как прогнозировалось. Но... "побочные эффекты состояли в том, что у меня были поражены гигантизмом руки и ноги, обезображены кости черепа и челюсть, а лицо стало – уродливее не бывает..."
На момент повествования она уже многие годы выступает как импресарио, менеджер и вдохновительница всемирно известного иллюзиониста Магнуса Айзенгрима, вместе они – магическое шоу "Суаре иллюзий". Самодержица труппы, Лизелотта обладает острым умом, деловой хваткой и тонко чувствует людей. Хорошо образованная, при этом циничная, прямолинейная и властная женщина. Придерживается взглядов К.Г. Юнга и нередко прибегает к его теориям.
2. Мужчины Лизл
Пришло время познакомиться с другими значимыми персонажами трилогии Робертсона Дэвиса.
Данстан (Данстэбл) Рамзи – школьный учитель, историк и агиограф (специалист по житиям святых).
Чудом выжил на фронте Первой мировой. Потерял левую ногу и часть руки, получил ожоги всего тела. Ходит с протезом.
Изучает свидетельства о чудесах и житии святых, пытаясь найти божественное в обыденном, – обрести смысл. Долгие годы живёт в искреннем убеждении, что по совокупности исключительных деяний смертная женщина, его современница и соседка, является святой.
Однажды Лизл скажет Данстану: "Мне кажется, что вы – Пятый персонаж". Р. Дэвис даёт пояснение. В составе оперного спектакля непременно присутствуют Герой, Героиня, Наперсница (соперница Героини), Злодей (соперник Героя), и есть не менее значимый для развития сюжета Пятый персонаж – "хорошая роль, пусть и не слишком эффектная..."
Рамзи – наблюдатель и летописец. Пока в его судьбу не вмешается Лизл. Подробнее коснёмся этого ниже.
Дэвид Стонтон – успешный канадский адвокат, сын очень богатого и преуспевающего человека (земляка, ровесника и друга Д. Рамзи). Главный герой второй книги – романа "Мантикора". Дэвид проходит через глубокий психологический кризис и прибегает к юнгианскому психоанализу, чтобы разобраться в своих отношениях с отцом и укротить свою "внутреннюю мантикору" – разрушительную ярость. Его путь – это поиск себя и попытка не повторить судьбу отца.
Окончательная трансформация героя происходит благодаря Лизл. Об этом ниже.
Магнус Айзенгрим – всемирно известный иллюзионист, человек-загадка с гипнотическим обаянием. Главный герой книги "Мир чудес". Живая легенда, чьё прошлое окутано тайной. Харизматичный и талантливый шоумен, который создал себя сам. Однако роль Лизл Негели в том, чем стал Магнус, чего добился на поприще интеллектуальной магии, переоценить сложно.
Магнус Айзенгрим – воплощение искусства иллюзии, вызывающий восхищение и любопытство.
3. Архетипы
Лизелотта Негели – непростое сочетание архетипов Тени и воплощение Анимуса. Напомним, о чём эти юнгианские понятия. Тень – это подавленная, тёмная, так или иначе неодобряемая часть личности, которую человек не признаёт в себе. Лизл так или иначе заставляет познакомиться со своей Тенью всех трёх героев.
Анимус – внутренний мужской образ в женской психике, а также женщина, которая пробуждает в мужчине его собственные глубинные, рациональные или деятельные начала. И снова речь идёт о взаимодействии Лизл и с Рамзи, и со Стонтоном-младшим, и с Магнусом.
Данстан Рамзи – архетип Мудрого Старца и того самого Пятого персонажа = вершителя судеб.
Дэвид Стонтон – классический архетип Героя и Вечного Сына. Отправляется в собственное бессознательное, дабы обрести себя. Совершить-таки болезненный переход от роли сына – в которой застрял – к роли зрелого мужчины.
Магнус Айзенгрим – архетип Трикстера и Мага-Иллюзиониста. Обманщик, мастер иллюзий и перевоплощений. Демиург собственной реальности.
4. Лизл и Магнус
Почему Лизл и Магнус оказываются в многолетней профессиональной и человеческой сцепке? Он создаёт красивую ложь, видимость волшебства, в то время как Лизл представляет собой суровую, порой неприглядную правду жизни. Их союз символизирует тесную связь иллюзии и реальности.
А ещё Магнус-Трикстер представляет собой ту часть, которую Данстан и Дэвид подавили или боятся в себе. Он принял свою тёмную сторону и заставил её работать на себя, став из жертвы повелителем (снова речь о юнгианской Тени). Он – живое доказательство того, что из хаоса можно создать чудо.
5. Лизл. Ассоциации
Почему писать про Лизл по-настоящему интересно? Взрослый зрелый персонаж – тот самый, что cherchez la femme – должна бы быть роковая женщина, красавица, чаровница. Судьбы вершит, разбивает сердца. Но Р. Дэвис предлагает как бы перевёртыш. А может, и нет...
Фамилия Негели (Nageli) имеет германское происхождение (нем. Nagel – гвоздь). Гвоздь – и опора, крепёж, и инструмент, приносящий страдания (распятие, пытки). Фамилия героини намекает на её двойственную природу: она одновременно и мудрый наставник, и человек, который может причинить боль, вскрывая душевные раны.
Образ Лизелотты Негели воскрешает в памяти немецкие сказки.
Физический гигантизм героини вызывает ассоциации с фольклорными великаншами из эпоса и сказок. Внешность Лизл напоминает о грозных гигантах, которые населяют леса и горы в сказках братьев Гримм. Они пугают своей мощью и чужеродны обычному человеческому миру.
А ещё (не сказочное): организму Лизл не дали вырасти до "задуманных" размеров. Любое нарушение природного порядка влечёт за собой серьёзное искажение – сродни, скажем, давней и многолетней традиции переучивания левшей, а то ещё и модной ринопластике или свежему азиатскому тренду – введению ботокса в трапециевидную мышцу: улучшим осанку, визуально удлиним шею... Чуден право белый свет!..
Народные сказки полны мотивов двойственности и преображения. Лизелотта обладает блестящим умом, эрудицией и тонким пониманием человеческой души, но её внешность пугает окружающих и осложняет общение. А ещё Лизл живёт в мире иллюзий и магии Магнуса, что ещё больше сближает её с волшебным пространством сказок, где за внешним уродством часто скрываются благородное сердце и внутренняя красота.
Во многих сказках присутствует мудрый хранитель тайн, помощник или наставник, который даёт герою магический артефакт, ставит перед ним трудную задачу или даёт судьбоносный совет. Лизелотта в том или ином смысле выполняет эту функцию для трёх героев.
Сказочный, исполненный символики, почти мифологический образ Лизелотты помещён автором в реалии XX века, создавая сложный и многогранный характер.
Богатство творчества Р. Дэвиса в том, что мифология служит ему не просто декорацией, а "рабочим" ключом к пониманию современной души.
6. Лизл и Данстан
Данстан Рамзи остаётся с шоу Магнуса и Лизл, когда соглашается написать о знаменитом иллюзионисте "мемуары". Это предложение Рамзи получает по нескольким причинам. Во-первых, он знает подлинную биографию Магнуса Айзенгрима (урождённого Пола Демпстера). В реальности тот родился в провинциальном канадском посёлке Дептфорде в 1908 году, 27 октября. Но знаменитому иллюзионисту и утонченному джентльмену совсем не нужна подлинность. Рамзи – историк и агиограф, автор ряда книг о житиях святых. В некотором роде сказочник. И потому Магнус и Лизл убеждены: он придумает и напишет ровно то, что требуется...
7. Лизл и Дэвид
Пожалуй, самую большую роль Лизл сыграет в жизни Дэвида Стонтона.
В романе "Мантикора" подробно изложены сеансы классического психоанализа. Швейцарский доктор Иоганна фон Галлер помогает герою осознать свои детские травмы и суть отношений с отцом. Когда основной курс пройден, Дэвид случайно сталкивается с Рамзи, и тот представляет его Лизл и Магнусу. Так он оказывается гостем Лизл и компании в её фамильном замке Зоргенфрей.
На определённом этапе терапии доктор помогла Дэвиду понять его главную проблему – встретиться со своей мантикорой – слепой яростью и разрушительной силой, мифическим чудовищем. Герой романа увидел мантикору во сне.
Мантикора – мифическое чудовище из персидских легенд, которое было заимствовано и развито в античной и средневековой европейской культуре. От древнеперсидского martikhoras – "людоед". Химерический зверь с телом льва, головой человека (часто с несколькими рядами острых зубов) и хвостом, который заканчивается ядовитыми шипами или жалом, как у скорпиона. Иногда её изображают с крыльями. Герой романа увидел мантикору во сне.
Однако точку в лечении=трансформации героя предстоит поставить Лизл. Как будто бы доктор фон Галлер дала Дэвиду карту его души, а Лизл столкнула его с реальностью, где этой картой нужно научиться пользоваться. Вернёмся к этому ниже.
8. Оперные ассоциации. Гофман-Оффенбах. Эшенбах-Вагнер
Лизл рассказала о знакомстве с Магнусом, которое произошло в годы Второй мировой войны в доме её деда Негели в Зоргенфрее. Магнус-умелец был нанят для починки разрушенных Лизл (обозлённым на весь мир уродливым подростком) редких старинных кукол. Их первая встреча напомнила ей любимую оперу – "Сказки Гофмана" Оффенбаха.
"То, что я видела в мастерской Магнуса, напоминало мне о механической кукле Олимпии из оперы, хотя сам он и ничуточки не был похож на нелепого старика, который ссорился с Олимпией".
Для Дэвида Стонтона Лизелотта является главным воплощением его Анимы – женского начала в мужской душе. Дэвид, как и Гофман (герой оперы), ищет идеал, ему нужен готовый рецепт счастья. Кукла Олимпия из "Сказок Гофмана" становится символом инфантильной неразвитой Анимы героя оперы, пассивной проекцией желания. Лизелотта же – Анима-мудрец, аналитик, который действует активно.
Как всем нам хочется простых решений и объяснений! Свою сложную, пугающую, но и мудрую часть принять труднее всего. Но это возможно только в одном случае – приняв реальную женщину, во всей её сложности и субъектности. Лизл становится воплощением той части души Дэвида, которая способна на осознание и принятие истины, какой бы болезненной та ни была. Единственный путь к целостности таков. Повзрослеть возможно только так.
Интересно, что для себя Лизл в своём рассказе нашла иное сравнение: "Был только один оперный персонаж, имевший сходство со мной, – Кундри, женщина-чудовище из "Парцифаля"..."
Кундри - персонаж из средневекового романа Вольфрама фон Эшенбаха, а также оперы Рихарда Вагнера, созданной на его основе. В "Парцифале" Кундри описывается как женщина-чудовище с внешностью, сочетающей черты собаки и медведицы. Кундри – вестница Грааля и участвует в сюжете, связанном с рыцарем Парцифалем и его путём искупления.
Роли двух героинь пусть отдалённо, но тоже схожи – в том, сколь важную роль сыграют они в жизни героев.
9. Ассоциации. Артуровский цикл
В Артуровском цикле, который не единожды упоминается в книгах Р. Дэвиса, есть известный эпизод: при дворе короля Артура появляется Безобразная дева на кляче. Она объявляет, что раскроет тайну чудесного Чёрного меча тому единственному рыцарю, который сможет вытащить его из ножен. Это удаётся юному сэру Галахаду. (Напомним, что Галахад – единственный, кто впоследствии достигнет Святого Грааля).
А Лизелотта проводит через важное испытание Дэвида Стонтона.
Ключевой элемент артуровской легенды – контраст между внешним уродством девы и её внутренней значимостью. Рыцари, судящие поверхностно, отвергают её. Только тот, кто способен видеть суть, понимает, что её облик – лишь оболочка. Как и Дева из легенды, Лизл поверяет способность героя заглянуть в глубину.
Возможно, Лизелотта Негели – это своеобразная реинкарнация Безобразной девы. Она – суровый, но справедливый страж на пути мужчины к самопознанию, её своеобразная внешность служит фильтром, отсеивающим недостойных и пропускающим лишь тех, кто готов к настоящей трансформации.
Да, Дэвиду Стонтону в его ситуации требуется нечто крайне действенное...
Данстану Рамзи оказывается достаточно терапии словом и занятия любовью ("Вам пятьдесят, и вы с большим приветом, я – самая гротескная женщина, какую можно себе представить...") Но менее ли она значима?..
10. И снова о Данстане
Лизл внимательно слушает Данстана, у которого в её обществе возникает желание рассказать обо всём, что оставалось тайной все пятьдесят лет его жизни.
Лизл даёт неожиданную и достаточно резкую оценку: "Вы милейший человек, но при этом круглый дурак". Например, она объясняет, почему Рамзи почитает святой... мать Пола (Магнуса Айзенгрима): "...ведь вы взвалили на неё непомерную гору чувств – вместо того чтобы распределить их между полусотней людей". Теперь, когда он наконец избавился от своих секретов, ему "предоставляется прекрасная возможность немного пожить нормальным человеком".
Однажды вечером Лизл стучит в комнату Рамзи, и между ними происходят две весьма эмоциональные и во многом неожиданные сцены. Началось всё с настоящей драки. Закончилось же занятием любовью.
Вы спросите, зачем Лизл понадобилось соблазнять Данстана? Вот её собственное объяснение: "Я хотела сообщить вам, что вы такой же человек, как и все".
Можно сказать уверенно, что Лизл сыграла большую роль в преображении Рамзи в этот период его жизни. Расставила важные акценты, распределила роли, заставила задуматься.
И ещё одна подтема, которую стоит обозначить в связи с Данстаном. Становится ли Лизл олицетворением дьявола, встречу с которым пророчил Данстану падре Блассон, ещё один весьма любопытный персонаж романа?
Одно из имён, которым Лизл называет себя, – Вицлипуцли, что отсылает к одному из дьяволов из "Фауста" Гёте (речь о крошечном чертёнке). Об этом Лизл сама упоминает в третьем романе трилогии.
А ещё Данстан Рамзи получил своё имя в честь святого Дунстана. Согласно Житиям, святой Дунстан (архиепископ Кентерберийский X века) был кузнецом. Когда к нему явился сатана в человеческом обличье, Дунстан узнал его и, вместо того чтобы подковать его лошадь, схватил дьявола за нос раскаленными докрасна клещами.
Во время драки Лизелотта бьёт Данстана его же тростью. Он же в ответ "сделал то, чего никогда не делал прежде... Я ухватил её за нос большим и указательным пальцами и крепко сжал..."
В любом случае, наверное, стоит сказать о том, что Лизл становится дьяволом-искусителем – суть человеком, который испытывает героя (героев), который способен пошатнуть их спорные убеждения и сдвинуть ситуацию с мертвой точки. Вероятнее всего, Лизл – эдакий дьявол от психологии. Напоминание всем нам о том, что жизнь нередко полна иррациональной силы, которая отказывается укладываться в правила и подчиняться логике. Непреодолимая сила жизни, которой лучше подчиниться. Лучше для тебя...
11. Медвежья пещера (нужна всем нам!)
Путешествие Лизелотты и Дэвида в медвежью пещеру – возможно самый мощный и насыщенный символикой эпизод трилогии.
Почему медвежья? Потому что наши предки – что обитали в тех местах – почитали медведей: соорудили во внутренней пещере святилище из костей умерших животных. "Люди приносили жертвы и вкушали от самого благородного что могли себе представить, рассчитывая таким образом стать сопричастными его добродетелям", – поясняет Лизл Дэвиду.
В юнгианской психологии путешествие героя вглубь земли, в пещеру или подземелье – классический символ погружения в бессознательное.
Медведь – древний и мощный архетип. Он символизирует первобытную, инстинктивную силу, неконтролируемую ярость (ту самую мантикору Дэвида), но также и огромную жизненную энергию.
Пещера – символ утробы, места зарождения жизни, но также и места смерти и возрождения. Чтобы возродиться обновлённым, герой должен символически "умереть" для своего старого "я". Вход в пещеру – это спуск в глубины собственной психики, где хранятся самые тёмные страхи и вытесненные желания.
В полной темноте в глубине пещеры Дэвид сталкивается с реальным, физическим страхом. Это заставляет его "внутреннюю мантикору" проснуться. Он чувствует, как его охватывает слепая ярость и паника – те самые эмоции, которые он пытался контролировать всю жизнь.
Лизелотта здесь выступает не как спасительница, а как проводник. Она знает, что Дэвиду нужно пройти через этот страх. Она не держит его за руку, а заставляет действовать самостоятельно. Она – та, кто понимает природу зверя и может с ним совладать.
Дэвид напуган, он не верит ничему из сказанного Лизл – о предках, ритуалах, о человеческом благородстве. Он сгорает от стыда – в момент сильного испуга на обратном пути по узкому лазу его подвёл кишечник.
Но позже в тот день герой отмечает в дневнике, что "чувствовал себя обновлённым, даже, казалось, родившимся заново благодаря пережитому в пещере ужасу и обещанию новых чудес, которое дала мне Лизл несколько часов назад".
Позже Дэвид просит Лизл не лишать его их дружбы. Просит извинений, что не оправдал надежд.
"Извинения – самая дешёвая монета на земле, для меня им грош цена, – возражает Лизл. – Но, кажется, вы кое-что узнали, а если так, я дам вам больше, чем дружбу. Я дам вам любовь, Дэйви. Я возьму вас в мое сердце, а вы меня – в своё. (...) Я говорю о любви, которая даёт всё и берет всё, и не торгуется".
Есть ли вообще что-то важнее для любого человека, чем подобное предложение?
Лизл горячо и искренне включается в отношения с каждым из трёх мужчин (пускай о Магнусе в данной работе сказано меньше, чем о двух других героях), при этом она трезво оценивает ситуацию; Лизл помогает, поддерживает, ведёт, подталкивает к непростым, но необходимым решениям и выбору. Женщина-судьба. Наверное, это действительно та любовь, о которой она говорит. И вряд ли есть большее, что мы можем надеяться в жизни обрести...
Депфортская трилогия Робертсона Дэвиса – по-настоящему глубокая, полезная и одновременно захватывающая история.
Российский читатель знаком с ней до обидного мало. Хочется надеяться, что теперь у трилогии прибавится читателей и поклонников.
© Юлия Великанова, 2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2026.
Орфография и пунктуация авторские.
