|
И ЭТО ТОЖЕ ДОМ
* * *
Вот частный сектор надо мной,
Деревьев перегной.
Я не хочу идти домой,
Но я хочу домой.
Но я не знаю, где мой дом –
Наверное, вон там.
Наверное, в пруду таком,
Который тонет сам
В себе: перловицы в зубах,
Прудовики в кишках.
И сам себе подкожный страх
И никакой не страх.
И никакой себе не пруд,
Не берег, не вода.
Его возьмут и унесут,
Переведут туда,
Где трубы дышат тяжело
Железным веществом.
И хорошо, и повезло,
И это тоже дом.
_^_
* * *
Зимнее, предновогоднее
Наступает настроение.
Достаёт январь исподнее,
Надевает, как последнее.
Ёлка вышла – вся с иголочки,
Выше, чем ворота чёртовы, –
Белая, как будто голая,
Древняя, как будто чёрная.
Снег в теплице неба греется,
Чуть согреется – и падает.
Что у нас в округе деется?
Что ни деется, всё радует.
Ёлка – каждой белке крёстная,
Каждой птичке – мама родная.
Время, страшное и звёздное,
Хороводно-кислородное,
Изнутри как будто светится:
Снег – его электростанция.
В каждой льдинке птичка теплится –
Невесомая субстанция.
_^_
* * *
Я в лес ходила лиственный,
Собой заросший сильно.
Я прониклась мыслями
Берёзы и осины.
Берёзы мысли ясные,
Осины мысли тёмные,
Артериально-красные,
Укромные, бездомные.
Какая здесь поэзия?
Я просто в лес играла –
Земное и небесное
Из воздуха достала.
_^_
* * *
Горсад проснулся и всё видит:
Вот у солдатика внутри
Такое красное движенье,
Такая трепетная тяга
К пеньку, к скамейке, к железяке:
Она была какой-то частью
Лошадки (или зайца), а сейчас
Валяется одна совсем без дела,
Но нравится солдатику её
Горячее оттаявшее тело.
После зимы здесь всё так почернело,
И с каждым годом всё чернее, всё
Уходит в землю: сцена и скамейки,
Останки белых лебедей, лошадок.
Горсад давно остался без движенья
И так внимательно поэтому глядит,
Как бегают солдатики, летит
Мохнатый жук, какой там кавардак
У птиц творится на берёзах.
Чужим движеньем наполняясь, он
Вдруг начинает чувствовать как будто
Свои суставы, плечевые кости,
Грудную клетку, даже внутренний какой-то звон,
Как будто даже сцена оживает,
И сам Горсад выходит и встаёт
На середине сцены и поёт,
Но это всё не песня – только образ
Её: конечно, после стольких мёртвых лет
Нормальной песни в нём уже и нет.
Но птицы всё-таки слетаются на голос.
_^_
* * *
Спасибо милые друзья
Что вы ко мне пришли
И я достала вам пирог
И свет из-под земли
У нас под люстрой хоровод
Идём по солнцу мы
И нам не страшен новый год
И серый волк зимы
_^_
* * *
Перед забором ПО-2 остановиться,
В ребристое лицо его вглядеться.
И если я скажу, что в этой клетке птица,
А в этом ромбике – бетоновое сердце,
То будет всё красиво, но неправда:
Мне просто нравится трава перед забором,
И я смотрю, как тонет синий трактор,
Когда она уже зашла по горло
В его кабину и руля не стало:
Но в этом месте исчезают добровольно –
За поворотом, за музеем, за вокзалом,
За лесом, за чертой высоковольтной.
И я когда на велике катаюсь,
Люблю сюда заехать почему-то:
Я ничего здесь даже не касаюсь,
Но всё меня касается как будто.
_^_
* * *
Жили всяко-разно –
С горечью во рту
Ездили на Пасху
В город Чеганду
Ехали неделю
Плыли по воде
Много наглядели
В этой Чеганде
Видели косулю
С головой совы
Видели посуду
Из костей травы
Ели, угощались
Заходили в дом
И не возвращались
Целый год потом
У Копчёной Зои
Чёрной от зимы
Белый лёд кололи
Радостные мы
Баню льдом топили
Спали на краю
Крепко полюбили
Эту жизнь свою
Никакого горя
Никогда нигде
В городе-герое
В славной Чеганде
Я теперь не знаю
Кто я и куда
Только вспоминаю
Слово "Чеганда"
_^_
* * *
Ещё я вспомнила
Я вспомнила, как летом
На великах
Мы ездили на Каму
Мы ездили на Каму рано утром
И поздно утром
И совсем не утром
И днём, и вечером, и даже на ночь глядя
Но не смотреть на небо или рыбу
Ловить – да мы давно не рыбаки
И не катались мы на лодках, за буйки
Не заплывали и не собирали
Пустые домики беззубок и лужанок
И даже дерево окаменелое на берегу
Мы не искали
И это всё не потому
Что некуда нам больше ехать
Что только есть одна у нас дорога
А потому, что Кама нам нужна сама
Без рыбы, без лужанок и без лодок
Без берега песчаного и без другого
Всего, что можно взять и унести –
Без дерева
И даже без воды
Такая Кама тоже может быть
И нужно вовремя по ней поплыть
Сказать, что нам и этого немало
Что ничего она для нас не потеряла
_^_
* * *
Какую биографию мою напишут
Там будет всё, но главного не будет
Не знает ведь никто
Какое главное моё
А главное моё такое: мне
Чужие дети подложили
В компот из сухофруктов
Кость куричью и рыбий позвоночник
И землю из цветочного горшка
И жирные кружочки плавали и требуха
Но я пила
Хоть было мне противно
Было мне три года
Но я и виду своего не подала в саду
И вот теперь
Сама себе я делаю такой компот
Из сухофруктов мягких и любых костей
Какие есть в наличии
Ещё кладу две ложечки земли
И пью
И жизнь
Вполне великолепна
_^_
|
© Ирина Кадочникова, 2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| И Божьим словом души обогреты.... Стихи балкарских поэтов в переводах Миясат Муслимовой. [Стихи балкарских поэтов Сакинат Мусукаевой, Хыйсы Османа, Аскера Додуева и Салиха Гуртуева в переводах на русский язык.] Яков Карпов. Поэтика как симптом: как бессознательное говорит стихами. Эссе. [Поэзия легализует те формы мышления, которые клиника называет нарушениями. Не для устранения, а для преобразования в смысл...] Юрий Бородин. "Открылась бездна..." (о сложности обозрения общей картины современной поэзии). Статья. [Когда в стране произошёл "интернетовский бум", тут и проявился весь масштаб не просто читающей, а и пишущей поэтической России. Что называется,...] Савелий Немцев. Поэтическое королевство Сиам: радикальный академист Олег Виговcкий. 18+. Эссе и стихи. [Олег Игоревич Виговский – поэт, один из основателей Поэтического королевства Сиам - краснодарского поэтического сообщества 80-х годов. По профессии...] Ирина Кадочникова. И это тоже дом. [Снег в теплице неба греется, /
Чуть согреется – и падает. /
Что у нас в округе деется? /
Что ни деется, всё радует...] Владимир Смоляков. Звонница. [Не смотри на завтрашние числа, /
календарь ошибся, чисел нет, /
то есть есть, но в них не много смысла, /
не из чисел изольётся свет...] Марианна Рейбо. Письмо с этого света. Роман. [Теперь-то я хорошо знаю: смерть страшна и одновременно ценна тем, что заставляет острее чувствовать себя, ощущать, что существуешь. И, честное слово,...] Ирина Романец. Венки из одуванчиков. Миниатюры. [Бог больше не целует нас в лоб, а свет давно потухших звёзд больше не прячется под нашими веками, и тусклое золото их больше не течёт по нашим венам,...] Дмитрий Горбунов. Лысый и сансара. Рассказы. [Уважаемые никто, когда Господь раздавал людям их личные мнения, Вы стояли в очереди первыми, но всё равно каждый из Вас остался без своего мнения...] Илья Дейкун. Атеистический оккультизм С.К.К.. Рецензия на книгу С.К.К. "Оккулит-ра". [Иронический субъект сборника – это типографический алхимик, верящий, что из графем эманируются референты...] Литературные хроники: Иван Самохин. Рой литот. [Вечер Андрея Ткаченко в ростовском андеграунде.] Анастасия Туровская. Осторожно, гештальты закрываются! [Там сердце – топь, ковыль, базальт, /
Там с глаз долой – и сеть не ловит... /
Склевали птицы путь назад. /
Как в сказке – глупости любовьи...] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
