|
БЕЛАЯ АПТЕКА
* * *
Ночью, когда ты траву понимаешь,
смотришь на звезды по кругу вперед,
правую руку к груди прижимаешь, -
левая прямо из сердца растет.
Ночью, когда за хлопчатой водою
воздух не виден и множится снег,
только обыденной белой бедою
счастлив во сне человек.
Левую руку трава обнимает,
горю хватает ума, и зима,
выпушив смертью себя, понимает,
что наступила, - и сходит с ума...
_^_
* * *
Снегирь, побудка, свист полозьев,
простая русская хандра:
встаешь, рябину подморозив,
в двенадцать градусов утра.
Читаешь воздух старой кровью,
спустив на сушу снежну твердь
самоубийственной любовью
за воскресительницу-смерть.
_^_
* * *
Сыграй мне, скрипочка, снежок,
про то, как снег не умирает:
ложится он под сапожок -
и скрипочку играет.
Его живое вещество
хранит царапины, борозды
и небо, прямо из него
выплакивающее звезды.
_^_
* * *
Прощай, прощай, пока любить люблю,
пока зима как белая аптека:
кривая кровь свивается в петлю -
в восьмерку, в космос, в человека.
Любовница, и нянька, и сестра
огню в печи - сиятельная стужа:
и небопады шире серебра,
и всех небес вместительнее суша.
В провалы вечности вливается мороз
как волны времени - и все плотнее холод:
и злые звезды ближе близких слез,
и Путь Молочный поездом расколот.
_^_
* * *
Луковицей пахнет,
слабой шелухой.
Дверь в подъезде ахнет -
значит сон плохой.
Мятный, мутный, млечный,
как лицо в горсти,
но еще не вечный,
Господи прости.
Снится холод, снится
небо да пустырь,
женщина и птица -
кажется, снегирь.
Веточка опухла
инеем с утра,
значит не потухло
сердце серебра -
и звезде не спится
у меня во сне
солью на реснице
в страшной белизне.
_^_
* * *
В холода, во мне и рядом -
с черным лесом, с белым садом,
в стужу, с музыкой кота -
отшлифованная взглядом
высота.
Не мороз, а мысль простая:
тихо - вот она какая,
смерть... Там тоже снегири,
на стогах воронья стая -
прямо с неба посмотри -
вон земля дымит, мерцая,
словно печка, золотая
изнутри.
_^_
* * *
Капля раздвинет воздух,
высунется сюда,
где в ледовитых розах
мучается вода.
Не умирай, покуда
сердце во мне висит -
счастье, несчастье, чудо,
совесть моя и стыд.
Небо ударит в спину,
небо качнет буксир -
кепку свою надвину
прямо на этот мир.
_^_
* * *
Мороза острый ум и оттепели нежность,
и появленье льда с аттическим резцом:
набита пустота прозреньем как промежность -
зазор меж отраженьем и лицом.
О гений пустоты, из духа сотворивший
вместилище тоски рифейских долгих зим,
гляди себе в глаза водою, отразившей
лицо мое и небеса над ним.
_^_
* * *
Снегу - смерть, откуда
дворниково чудо:
с неба привалило -
тонны две на рыло
или на лопату
бедному солдату,
ангелу Гаврилу
на лобную жилу
да еще на темя,
словно шепчешь: - ВРЕМЯ, -
на сугробы-срубы, -
губы - нёбо - губы.
_^_
* * *
Зима небесная, напрасен вечный труд,
где прирастает высота горизонталью:
вот-вот от ужаса прозрение с печалью
мысль изреченную в снежок переведут.
Сверкающий, как пресное стекло,
сквозь драгоценную отмашку ножевую:
после нее и пусто и светло -
и вот несчастие перевело
мысль изреченную в мою слезу живую.
_^_
* * *
Неба все больше, мало
суши осталось, тверди.
Жизнь наконец совпала
с тем, что коснется смерти.
Снег и земля друг другу -
в лоб, в мозжечок метели:
кажется, что по кругу,
в сердце - на самом деле.
Все-таки скорость взгляда -
это не скорость птицы,
а намерзанье сада
на острие ресницы.
Медленный взгляд оттуда,
где умирают звуки,
где происходит чудо
прямо из этой муки.
_^_
* * *
На читку воздуха едва ли
мне хватит этих смертных уст:
откроешь фолиант рояля -
он пыльной музыкою пуст.
Он как раскрытое жилище,
чердак, где плакала метла,
как снегопад и пепелище,
не выгоревшее дотла.
Как дом, не купленный в деревне,
где ночью рвутся провода
с душой, готовой к перемене
не мест, а места навсегда.
_^_
* * *
В пепельнице окурок,
в небе кусок луны.
Тысячу слов придурок
вытянет из стены.
Спи, говорю, покуда
счастья на свете нет:
значит иное чудо
мучает этот свет.
_^_
* * *
Я вышел из себя, невидимый, оттуда,
где кончилось мое отчаянье и чудо
короткого, длиною в жизнь, труда
любви и смерти. Прошлая вода,
преобразившись, мыслит белым снегом,
как пустота вселенной - человеком,
меняющим порядок мировой
под этой влагой, мертвой и живой...
_^_
|
© Юрий Казарин, 2006-2026.
© Сетевая Словесность, 2006-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
