Словесность

[ Оглавление ]



Новые публикации
"Сетевой Словесности":
Дмитрий Аникин. Два музыканта. Поэма
Елена Кабардина. Морошка. Стихи
Ольга Расташанская. Полчаса до весны. Стихи
Дмитрий Рябоконь. Кот да Винчи. Стихи
Бекки Сквиррел. Следуя за вопросами... Стихи для детей
Виктория Орлова. "На подоконнике" и другие истории. Рассказы
Яков Каунатор. Жил-был мужик... Эссе
Ингвар Коротков. О своеобразной литературной критике или когда кукушка хвалит петуха... Статья
Наталья Гвелесиани. Новый Завет: художественный перевод в духе современных понятий.
Борис Кутенков. Алексей Небыков: "Немало нерастраченного огня для внимательного писателя...". Интервью
Литературные хроники: Полина Пехтерева. Поэт, смотрящий в глубину. Вечер памяти Алексея Ильичёва


   
П
О
И
С
К

Словесность


Мерда



ЛИМБ


Страх и трепет...

Где был "я"? - "Я" был нигде.

Где был "мир"? - "Мира" не было повсюду.

Страх и трепет...

Отсутствие присутствия. Самадхи наоборот.

Страх и трепет...

"Ничто" или "Нечто"? Скорее, "Нечто", но - где?...

В отсутствующем пространстве не могло быть не только ангелов, но и демонов. При отсутствии времени не могло быть всего остального. Что же тогда "длится"? - "Длится" тускнеющее сознание, сжавшееся вместе со вселенной до размеров математической точки.

Ужас... Тяжесть... Страх и трепет...

Так это и есть смерть? Тогда где и как "она есть", если ничего нет?

Так это и есть "небытие"? Но как может "небытие" - быть?

Нечто как ощущение полного исчезновения. Но как и чем можно ощутить полное исчезновение?..

Что такое церебральная депривация? Надо вспомнить... Чем вспомнить?..

"Я заглянул в Бездну, и мне стало страшно!" - Какой вздор! "Я" некуда и нечем заглядывать. Да и "Бездны" никакой нет.

Цитирую - следовательно, существую... Существую?!

Страх и трепет...



Но вот развернулась вовне внутренняя тьма, и пустота наполнилась страхами.

Свойства пространства - вот они! Низ и верх, левое и правое, вперед и назад...

И явился впервые тот, кому имя - Тан Шай 1 . Древний дух, принимающий облики. Проводник, помощник, слуга-господин, глаза и уши загробного мира.

Ты еще не видел его, а уже знал, что он здесь. Чем знал?

"Мне страшно", - подумал ты ему. Но он промолчал.

"Мне страшно!" - снова подумал ты ему.

"Не бойся. Скоро все кончится", - молча подумал он тебе в ответ.

У него были огромные желтые глаза. Светящиеся во тьме желтые глаза с узкими вертикальными зрачками.

Узрев его тело, ты опознал его земное тождество, - это был [......] 2 , очень редкое существо, обитающее в юго-восточной Азии. У него было сильное тело зверя и густой мех, где белые и черные ворсинки попеременно чередовались друг с другом, как двоичный код, как "да" и "нет", как "добро" и "зло", как "жизнь" и "смерть"... И когти хищника, и жаркое дыхание, и неотступный внимательный взгляд.

"Пора!" - подумал он тебе и вскочил, весомый, всей своей тяжестью на твое плечо, и закогтил его, утверждаясь. (Очень странно, но ты не помнишь, на какое плечо твое он тогда вскочил. Ведь если на правое плечо - то это одно, а если на левое - то совсем другое... Но ты уже не помнишь этого, совсем не помнишь, самого важного ты не помнишь!)

Вы тронулись в путь, продвигаясь во тьме, и ты не понимал, кто кого кого несет: ты его, сидящего на твоем плече, или он тебя, плечо твое закогтивший?

"Куда мы идем?" - подумал ты. - "Куда, куда мы идем?!"

"В Страну Тусклого Света, в край блуждающих огней мы идем", - ответил Тан Шай, не повернув головы и не издав ни единого звука.

Капли света ты узрел далеко впереди, капли жидкого зыбкого света. Свет приближался и нарастал, перетекал и плескался, сливался и разливался... - Далекие вспышки и бесшумные всполохи, мерцающие в желтых глазах прекрасного зверя. Вы шли туда - в сторону света...

Там, куда вы пришли, блуждали бесплотные тусклые огни: сферы, диски, спирали, бесформенные пятна...

"Что это?" - подумал ты. - "Кто это?"

"Голодные духи встречают тебя, чтобы сожрать и насытиться, " - ответил Тан Шай. - "Много, очень много голодного зла."

Когда ужас пронзил твою душу, ты узрел их всех, обступивших тебя, устрашающих призраков, во множестве пришедших сожрать тебя и насытиться.

И увидел ты, что их тьмы и тьмы... - Духи и демоны, асуры и ракшасы... кельтские мары с окровавленными ртами и туранские вурдалаки с бельмами вместо глаз... злобные тибетские преты и индейские чупакабры с перепончатыми крыльями... взлохмаченные этрусские лярвы и тревожные малайские баджанги... бескровные славянские упыри и шестикрылые терафимы, первопредки племен ханаанских... свирепые аравийские иблисы и безымянные африканские божества с ожерельями из крысиных черепов... и иные чудовища, бывшие люди и звери, демоны и божки безвестных родов и исчезнувших племен... - Все они обступили тебя, чтобы напасть, сожрать и насытиться.

И явился царь ужаса, которого ты называешь Ёк-Сотот, великий и ужасный, хотя на самом деле он носит другое имя.

Он был велик и страшен, тот, кого ты зовешь Ёк-Сотот. Он имел ужасающий облик гигантского богомола, облик насекомого чудовищных размеров. Сквозь его огромные выпуклые глаза на тебя смотрела предвечная тьма. Бездонная предвечная тьма глядела на тебя и принимала решение... - И понял ты, что спасения нет, и что пощады не будет.

Он приступил к тебе и, разверзши свой зев страховидный, тебя спросил, не проронив ни слова:

"Фамилия, бля!"

"Золотарев", - ответил ты в оцепенении своем.

"Имя-отчество, на хуй!"

"Антон Сергеевич", - промолчал ты, онемев от ужаса.

Ёк-Сотот взмахнул своими длинными, вывернутыми в суставах лапами с цепкими хитиновыми когтями и оторвал тебе голову. Выпив твой мозг, он швырнул твою пустую голову в толпу голодных чудовищ. В мгновение ока она, пустая твоя голова, раздробленная и перемолотая мощными челюстями, исчезла в их адском нутре.

Мощным ударом когтистой лапы Ёк-Сотот рассек тебе грудь и вспорол живот. Вырвав твое сердце, он тотчас пожрал его. Затем он сожрал твою печень, кишки, легкие, и все внутренности твои. Потом он с жадностью жрал твое мясо, с хрустом сдирая его жвалами с твоих суставов и костей...

Нажравшись досыта, он зашвырнул твои обглоданные кости и кровавую требуху в призрачную толпу. Голодные духи набросились на них и, расталкивая друг друга, в одно мгновение расправились с ними.

И лишь тогда, когда от тебя ничего не осталось, совсем ничего не осталось, Ёк-Сотот дал тебе новую плоть и новое тело, - и вдохнул в него дыхание свое. Нет, не человеческое тело дал он тебе, а тело шамана, мерцающее во тьме, полупрозрачное зыбкое тело.

Он начертал на твоем челе знаки Силы и Понимания: знак Темной Воды и знак Незримого Огня, и суть Трех Миров запечатлел он в сознании твоем.

Он приступил к тебе и велел тебе открыть новые глаза твоего нового тела.

"И виждь, и внемли!" - сказал он тебе.

Когда же ты поднял веки, ты увидел Ёк-Сотота преображенным. Ты увидел Ёк-Сотота в человеческом облике. Он был прекрасен и жесток. Бесконечно жесток и бесконечно прекрасен.

Ёк-Сотот приблизился к тебе и обнял тебя. Ты прижался к его плечу и впервые улыбнулся в посмертии своем.

"Возвращайся назад", - сказал он тебе. - "Тебя ждут на Земле."

Ёк-Сотот сказал: "Скажи тем, кто живет на Земле, что зло не там, где они его видят, и добро не там, где они его ищут. Мир устроен иначе."

"Мир устроен иначе! Мир устроен иначе!.." - завопили голодные духи.

"Мир устроен иначе", - подтвердил Тан Шай.

"Мир устроен иначе", - повторил ты, не проронив ни звука, и это были первые слова, которые произнес новый язык твоего нового тела.



    ПРИМЕЧАНИЯ

     1  См. выше: "Напутственное слово".

     2  Думаю, я пока не вправе обозначить видовую принадлежность этого прекрасного зверя, давным-давно поименованного в Красной книге.



Окончание
Оглавление




© Антон Золотарев, 2003-2026.
© Сетевая Словесность, 2003-2026.






НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Виктория Орлова. "На подоконнике" и другие истории. Рассказы. [Аркадий был лось. Он сидел в шезлонге, смотрел на море и думал о вечном: что было, когда его не было...] Яков Каунатор. Жил-был мужик... Эссе. [О жизни, времени и поэзии Михаила Анищенко. Из цикла эссе "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Алексей Небыков: "Немало нерастраченного огня для внимательного писателя...". Интервью. [Мы поговорили с писателем о его новой книге "Неодолимая тишина света", о работе издательств с аудиторией и о том, как опыт альпинизма может...] Дмитрий Аникин. Два музыканта. Поэма. [Играют невозможное. Но как / проникновенно! Что нам всем по нраву? – / сентиментальность и скабрёзность... Да, / вот так и трафят общим низким...] Елена Кабардина. Морошка. [Мои стареющие сверстники / кто в Храм, кто в пьянство, кто в безумие. / Я – вышиваю русским крестиком / цветы из песен гамаюновых...] Ольга Расташанская. Полчаса до весны. [Это лето. Море. Мальчик – губы вишни, / Яркая улыбка, выбритый висок... / Поцелуи с солью. Роза. Кисть кишмиша. / Небо на закате – как томатный...] Ингвар Коротков. О своеобразной литературной критике или когда кукушка хвалит петуха... Статья. [Подытожить, честно говоря, получается плохо – улыбка чеширского критика постепенно превращается в оскал лабубы...] Наталья Гвелесиани. Новый Завет: художественный перевод в духе современных понятий. (файл PDF, 5,3 Мб). [Художественно-концептуальный перевод Нового Завета на современный язык, стремящийся сохранить смысловую глубину греческого оригинала и передать её в...] Литературные хроники: Полина Пехтерева. Поэт, смотрящий в глубину. [Вечер памяти Алексея Ильичёва (1970-1995) в рамках цикла "Уйти. Остаться. Жить".] Дмитрий Рябоконь. Кот да Винчи. [Кто просекает структуру момента, – / Тем не до бурных аплодисментов, / Не до восторженных рукоплесканий, / (И не до фиги в кармане).] Бекки Сквиррел. Следуя за вопросами... Стихи для детей. [На снегу следов цепочка, / А в конце цепочки – точка. / Кто за кем спешил по следу, / Кто кого ловил к обеду?..]
Словесность