Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



КОГДА  СТРОКУ  ДИКТУЕТ  ЧУВСТВО


 


      * * *

      Отделилась Малая, отделилась Белая,
      Занялась Великая глупой суетой.
      Зарядив Калашников, с парой однокашников
      Вышел в степь донецкую парень молодой.

      Не за долю малую, вызволяя Малую, -
      Из сердечной склонности, танковой дугой, -
      Изничтожить ватников, с группою соратников,
      Им навстречу двинулся паренёк другой.

      Никому не нужные люди безоружные
      В этот раз не кинулись скопом на броню.
      Сколько их ни выяви, - добровольцев в Киеве
      Явно недостаточно дать отпор Кремлю.

      Веруя в красивости, с жаждой справедливости,
      Многие по трезвости, кто-то под хмельком,
      Кучно, со товарищи, резко, угрожающе
      В чистом поле встретились парень с пареньком.

      Было то под Горловкой или под Дебальцево,
      Может, под Широкино... Было! - ну и что ж? -
      Ничего хорошего - продали задёшево
      Паренька из Киева и другого тож.

      Там на шахте угольной воздух перерубленный,
      Техника горящая, крошево и жесть.
      Злого, непостижного, возлюбите ближнего!
      Украинца, русского - всех что ни на есть.

      Оба, в общем, славные, парни православные,
      Как лежится вместе вам во поле вдвоём?
      Спят курганы тёмные, солнцем опалённые,
      Тишина над Киевом, тихо над Кремлём.

      _^_




      * * *

      Идут по вип-персонной -
      По жизни центровой -
      Сережка с Малой Бронной
      И Витька с Моховой.
      Практически - Европа.
      Цивильная толпа.
      Услуги барбершопа,
      Веган-кафе и спа.

      У всех живущих в Центре -
      Особый кругозор:
      И BMW, и Bentley -
      Заставлен каждый двор.
      И прочно - пусть нелепо! -
      Роднит одна земля
      С агентами Госдепа
      Прислужников Кремля.

      Стритрейсер по наклонной
      Летит как чумовой -
      Сережка с Малой Бронной
      Иль Витька с Моховой?
      В хоромах эксклюзивных
      Который год подряд,
      Наевшись седативных,
      Их матери не спят.

      Сплошные биеннале.
      Хотя не тот задор,
      Кураторы в подвале
      Ведут привычный спор:
      Почти во всякой фразе -
      "Контемпорари-арт".
      Как лох - так ашкенази,
      Как гений - так сефард.

      Но если кто из местных,
      То ты за них не сцы!
      Сидят в высоких креслах
      Их деды и отцы:
      Фанаты рок-н-ролла,
      Любители травы.
      Одни - из комсомола,
      Другие - из братвы.

      Но всем с периферии
      Девчонкам, что ни есть,
      За столики пивные
      Возможность есть подсесть -
      С улыбкою нескромной
      И с целью деловой
      К Сережке с Малой Бронной
      И к Витьке с Моховой.

      И, влезшие счастливо
      В шикарные авто,
      Под крафтовое пиво
      О тех не вспомнят, кто
      За этот кайф бездонный,
      За праздничный настрой
      В полях за Вислой сонной
      Лежат в земле сырой.

      _^_




      * * *

      Страдал одним, а умер от другого
      Средь медсестер, напоминавших бикс.
      Вначале, может быть, и было Слово,
      Но в тишине пересекают Стикс.

      Конечно, потрясение и горе,
      Но если чистой правды не скрывать, -
      Когда пришли прощаться в крематорий,
      Над гробом было нечего сказать.

      Любил, бухал, да так, что чуть однажды
      Не сел в тюрьму... опять: любил, бухал.
      Писал стишки, но без духовной жажды,
      А значит, зря и плохо их писал.

      Над гробом только те, кто знали лично, -
      Собрались, чтобы головы склонить,
      Всего пять человек - симптоматично -
      Хотя, чего теперь судить-рядить.

      С цветов снимали долго упаковку,
      Но места мало заняли цветы...
      И потому всем сделалось неловко,
      Когда сажали крышку на болты.

      Перед закрытой этой домовиной,
      Пред тем как гроб опустится в подвал,
      Немыслимый и несопоставимый -
      Я наш союз в деталях вспоминал.

      Как мы гуляли ночи до рассвета,
      Как бабами менялись невзначай...
      Он подарил мне как-то томик Фета
      И надписал: "Читай и не скучай".

      Он спорил о стихах со мной упрямо,
      Вооруженный зреньем узких ос.
      Но Фет не доставлял, а Мандельштама
      В ту пору мне прочесть не довелось.

      Я даже не врубился, как сумел он,
      И не заметил даже - ну и ну! -
      Как он легко и как бы между делом,
      Увёл мою законную жену.

      Страдал одним, а умер от другого, -
      Не вынес скачки бешеной Пегас.
      Вначале - я уверен - было Слово,
      Но это Слово было не о нас.

      Он прожил жизнь легко и контркультурно,
      Местами жмот, местами вертопрах.
      Еще чуть-чуть и дальше - только урна,
      С каким-нибудь: "Покойся, милый прах..."

      Мы за ворота выбрались сутуло,
      Но кто-то оглянулся, посмотрел, -
      Как будто сталью сердце полоснуло:
      Там человек сгорел.

      _^_




      * * *

      Уходят ребята в иные края:
      И жизнь дрянновата, и смерть как змея.
      Кто тёмен, кто светел - в душе и с лица -
      Отряд не заметил потери бойца.

      Была кривовата земная стезя,
      Уходят ребята, враги и друзья.
      И жизнь, как засада, и смерть, как резня:
      Ну что тебе надо ещё от меня?

      Такое причтётся, что не отопрусь, -
      Откуда у хлопца испанская грусть? -
      Из третьего ряда, спою, не тая:
      Гренада, Гренада, Гренада моя.

      Из третьего ряда? Кто знает, в каком
      Ряду до упада мы хором поём?
      На грани распада и день ото дня -
      Ну что тебе надо ещё от меня?

      Сказала: "Доколе!" Спросила: "Ответь,
      Мы хором, как в школе, обязаны петь?"
      - Никто не обязан, - отвечу не в лад, -
      Но всё-таки связан с отрядом отряд.

      Уходят ребята, враги и друзья,
      За ними когда-то отправлюсь и я;
      Мне в памяти смутной, дырявой, как сеть,
      Тогда поминутно не запечатлеть, -

      Как в чем-то испанском, мантилье подстать,
      На Старом Хованском ты будешь стоять.
      Чугунна ограда. Улыбка темна.
      Гренада, Гренада, Гренада, Грена...

      _^_




      * * *

      Выпили 0,8
      Крымского вина.
      Много было вёсен, -
      И опять весна.

      Но зашёл при этом,
      Как родной, портвейн, -
      Будто спел дуэтом
      С Летовым Кобейн.

      Примешался Запад
      К шелесту берёз,
      Словно Ванька-лапоть
      Загулял с Кейт Мосс.

      Соблюдал приличья,
      Но дерзил (в ответ);
      А любовь девичья
      Не проходит, нет.

      Было же когда-то!
      Да не то - теперь.
      Белая палата,
      Крашеная дверь.

      Вишня отцветает;
      Нынче с высоты
      Кто-то осыпает
      Белые цветы.

      За портвейном - водка -
      Со слезой, до дна, -
      Выдалась короткой
      Русская весна.

      _^_




      * * *

      Поскольку горе не беда,
      Его не замечай.
      Прощай, и если навсегда,
      То навсегда прощай.

      Ложится день на тёмный дол,
      Как Пушкин бы сказал.
      Представь, что я давно ушёл
      И без вести пропал.

      Со мной проблем не перечесть;
      Как с чистого листа -
      Живи одна, живи как есть
      И доживи до ста.

      На тёмный дол ложится день.
      За этот за размер -
      Прости. Прости за дребедень
      На аглицкий манер.

      Мы друг для друга родились,
      Чего бы кто ни врал,
      Что я романтик, анархист
      И амбисексуал.

      Ты на порог со мною выдь
      И возвратись назад;
      С волками жить - по-волчьи выть, -
      В народе говорят.

      Сама из дома ни ногой, -
      К чему базар-вокзал?
      Нет, я не Байрон, я другой... -
      Как Лермонтов сказал.

      Зачем, мудило из мудил, -
      Вникал я или нет, -
      Учитель в школе мне твердил:
      "Погиб! Погиб поэт..."

      Погиб? А может быть, ушёл?
      Как все уйдут, как я... -
      Какой вместительный глагол
      В контексте бытия.

      На этой родине и той,
      Меняя имена,
      Поэт, по сути, звук пустой
      В любые времена.

      Они ушли и нам туда -
      Не знаю: в ад ли, в рай?
      Прощай. И если навсегда,
      То навсегда прощай.

      _^_




      * * *

      Когда строку диктует чувство,
      Стихи выходят не всегда.
      Живу легко и безыскусно:
      Гори, гори, моя звезда.

      Поговорим о том, об этом,
      Любой поэт - Полишинель.
      И тёмный ждёт - с далёким светом -
      Нас всех туннель.

      Твоим делам, твоим работам
      Дадут оценку наверху.
      А если так - тогда чего там! -
      Какого ху?.. -

      Без сожаления, невинно
      Бери чужое - просто так:
      Льёт дождь. На даче спят два сына,
      Допили водку и коньяк.

      Они с утра разлепят веки, -
      Во рту как будто сто пустынь.
      С похмелья братья все! Во веки
      Веков. Аминь.

      Они с утра разгладят лица,
      И под глазами волдыри;
      Но нечем, нечем похмелиться! -
      Звезда, гори!

      Себя почувствуют, бывало,
      С чугунной сидя головой,
      В глуши коленчатого вала,
      В коленной чашечке кривой.

      Когда волна галлюцинаций,
      Заполнив мозг, спадёт на треть,
      Им вновь захочется смеяться,
      Кричать и петь.

      Но не напишется нетленка,
      Когда полжизни пополам;
      И будет низкая оценка
      Любым делам.

      Кто бросил пить, всего помимо,
      Тот знает рай и видел ад.
      На даче спят - непробудимо -
      Как только в раннем детстве спят.

      _^_




      * * *

      Который год в тюрьме моей темно
      И море на отшибе колобродит;

      И, может, лучше, что ко мне давно,
      Как к Евтушенко, старый друг не ходит.

      А постоянно ходят - оh my God! -
      Лишь те, что называются "с приветом"...

      В моей тюрьме темно который год,
      Как в келье с отключённым Интернетом.

      И женщина, которая - акме,
      Давно со мной не делит страсть и негу.

      Который год темно в моей тюрьме,
      Да так, что лень готовиться к побегу.

      _^_




      * * *

      Откуда в памяти - невесть,
      Но - кстати! - может всплыть:
      Мир должен быть оправдан весь,
      Чтоб можно было жить.

      Чтоб жить свободно, например,
      На воле и в тюрьме -
      Про это, скажем, весь Бодлер,
      Верлен и Малларме.

      Но если весь, то вот вопрос:
      Тогда - и всякий раз -
      Оправдан будет каждый поц
      И каждый пидорас?

      У нас Некрасов - не о том;
      И Пушкин, и Толстой
      Об оправдании таком
      Сказали бы: отстой!

      Для нас, хоть мы уже не те,
      Без скидок на талант,
      Любой адепт ЛГБТ -
      Маньяк и девиант.

      ...Порой, не зная что почём,
      Зайдёшь на порнохаб -
      И, не оправдан, но прощён
      Весь мир - за голых баб.

      _^_



© Максим Жуков, 2018.
© Сетевая Словесность, публикация, 2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Иван Марков: "Эдем денц-денц" и другие рассказы [Идите в мир, где всё знакомо и законно, оставьте за спиной пунктир домов, дворов, окон балконных. Оставьте всё!..] Татьяна Шереметева: Бл@ди Мэри [... И вот на смену одинокой ночи приходит день и вместе с ним ощущение, что жизнь - она рядом, только руку протяни. Но это чужая жизнь, чужое тепло и...] Александр Карпенко: Борис Берлин: "Дотронуться - жизнями" (О книге Бориса Берлина "Цимес. Несовременная проза") [Проза Бориса Берлина - это сплав высокохудожественного и крайне эмоционального повествования...] Максим Жуков: Когда строку диктует чувство [Страдал одним, а умер от другого / Средь медсестер, напоминавших бикс. / Вначале, может быть, и было Слово, / Но в тишине пересекают Стикс...] Ирина Жураковская: Дед и миньоны [Ужасные и беспринципные миньоны мультяшные могут быть и добрыми, смешными, и до ужаса ужасного злыми и бесчеловечными. Это уж, какой хозяин-создатель...] Александр Фельдберг: Жопники [По коридору колонопроктологического отделения больницы номер** бродит Виталик...] Вера Липатова, Вечер арт-терапии Нади Делаланд [В арт-кафе "Д'Иван" открылся проект "Вселенная", заявленный Николаем Милешкиным. Первым гостем "Вселенной" стал поэт, арт-терапевт, кандидат филологических...] Надежда Герман: Простой сюжет [Жизнь утекает день за днём. / Мы притворились, что смирились. / Под крышу ласточки забились. / Чернеет тополь под дождём. / Мы это дело переждём...]
Словесность