Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность




БЫЛА ЛИ БЕЛОЧКА?


Степан Петрович проснулся рано. Посмотрел на календарь - 1 марта. За окном сибирские кружева на деревьях красотой радуют, голуби в кучу сбились - греются, воробьи в надутые коричневые шарики превратились - тепло сохраняют, снегири под красные яблоки маскируются. "Что же вы, милые, - обратился он к ним, - сидите на месте - застынете. Разверните крылышки, вспорхните".

Степану показалось, что и солнце сегодня только притворялось ласковым - ни тепла от него, ни радости. А снегу за зиму навалило! В Сибири снежное снабжение всегда лучше, чем в других местах. Конечно, если забраться на колокольню местной церкви, повернуть голову на северо-восток, то можно увидеть, что зима всё-таки кончается. Во всяком случае, так было вчера. А сегодня она, своенравная, решила задержаться на месяц, видимо, для того чтобы Дед Мороз самолично поздравил женщин с праздником.

Степану Петровичу некого поздравлять: нет жены - умерла. Умерла пять лет назад в такое же морозное утро. Теперь с ней не пошутишь: "Валюша, тебе кофе в постель или в чашке?" Уважал он жену! Ох, как уважал. Не ныл, не обижался даже если целую неделю хотел борща.

Степан покосился на початую бутылку водки и тут же отвёл глаза. "Лучше чаю", - он в раздражении бросил в чашку щепоть заварки и выпил, не дожидаясь, когда кипяток приобретёт свойственную ему чайную окраску. Степан Петрович торопился, потому что в кормушке за окном пусто, а пернатые есть просят. "Эх вы, бездельники, - ласково журил он птиц, слетавшихся к кормушке. - Быстро привыкли к халяве. - Я вас кормлю, а кто меня кормить будет? Молчите? Порежу-ка я шматочек сала на брусочки с мизинец толщиной, а к ним чёрного бородинского хлеба, лучку... - рука невольно потянулась к бутылке с "Незабвенной", купленной в ларьке напротив дома.

Выпил, крякнул, закусил. Тем, у кого ничего нет, мало нужно. Без икры обходятся, салу и огурцу рады. Во-от. Теперь можно и о птичках подумать. Сало - синичкам, алеющую капельками рябину - снегирям, пшено - воробьям. Клюют птички корм, друг друга за хвосты таскают. То территорию делят, то еду. Каждой из них чужого попробовать хочется. Всё как у людей. Не может Петрович от птиц глаз оторвать. "Значит, у меня нервы крепкие. По крайней мере, зрительные, - сделал он утешительный вывод.

У каждого переживания есть сроки. Все в своё время умрут - закон природы. Сроки прошли, а Степан не переставал тосковать по жене. "Страдалица, моя милая Валюша, - всхлипывал он. - Ты прощала мне всё, даже если я не был виноват. Мой храп объясняла желанием защитить её от тёмных сил. Уснуть у телевизора разрешала - мой сон берегла. Я ей за это насильно шубу купил. Эх, Валя - Валя..."

Однако Степану Петровичу пришлось срочно избавиться от воспоминаний. У кормушки появилась гостья: сало-то всем доступное лежит. Напуганные вражеским вторжением птицы мгновенно исчезли. Остренькая мордочка с кисточками на ушах, рыжий пушистый хвост - белочка! "Бедняжка, как она взобралась на пятый этаж? Парашюта не видно... - недоумевал Степан.

Белка, видимо, почувствовала, что в ближайшее время в её беличьей жизни ничего хорошего не произойдёт, и, махнув хвостом последний раз, исчезла.

"А была ли белочка?" - засомневался Степан. Сразу вспомнилось вполне миролюбивое предупреждение жены:

- Ты когда пить бросишь, зараза? Вот допьёшься до белой горячки!

- Да ладно, не больше других пью.

- Вот увидишь, прилетит к тебе "белочка".

Расстроился Степан: "В нашем городе люди, собаки, автобусы - всё есть. Есть и белки. По деревьям шастают, у прохожих еду выпрашивают. Но чтобы увидеть белочку на пятом этаже..."

К врачам Петрович не ходил, пока не ёкнет, не стукнет, не отвалится. "Ититская сила, дядя, - говорил он возмущённо соседу, - в больнице ваты нет! Какие технологии? Какие роботы? Нет, вата есть, но она в ватниках!"

Обычно Петрович лечился у телевизора или в интернете, черпал сведения из книг. Медицинское образование получил в сериале "Склифосовский". На этот раз долго думал над тем, в какой книге искать информацию о белочке. Книги было две: "О вкусной и здоровой пище" и "Красная книга". В конце концов самостоятельные поиски собственного диагноза привели в Яндекс. Он спросил у него, какие симптомы бывают при белой горячке, и получил вразумительный ответ: "Белочка" - алкогольный психоз, зрительные, слуховые и тактильные галлюцинации".

Несколько часов Степан уточнял главное содержание своей жизни. В школе - дурачился, в техникуме - балдел, женился - во вкус семейной жизни вошёл и форму не потерял. Работал всю жизнь на карьере, но карьеру не сделал. Пил в меру. Здесь Степан засомневался и стал лихорадочно считать праздники жизни в последний месяц: "День памяти Валюши - раз, день рождения соседа Петра - два, поминки Варвары - три! Всё!" Тут он посмотрел на бутылку и, вздохнув, честно добавил: "Че-ты-ре!"

Весь день Степан не сводил глаз с кормушки. Он туда и кедровую шишку положил для белочки. Но как всегда суетились птички, а её не было. Всю ночь Степан Петрович глаз не сомкнул в ожидании первых признаков белой горячки.

Вскоре появился страх. Вот умрёт он, а хоронить не на что и не в чем. Валюша к похоронам готовилась. Даже шарфик голубой к своим синим глазам подобрала. Да не учла, милая, что глаза-то закрыты будут.

Петрович приложил руку к груди - сердце нормально бьётся, руки вытянул - не трясутся.

Задремал мученик и тут же очнулся от крика "помогите!" Надо помочь! Бросился к окну - никого. Пришлось слуховые галлюцинации, как симптом, отметить.

Теперь следовало ожидать наступления всякой нечисти. Из какого угла попрёт? И кто это будет? Черти, оборотни, убийцы, пауки или крысы? Пауков и крыс он не боялся - справится. С другими сложнее будет. Однако решил дыхнуть им в лицо своей духовитостью - не устоят. На случай отступления рядом с кроватью Степан поставил ботинки, вынул из них шнурки, приблизил к себе затрапезную куртку, а брюки и рубашку снимать не стал. Всю ночь ждал, но, видно, нечисть наступление отменила.

Утром в дверь кто-то позвонил. Степан Петрович насторожился. Нервы на пределе. Вон, в 56 квартиру старушонка позвонила - попить попросила. Ушла - хватились, а ковшика нет. Заглянул в "глазок" - соседка, открыл.

- Степан Петрович, белочка наша к Вам не заходила? Внук клетку не закрыл - сбежала...

- А что? Белки теперь одни в гости ходЮт, уважаемая Вера Ильинична? - стараясь сохранить достоинство, ответил вопросом на вопрос Степан Петрович.

Его руки дрожали.




© Людмила Табакова, 2020-2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021-2024.
Орфография и пунктуация авторские.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Елена Мудрова (1967-2024). Люди остаются на местах [Было ли это – дерево ветка к ветке, / Утро, в саду звенящее – птица к птице? / Тело уставшее... Ставшее слишком редким / Желание хоть куда-нибудь...] Эмилия Песочина. Под сиреневым фонарём [Какая всё же ломкая штука наша жизнь! А мы всё равно живём и даже бываем счастливы... Может, ангелы-хранители отправляют на землю облака, и они превращаются...] Алексей Смирнов. Два рассказа. [Все еще серьезнее! Второго пришествия не хотите? А оно непременно произойдет! И тогда уже не я, не кто-нибудь, а известно, кто спросит вас – лично Господь...] Любовь Берёзкина. Командировка на Землю [Игорь Муханов - поэт, прозаик, собиратель волжского, бурятского и алтайского фольклора.] Александра Сандомирская. По осеннему легкому льду [Дует ветер, колеблется пламя свечи, / и дрожит, на пределе, света слабая нить. / Чуть еще – и порвется. Так много причин, / чтобы не говорить.] Людмила и Александр Белаш. Поговорим о ней. [Дрянь дело, настоящее cold case, – молвил сержант, поправив форменную шляпу. – Труп сбежал, хуже не выдумаешь. Смерть без покойника – как свадьба без...] Аркадий Паранский. Кубинский ром [...Когда городские дома закончились, мы переехали по навесному мосту сильно обмелевшую реку и выехали на трассу, ведущую к месту моего назначения – маленькому...] Никита Николаенко. Дорога вдоль поля [Сколько таких грунтовых дорог на Руси! Хоть вдоль поля, хоть поперек. Полно! Выбирай любую и шагай по ней в свое удовольствие...] Яков Каунатор. Сегодня вновь растрачено души... (Ольга Берггольц) [О жизни, времени и поэзии Ольги Берггольц.] Дмитрий Аникин. Иона [Не пойду я к людям, чего скажу им? / Тот же всё бред – жвачка греха и кары, / да не та эпоха, давно забыли, / кто тут Всевышний...]
Словесность